Эрвин Роммель – Боевые операции в Северной Африке и на Западном фронте в Европе. 1940–1944 (страница 13)

Теперь мы направили огонь на другую группу танков, атакующую со стороны Бак-дю-Нор, и нам удалось отразить танки, одни поджечь, другие остановить, а остальные заставить отступить. Хотя во время этого боя мы находились под очень плотным танковым огнем, артиллерийские расчеты сработали великолепно. Казалось, худшее позади и атака отбита, как вдруг Мост рухнул на землю за 20-миллиметровым зенитным орудием рядом со мной. Он был смертельно ранен, изо рта хлынула кровь. Я понятия не имел, что в этот момент рядом с нами велась стрельба, кроме 20-миллиметрового орудия. Но теперь противник внезапно повел сильный артиллерийский огонь по нашим позициям в лесу. Бедному Мосту уже ничем нельзя было помочь, и он умер прежде, чем его успели отнести в укрытие рядом с артиллерийской позицией. Смерть этого храброго человека, великолепного воина глубоко задевала меня за живое.

Тем временем в районе Тийу – Борен – Аньи шли ожесточенные и кровопролитные бои. Очень мощные бронетанковые силы вырвались из Арраса и атаковали наступавший 1-й батальон 6-го стрелкового полка, нанеся ему большие потери в живой силе и технике. Противотанковые орудия, которые мы быстро развернули, оказались слишком легкими, чтобы эффективно противостоять тяжелобронированным британским танкам, и большинство из них вместе с расчетами было уничтожено артиллерийским огнем, а затем раздавлено вражескими танками. Многие наши машины были сожжены, части СС поблизости также были вынуждены отступить на юг под напором танковой атаки. Наконец, дивизионной артиллерии и 88-миллиметровым зенитным батареям удалось остановить бронетехнику противника южнее линии Борен – Альп. Только артиллерией было уничтожено 28 танков противника, а на долю зенитных орудий приходилось один тяжелый и семь легких танков.

Пока вокруг 7-го стрелкового полка шел ожесточенный бой, 25-й танковый полк Ротенбурга стремительно достиг своей цели, а затем тщетно ждал прибытия разведывательного батальона и стрелковых полков. Около 19:00 я отдал приказ танковому полку наступать на юго-восток, чтобы ударить во фланг и тыл по вражеской бронетехнике, наступающей на юг от Арраса. В ходе этой операции танковый полк столкнулся с превосходящими силами тяжелых и легких танков и многочисленными орудиями противника южнее Альп. Разгорелся ожесточенный бой, танк против танка, чрезвычайно тяжелое сражение, в котором танковый полк уничтожил семь тяжелых танков и шесть противотанковых орудий и прорвал позиции противника, хотя и ценой трех танков T-IV, шести танков T-III и ряда легких танков[8].

Это столкновение привело вражеские танки в такой беспорядок, что, несмотря на превосходство в численности, они отступили в Аррас. С наступлением темноты бои прекратились. Тем временем ситуация к северо-западу от Вайи полностью вернулась в исходное положение.

Это наступление было единственным серьезным контрударом, нанесенным пойманными в ловушку армиями, прежде чем наступил конец. И сколь бы ни были незначительны его масштабы, оно повергло немцев в шок.

В шок из-за толстой танковой брони, а не из-за глубины прорыва. Британцы задействовали здесь медленные, но хорошо бронированные танки непосредственной поддержки пехоты «Матильда». Всего у них было 58 небольших танков Mark I, вооруженных только пулеметами, и 16 более поздних и более крупных танков Mark II с двумя пулеметами. Даже максимальная скорость «Марка» составляла всего 19 километров в час, но 75 мм (3 дюйма) их брони оказались непробиваемыми для обычных 37-миллиметровых немецких противотанковых орудий, при этом от них даже артиллерийские снаряды часто отскакивали. Французские средние танки «Сомоа» были быстрее и имели более тонкую броню, хотя и не такую тонкую, как немецкие.

Продвижение не имевших численного превосходства британских танков было затруднено из-за слабой поддержки пехоты, артиллерии и отсутствия поддержки с воздуха. Во многом именно эти недостатки остановили наступление после очень многообещающего начала, а затем обратили его вспять.

Но его влияние на умы и моральный дух высшего немецкого командования было очень заметным и совершенно несоразмерным материальным результатам. Оценивая кампанию 1940 года после окончания войны, фельдмаршал фон Рундштедт сказал: «Критический момент в наступлении настал, как только мои силы достигли Ла-Манша. Это было вызвано британским контрударом к югу от Арраса 21 мая. Какое-то время существовали опасения, что наши бронетанковые дивизии окажутся отрезанными прежде, чем пехотные дивизии смогут подойти им на поддержку. Ни одна из контратак французов не представляла такой серьезной угрозы, как эта». Особенно занервничали Клюге и Клейст. Клюге был склонен прекратить любое дальнейшее продвижение на запад от Арраса до тех пор, пока ситуация там не прояснится. Клейст тоже стал нервически осторожен. Таким образом, когда 22-го числа Гудериан повернул на север от Абвиля, направляясь в сторону Булони, Кале и Дюнкерка, его продвижение было замедлено ограничительными приказами Клейста.

