Эрве Теллье – Аномалия (страница 34)
Марч, прищурившись, взглянул на него. Блейк Джун улыбается, и в его улыбке не чувствуется жестокости. Скорее похоже на смущение. Ему не понравилось в Амьене. Перебор.
– Если ты не сделаешь ни одной ошибки и я верну себе все счета, мы обсудим будущее, посмотрим, вдруг договоримся. Понял?
Марч кивает, и Джун вспоминает слова Аль Капоне: добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем одним только добрым словом.
– Ну, поехали. Первый Карибский инвестиционный фонд.
Марч кивает. Он закрывает глаза, сосредотачивается и думает о полудюжине розовых фламинго, летящих ночью над Альпами.
– Первый знак. Буква? Ок. Строчная? Заглавная. До “Л”? Нет. До “Т”? Хорошо. Л М Н О П… П?? Отлично.
Блейк пишет “П”.
– Второй знак. Буква? Нет. Цифра. Да. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть.
Кивок.
– Шесть. Да?
Кивок. Блейк пишет “6” после “П”.
Четверть часа спустя Блейк Джун получает доступ ко всем счетам и снова меняет пароли, следуя тому же принципу. По одной фразе на каждый счет, главное, чтобы их легко было выучить. Для Карибского инвестиционного фонда это “Появляются шесть птиц розового цвета”. Вроде полная нелепица, но пишется это “П6прц”, так что достаточно вспомнить шесть фламинго. Следующая – для Международного банка Латвии: “Они летят по черному небу из Венеции в Париж”. “ОлпчниВвП”. И т. д.
Потом он таким же образом выяснил новые логины и пароли для входа на свой сайт в даркнете и даже код, тоже измененный, своего мобильника. Прочитав историю сообщений, он обнаружил по календарю, что он – ну, “Джо” – ужинал несколько раз с неким Тимоти, о котором он пока ничего не знает. Но Джун не настолько любопытен, чтобы содрать скотч с губ Марча.
Нет, он не боится, что тот позовет на помощь, они оба знают, что звукоизоляция тут прекрасная, всех четырех стен, пола и потолка. Просто он не может допустить, чтобы в его душу закралось хоть малейшее сомнение, не хочет колебаться ни минуты.
Когда Джун встал, Марч сразу обо всем догадался. Понятное дело, он бы повел себя так же. Он закрыл глаза, ему очень хочется, чтобы все закончилось побыстрее. Джун неторопливо зашел ему за спину, ввел в затылок дозу пропофола, и через несколько секунд Марч вырубился. Зачем лишние страдания, Блейк не так сильно себя ненавидит. Минута-другая, и инъекция кураре остановит сердце Марча. Сон – брат возлюбленный смерти, это еще Гомер сказал.
Блейк – теперь его уже не с кем путать – перерезал изоляционную ленту, поддерживая падающий труп. Он аккуратно сложил одежду Марча – в конце концов, у них один размер, – положил тело в ванну головой вниз, включил душ, рассек ему горло и подождал, пока вытечет вся кровь. Промыл покойнику пальцы кислотой, чтобы уничтожить отпечатки. Затем осторожно, при помощи костной электропилы, расчленил тело, внимательно следя за тем, чтобы не оставить ни одной четко идентифицируемой человеческой конечности, например кисти или ступни. Ему, конечно, не хватает опыта. На спине, на своей спине, он заметил родинку, которую никогда раньше не видел, с неровными контурами. Надо будет за ней понаблюдать. Отсекая член, свой член, он не смог, несмотря ни на что, сдержать дрожь отвращения. За три часа Джун заполнил сотню герметичных морозильных пакетов. Осталась только голова.
Черт. Пластырь.
Чуть не забыл. Удар копытом. Рано или поздно Флора обратит на это внимание. Он отодрал со лба Марча квадратную липучку – рана уже почти зарубцевалась, – надрезал себе кожу скальпелем, чтобы будущий шрам выглядел правдоподобно, продезинфицировал его, залепил пластырем. Потом окунул голову Марча в заранее приготовленный таз с кислотой – и вот уже кожа расслаивается, от нее поднимаются завитки азотного пара.
Семь вечера. Блейк закончит завтра. Он тщательно вымыл ванную комнату, снял прозрачную пленку – она почти не забрызгана, и аккуратно скатал ее. Тут он перемудрил: в конце концов, даже если эту кровь когда-нибудь и найдут в его доме, то это же его кровь. Он побросал мешки в ванну. Их оказалось меньше, чем он ожидал. Восемь чемоданчиков, четыре поездки.
С одноразового телефона он посылает сообщение тайному получателю:
Ответ приходит немедленно:
Д минус 2, Ч минус 2 – Франсис будет ждать его завтра, в понедельник, в 13.00, за рулем своего внедорожника на заправке у Порт-де-Клиньянкур.
