Ерофей Трофимов – Становление (страница 19)

— Понятно. А что за звук я слышал недавно? — задал Араб следующий вопрос.

— Это был сигнал к принятию утренней пищи. Услышав его, всё племя собирается у общего стола.

— И после этого вы ещё удивляетесь, как краги находят вас? Да вы же сами сообщаете им, где находитесь, — возмущённо сказал Араб.

— Но если мы не будем подавать сигнал, люди не будут знать, что еда готова, — ответил Чин.

— Вам нужно придумать другой способ собирать людей. Почему вы не пользуетесь своими способностями? Вы же слышите друг друга.

— Древние запретили использовать наш дар по мелочам. То, с чем может человек справиться сам, он должен делать сам, не прибегая к помощи дара. Это правило выполнялось очень много лет подряд и никогда не нарушалось, — торжественно ответил Чин.

— Древние правила — это очень хорошо. Исполнять их нужно. Но в случае, когда племени грозит опасность, от них нужно отступать, если они мешают, — медленно произнёс Араб, тщательно подбирая слова.

— Но эти правила завещаны нам предками. Они священны, — упрямо покачал головой вождь.

— А никто и не предлагает забыть их или отказаться от их исполнения. Я просто думаю, что древним вряд ли понравится гибель племени только потому, что оно продолжало упрямо исполнять все заветы. Ведь если не станет людей, то и соблюдать их будет некому, — продолжал настаивать Араб, понимая, что действовать в этом случае он может только убеждением.

— Всё равно. Это неправильно. Перестав соблюдать правило один раз, люди откажутся от него совсем. Как объяснить им, что это только на то время, пока есть опасность? Если в минуту опасности можно, то почему в другое время нельзя?

— Да потому, что от этого зависит их жизнь, — развёл руками Араб, понимая, что старик не просто упрямится. Ему приходится слушать то, что он всю свою жизнь считал святотатством. — Я понимаю, это идёт против того, что вы почитали всю жизнь. Но это жизненно необходимо. Пойми одну простую вещь: жизнь не стоит на месте. Если человек не будет меняться, приспосабливаться к новым условиям, он просто погибнет. Это не я придумал, но там, откуда я пришёл, это одно из главных правил существования.

— Разумом я понимаю, что ты прав, но сердце моё не готово принять такие перемены, — грустно ответил старик после долгого молчания.

— Почему? Ведь только этой ночью ты просил меня научить вас сражаться, одновременно говоря, что вы мирное племя. А ведь это тоже перемены. Пойми, не бывает так, чтобы они коснулись только чего-то одного. Когда приходит время что-то менять, то менять приходится многое.

— Наверное, ты прав. Я слишком стар, чтобы легко принимать такие перемены, но я должен спасти племя. Это сложное решение. Знаешь, я даже начинаю жалеть, что встретил тебя, — криво усмехнувшись, признался старик.

— Неважно, кто именно придумал это, — пожал плечами Араб. — Рано или поздно твои люди сами пришли бы к такому решению. Я всю жизнь воевал. В разных странах, с разными врагами. Но я знаю точно, что когда стоит выбор между жизнью целого народа и его правилами, нужно выбирать жизнь.

— Я не хочу и не могу спорить с тобой. Ты воин, посвятивший себя войне, а я простой пастух. Всю жизнь я занимался выпасом стад и поиском новых пастбищ. Мне не сравниться с тобой. Но я твёрдо знаю только одно: с твоим появлением наша жизнь сильно изменится, — тяжело вздохнул Чин.

— Дело не во мне. Это просто жизнь. Рано или поздно эти перемены должны были придти. Так всегда бывает, — вздохнул в ответ Араб. — Но давай вернёмся к разговору о крагах. Как они охотятся на вас? Что используют как оружие? На чём ездят?

— Ты задал много вопросов, — задумчиво ответил старик. — Я попробую рассказать тебе, как они это делают. Обычно на охоту выезжает вся семья. Сам владетель, его жена, дети, братья, сёстры, племянники и племянницы. Все вооружены. Сопровождает их, как правило, свита из десяти охранников и множество слуг. Но охранники нужны только для того, чтобы охранять лагерь. Краги и сами отличные воины. Они владеют всеми видами оружия. Мы так не умеем. Они охотятся верхом на таргах. В руках у них пики, на поясе — длинные мечи и кинжалы. К седлу приторочены аркан и верёвка с грузом на концах. Эту верёвку они сильно раскручивают и бросают вслед бегущему. Верёвка опутывает ему ноги, и человек падает. Есть ещё несколько ножей, которые они ловко бросают. У них много оружия. Многих названий я даже и не знаю.