Затем, 24-го числа, корпуса Гудериана и Рейнгардта были остановлены по приказу Гитлера, когда они находились всего в 10 милях от Дюнкерка – единственного оставшегося порта, через который британская армия могла выбраться из ловушки. Но этот судьбоносный приказ был отдан лишь после того, как Гитлер посетил Рундштедта, на которого, естественно, повлияли осторожные взгляды Клюге и Клейста. Когда два дня спустя, 26-го числа, приказ о приостановке продвижения был отменен, шансы предотвратить отход британской армии исчезли, потому что было дано время организовать вокруг порта прикрытие.

23 мая 1940 года

Дорогая Лу!

После нескольких часов сна пришло время написать тебе. Я в порядке во всех отношениях. Моя дивизия добилась блестящего успеха. Динан, Филиппвиль, прорыв линии Мажино и продвижение за одну ночь на 60 километров вглубь территории Франции до Ле-Като, затем Камбре, Аррас, всегда далеко впереди всех. Теперь стремительное наступление призвано взять в окружение 60 британских, французских и бельгийских дивизий. Обо мне не беспокойся. Насколько я понимаю, война во Франции может закончиться через две недели.

24 мая 1940 года

Рядом с Бетьюном. Я в прекрасной форме. Разумеется, целый день в пути. Но, по моим оценкам, война будет выиграна через две недели. Прекрасная погода – раз уж на то пошло, слишком много солнца.

26 мая 1940 года

День или два передышки оказали очень благотворное влияние. На сегодня дивизия потеряла 27 офицеров убитыми и 33 ранеными и 1500 солдат убитыми и ранеными. Это потери около 12 процентов личного состава. Очень мало по сравнению с тем, что достигнуто. Худшее уже позади. Маловероятно, что будут еще какие-то тяжелые бои, потому что мы дали врагу надлежащую взбучку. Еда, питье и сон возвращаются в привычный режим. Шреплер уже вернулся. Его преемник был убит в метре от меня.

22 и 23 мая Роммель продвинулся вперед, обойдя западную окраину Арраса, и под давлением этой фланговой угрозы британские войска в ночь на 23 мая отошли к линии канала (29 километров к северу), идущей через Ла-Басе и Бетюн к морю у Гравелине, юго-западнее Дюнкерка. 24 мая пришел приказ Гитлера остановить танковые войска на этой линии канала. Следующие два дня Роммель потратил на реорганизацию своей дивизии, части которой сильно пострадали в результате британской танковой атаки 21-го числа.

Отмена Гитлером 26 мая приказа о приостановке продвижения совпала с решением британцев отойти к морю у Дюнкерка. Большая часть сил, удерживающих линию канала, уже отводилась на север, чтобы укрепить фронт в Бельгии, где группа армий Бока оказывала все возрастающее давление, под которым бельгийская армия рухнула и капитулировала на следующий день.

Как только приказ о приостановке продвижения был отменен, Роммель быстро возобновил свое наступление на север, в направлении на Лилль, с целью отрезать силы союзников, которые все еще прикрывали город и располагались к востоку от него.

На этом этапе кампании командиры союзников, у которых были перерезаны пути снабжения, естественно, преувеличивали трудности своего положения. Но с «другой стороны холма» все выглядело иначе, как ясно показывает рассказ Роммеля. Трудность, с которой он столкнулся при форсировании канала Ла-Басе, особенно заметна по сравнению с легким из-за очень слабой обороны форсированием Мааса. Сектор, который он атаковал, удерживал всего один британский батальон.

Согласно донесениям с воздуха, поступившим в мой штаб во второй половине дня 26 мая, замеченный к северу от канала противник отступает на северо-запад. Я немедленно запросил у корпуса разрешения в тот же вечер захватить на берегу канала плацдарм. Вскоре оно было получено.

Я оставался с войсками на канале весь вечер. 37-му разведывательному батальону, хотя и сильно пострадавшему от действий снайперов, удалось с помощью артиллерии оттеснить бронетанковые дозоры до самого канала, но сильное сопротивление противника не позволило захватить плацдарм. Однако 7-й стрелковый полк в тот вечер добился заметного успеха, переправив части обоих своих батальонов через канал Ла-Басе, который был заблокирован огромным количеством затопленных барж. После ликвидации ряда вражеских пулеметных гнезд оба батальона закрепились на северном берегу. Если не считать незначительных потерь на переправе от флангового огня британских пулеметных позиций с запада, создание плацдарма в этом месте, по-видимому, не вызвало больших затруднений, и были веские основания ожидать, что ночью батальонам удастся занять сильную позицию на северном берегу.