Эрвин Роммель – Боевые операции в Северной Африке и на Западном фронте в Европе. 1940–1944 (страница 5)
Когда матери пришлось покинуть свой дом, она нашла временное пристанище в маленькой комнате по соседству. Именно здесь она провела инвентаризацию оставшихся у нее материалов. Ящик, закопанный в саду в Херрлингене, выкопали и перенесли в другое место. Доставили ящики с фермы, с которой к тому времени ушли марокканские оккупанты. Таким образом, когда мать, в конце концов, нашла новое пристанище в школе Херрлингена, она взяла все материалы с собой.
Когда мать узнала, что против моего отца будет возбуждено дело о посмертной денацификации с целью конфискации его архива, она снова погрузила бумаги в маленькую ручную тележку и спрятала документы подальше от дома. К счастью, эти новые угрозы так и не материализовались, хотя мы слышали о случае, когда аналогичные документы, принадлежащие другому офицеру, были конфискованы.
Воодушевленный бригадным генералом Янгом и начинанием капитана Лиддел-Гарта отредактировать бумаги моего отца, я в конце концов начал собирать документы из различных тайников. Фактически удалось быстро перевести несколько отрывков и включить их в качестве приложения к биографии моего отца, которую написал бригадный генерал Янг и которая к тому времени уже была в печати.
Бывший начальник штаба моего отца генерал Шпайдель неоднократно пытался вернуть личные письма отца матери. Генерал Янг попросил генерала Эйзенхауэра ходатайствовать перед Вашингтоном об их возврате. Наконец, благодаря усилиям капитана Лиддел-Гарта и после долгих поисков по заданию Американского исторического отдела полковник Навроцки передал письма генералу Шпайделю. Выяснилось, что в Вашингтоне они хранились не под фамилией отца Роммель, а под его именем Эрвин, которым он часто эти письма подписывал. Некоторые из них до сих пор отсутствуют, в первую очередь относящиеся ко времени высадки союзников. Тем не менее некоторые другие касающиеся Нормандии документы матери впоследствии вернули.
С возвратом этих писем мы поняли, что вернули столько бумаг моего отца, сколько избегли уничтожения войной и рукой самого отца ради личной безопасности, и неизбежно следующего за войной мародерства.
От редактора
В основном записки Роммеля посвящены кампании в Северной Африке. Весь его рассказ напечатан в этом томе. Единственная часть истории, осветить которую ему помешала смерть, – это зимняя кампания 1941–1942 годов. Таким образом, эта глава написана генералом Байерляйном – в то время начальником штаба Африканского корпуса – с помощью заметок и писем Роммеля, а также его собственных знаний о взглядах Роммеля, полученных в результате очень тесного контакта. Собственный исключительный опыт и способности Байерляйна как «танкового командира» делают это дополнение еще интереснее.
Рассказ Роммеля о кампании 1940 года в целом чрезвычайно захватывающий, но в некоторых местах он делает отступления, чтобы рассказать о мелких деталях движения частей, а иногда в событиях дня нет ничего особенно интересного. Такие отрывки были вырезаны, как указано в тексте.
За месяцы своего пребывания в Италии, в течение 1943 года, Роммель не проводил никаких активных операций, но в его дневнике есть ряд показательных записей об итальянском
Роммель не дожил до написания рассказа о кампании в Нормандии, но он оставил много заметок и ряд других записей, в особенности о своих идеях и планах до высадки.
Генерал Байерляйн собрал их воедино, а также включил в эту главу письма Роммеля того периода.
В последней главе Манфред Роммель рассказывает историю смерти своего отца и напряженных недель, предшествовавших приезду палачей, прибывших исполнить приказ Гитлера.
Интерес и ценность этих глав и собственного повествования Роммеля значительно повышаются благодаря его письмам. Ибо они передают ход его мыслей в данный момент боевых действий и, таким образом, помимо живости, часто дают историческую проверку воспоминаемого рассказа в его последующем повествовании.
Он писал жене почти каждый день, как бы тяжело ни было, хотя его письма всегда довольно кратки. Обычно они писались ранним утром, а иногда и во время движения на броневике или танке. Часто от движения машины или предрассветного холода почерк писем дрожащий.
Хотя и вынужденный соблюдать осторожность в отношении текущих военных операций, в комментариях он часто замечательно откровенен, невзирая на риск перлюстрации писем – либо обычной, либо тайной цензурой.
Естественно, многие из его писем были просто нежными записками к жене, но все содержащие важные комментарии включены в этот том.