Блейк выходит, запирает за собой дверь. Он знает, что ему покажется, что Квентин и Матильда немного повзрослели. Все-таки есть жизнь после смерти, особенно после чужой.
– Все готово, Эмманюэль. Пять минут. У нас информационные телеканалы,
Президент улыбается начальнице пресс-службы:
– А что Вашингтон? Нельзя допустить, чтобы все лавры достались этому типу.
– Он отстает от нас, все еще репетирует свою речь.
– А, так он репетирует свои речи? Мне всегда кажется, что он лепит от балды. А Путин? Си Цзиньпин?
– Не знаю.
– Господин президент? – слышится мужской голос.
Глава государства поворачивается к замдиректора контрразведки, лысому человечку, который растерянно смотрит на экран своего мобильника.
– Это Мелуа звонил? Когда он вернется из Штатов?
– Нет, не он, господин президент. Самолет министра только что вылетел с базы Макгуайр. Но поступила кое-какая информация.
– Короче, Грималь.
– Десять дней назад наземные технические службы “Эйрбас” заметили кое-что странное. Во время ремонта аэробуса “Чайна Эйрлайнз” в Дубае механики увидели фрагмент крыла с тем же регистрационным номером, что и на крыле китайского самолета, выполняющего внутренние рейсы Пекин – Шэньчжэнь. А это абсолютно невозможно. Авиаконструкторы поначалу заподозрили, что это пиратская копия. Но в апреле на линии Пекин – Шэньчжэнь наши спутники засекли аномалию в воздушных перелетах: неизвестный самолет был перенаправлен на военную базу в Хойяне. По данным разведки, китайцы тоже получили свой, как бы это сказать… дубликат самолета… Они его разобрали на части и утилизировали детали.
– А как же пассажиры? Экипаж?
– Больше нам ничего не известно.
– Разве американцы не предупредили нас?
– Судя по всему, они вообще не в курсе дела.
Они замолкают, когда подходит начальница прессслужбы:
– Эмманюэль, двадцать секунд.
Президент садится, гримерша затушевывает светлое пятнышко у него на лбу.
– Десять…
Она заканчивает обратный отсчет про себя.
Президент смотрит в камеру, запускается бегущая строка.
– Французы, француженки, мои дорогие соотечественники. Я обращаюсь к вам в такой поздний час, как это делает сейчас одновременно со мной американский президент в Вашингтоне, немецкий канцлер в Берлине, президент России в Москве и многие главы государств по всему миру. В четверг произошло из ряда вон выходящее событие. Слухи, просочившиеся в прессу и социальные сети, отчасти достоверны. А вот факты: в прошлый четверг у Восточного побережья Соединенных Штатов в небе внезапно появился самолет…
Французский президент говорит как по писаному и наконец – большая редкость – через пять минут дает слово своему научному советнику. Чтобы не усугублять и без того сложную ситуацию, математик подкорректировал свой эксцентричный прикид сумасшедшего ученого, сменив пурпурно-красный галстук лавальер на тонкий шелковый шарф песочного цвета, правда не сняв при этом с отворота пиджака серебряного паука. Он излагает гипотезы, на экране для большей ясности возникает анимация, и под конец предлагает слушателям зайти на сайт Елисейского дворца для получения подробных разъяснений в онлайн-чатах.
Дома у Блейка, как, вероятно, и во всей Франции, воцаряется звенящая тишина.
– С ума сойти! – выдыхает Флора. – Обалдеть.
Джо молчит, но Флора и не ждет комментариев. Президент благодарит советника и берет слово:
– Дорогие сограждане, в августе 1945 года, после взрыва бомбы в Хиросиме, когда мир был внезапно переброшен в ядерный век и познал страх перед уничтожением, Альбер Камю написал: “Теперь у нас появилась новая тревога, которая имеет все шансы остаться при нас до конца. Человечеству, несомненно, дан последний шанс. И в общем-то, это может быть поводом для специального выпуска. А должно стать скорее предметом размышлений и долгого молчания”. Этот прекрасный текст должен послужить нам источником вдохновения. Вот почему, французы и француженки, как и во время пережитой нами драмы, этой бесконечной борьбы с пандемией, ближайшие дни и недели мы должны посвятить размышлениям и обрести мир в душе. Ученые захотят все объяснить, они захотят понять, они захотят истолковать, такова их задача, но только каждый из нас, сам по себе, сам в себе найдет ответы.
Я благодарю вас. Да здравствует Республика, да здравствует Франция!
– С ума сойти, – повторяет Флора. – Представь, Джо, вдруг ты бы тоже раздвоился?
Мужчина смотрит на женщину
– Мистер Ванье? – Джейми Пудловски снова обращается к архитектору, который стоит перед зеркальным окном зала управления. У них за спиной тянутся в ряд десятки павильонов в форме кубов из стали и тонированного стекла, с простыми застекленными дверьми. В нескольких метрах под ними снуют обитатели ангара, и вот там царят шум и суета.