В первую очередь я хотел бы выразить признательность Манфреду Роммелю и генералу Байерляйну за прекрасную работу по первоначальному сбору и классификации материала, я был очень впечатлен их усердием и добросовестностью в течение всех месяцев совместной работы над записками. Первым восстановленным разделом был черновик повествования Роммеля об африканской кампании, который был опубликован в Германии под названием Krieg ohne Hass («Война без ненависти») с рядом примечаний Манфреда Роммеля и генерала Байерляйна. Эти примечания сохранены в настоящем томе, где впервые публикуется весь материал, а я добавил многочисленные примечания редактора, чтобы прояснить некоторые моменты в повествовании и предоставить исторический фон, связывая действия и наблюдения Роммеля с действиями и наблюдениями союзников.
За обнаружение писем и их возврат фрау Роммель мы выражаем признательность генерал-майору Орландо Уорду, начальнику отдела военной истории США, а также инициативе выдающегося военного аналитика и историка бригадного генерала С.А.Л. Маршалла, к помощи которого я обратился.
При редактировании «Записок Роммеля» я хотел бы выразить признательность за разностороннюю помощь, оказанную Марком Бонемом Картером, Полом Финдли (переводчиком, но не только) и Рональдом Политцером, а также Манфредом Роммелем и генералом Байерляйном. Было очень приятно и вдохновляюще иметь таких проницательных и способных сотрудников в редакционной работе.
Часть первая
Франция, 1940 год
Глава I
Прорыв на Маасе
10 мая 1940 года Гитлер начал давно ожидаемое вторжение на Запад[2]. Оно увенчалось молниеносной победой, которая изменила ход истории и повлекла за собой далекоидущие последствия для будущего всех народов.
Решающее действие в этой потрясшей мир драме началось 13-го числа, когда танковый корпус Гудериана форсировал Маас у Седана, а танковая дивизия Роммеля – у Динана. Вскоре узкие прорывы превратились в огромную брешь. Текущие через нее немецкие танки за неделю дошли до побережья Ла-Манша, отрезав союзные армии в Бельгии. Эта катастрофа привела к падению Франции и блокаде Британии. Хотя Британии за своей водной преградой удалось выстоять, избавление пришло только после того, как затяжная война превратилась в мировую. Цена этого краха середины мая 1940 года была огромной и остается безмерной.
После катастрофы крах обычно рассматривали как неизбежный, а нападение Гитлера – как неотразимое. Однако видимость сильно отличалась от реальности – как выяснилось из раскрытой после войны информации.
Вместо предполагавшегося подавляющего численного превосходства, немецкие армии не смогли собрать столько сил, сколько противники. Наступление было начато с участием 136 дивизий, а противостояли ему 156 равных по силе французских, британских, бельгийских и голландских. Только в самолетах у немцев имелось большое превосходство, как в количестве, так и в качестве. Танков у них было меньше, чем на другой стороне – всего 2800 против свыше 4000. Также в среднем их танки уступали в бронировании и вооружении, хотя и немного превосходили в скорости. Главное преимущество немцев, помимо авиации, заключалось в скорости обращения с танками и превосходной тактике, которую они разработали. Их танковые командиры переняли и с решающим эффектом применили на практике новые теории, родившиеся в Британии, но непонятые командованием британской и французской армий.
Из 136 немецких дивизий только 100 были бронетанковыми, но эта небольшая часть, задействованная в качестве авангарда, фактически решила исход кампании еще до того, как в бой вступила масса германской армии.
Блестящие результаты этих танковых ударов заслоняли их малые масштабы, а также узость участка, на котором они добились успеха. Этого успеха можно было бы легко не допустить, если бы не паралич и слишком частое падение морального духа командиров и войск союзников перед лицом темпа и тактики наступления, к которым они не были подготовлены обучением. Как бы то ни было, успех вторжения зависел от ряда маловероятных шансов – и готовности таких динамичных лидеров, как Гудериан и Роммель, максимально подобными шансами воспользоваться.
Первоначальный план наступления на Западе был аналогичен плану Шлиффена до 1914 года, с основным упором на правый фланг, где группа армий «Б» Бока должна была наступать через равнину Фландрии. Но в начале 1940 года план был изменен – Манштейн предложил совершить более смелый, а значит, более неожиданный бросок через холмистые и лесистые Арденны бельгийской провинции Люксембург. Теперь центр тяжести переместился на стоявшую перед этим сектором группу армий «А» Рундштедта. Ей придали семь из десяти немецких танковых дивизий и большую часть пехотных дивизий.