— Верёвка с грузом называется боло. Так по крайней мере это называется в моей стране, — задумчиво отозвался Араб. — Боюсь, мне придётся подождать того момента, когда они выедут на охоту, и я смогу увидеть всё сам.

— Они и сейчас охотятся, — устало отозвался старик.

— И, несмотря на это, вы подаёте громкий сигнал? — возмутился Араб. — Но это же просто самоубийство!

— Я уже говорил, что это завет древних, — нехотя ответил Чин.

— Проклятье! Слушай, старик, я думал, ты умнее других, раз уж стал вождём племени. Твои люди умирают от рук крагов, на вас охотятся, как на диких зверей, от племени остались одни ошмётки, а ты твердишь о каких-то заветах! Очнись! Если так продолжится и дальше, то вскоре все твои заветы просто исчезнут вместе с последним членом твоего племени. А в том, что краги не остановятся, я даже не сомневаюсь. Они нашли себе новое развлечение и будут преследовать вас до последнего человека.

— Это правда, — невозмутимо отозвался старик. — Они поклялись, что или узнают нашу тайну, или уничтожат нас всех. А клятве крага стоит верить.

— Кто они вообще такие, эти краги? — после короткого молчания спросил Араб.

— Я уже говорил тебе, они владеют этой землёй. Они владетели.

— Значит, этот лес принадлежит какой-то семье?

— Нет. Запретный лес не принадлежит никому. В нём никто не живет, и все боятся уходить далеко в чащу.

— Почему? Отчего он вдруг стал запретным?

— Точного ответа не знает никто. Есть только истории, пришедшие из давних времён, — ответил вождь, почёсывая макушку. Араб уже заметил, что он начинает делать так в минуту задумчивости или принятия трудного решения.

— Тогда расскажи мне, что знаешь. Может, нам удастся что-то придумать.

— Что тут можно придумать? — удивлённо спросил старик. — Я не знаю, что может нам помочь. Во всех этих историях рассказывается только о диких тварях, что готовы напасть на любого, кто осмелится зайти далеко в лес. Говорят, что они убивают всех. Воинов, охотников, звероловов, просто путников, которым не посчастливилось заблудиться. Только краги осмеливаются заходить далеко в лес, чтобы пощекотать себе нервы опасностью.

— И как их описывают, этих тварей?

— Не знаю. Этого никто не знает. Говорят, в зверинце Сархана держат множество зверей из этого леса. Все они страшны и свирепы, а в садах Сархана растут деревья-людоеды. Их тоже привезли из этого леса. Но точно никто ничего не знает. Ведь никто не смог дожить до того момента, когда мог бы рассказать об этих местах правду.

— Весело, — криво усмехнулся Араб. — С одной стороны — краги, с другой — лес, о котором никто ничего не знает. У нас это называется «между молотом и наковальней».

— Что такое молот, я знаю. А что такое наковальня? — тут же спросил старик.

— Только не говори мне, что вы не умеете обрабатывать железо, — сказал Араб.

— Мы — нет. Это умеют в городах, — пожал плечами старик.

— А чем же вы обрабатываете землю? Из чего сделаны все ваши инструменты?

— На краю этого леса растёт одно дерево. Его древесина такая твёрдая, что нам приходится обрабатывать её долгое время, чтобы сделать какой-то инструмент.

— А из чего сделано оружие крагов? — задал Араб самый насущный вопрос.

— Наконечники пик — из рогов босков. Ножи — железные, кинжалы — из такой же древесины, а мечи — из бивней морского зверя. Их добывают далеко на севере.

— А что добывают на юге?

— Мягкий жёлтый металл, который краги очень ценят. Из него делают украшения и монеты, которые можно обменять на нужные товары.

— Золото, — кивнул Араб, сообразив, о каком металле идёт речь. — А где добывают руду для металла?

— Там же. На юге.

— Похоже, это богатый край, — задумчиво ответил Араб.

— Очень. Там добывают много всего. Но нам это не нужно. Это краги развлекаются тем, что навешивают на себя всякие блестящие вещи, а нам, простым пастухам, это ни к чему.

— А в каком виде привозят железо? — продолжал допытываться Араб.

— В виде обычных кусков, — удивлённо пожал плечами старик. — Зачем тебе это? Что ты хочешь сделать из железа?

— Оружие. Научив вас сражаться голыми руками, я не смогу научить вас защищаться от брошенных ножей или от стрел. Даже в обычной схватке лучше иметь оружие, столкнувшись с вооружённым врагом. Я не говорю уже о таких противниках, как краги.

— Ты боишься их? — насторожился старик.

— Нельзя бояться того, чего не знаешь, — пожал плечами Араб. — Я ещё не видел их и не знаю, как они сражаются. Я отвечу на твой вопрос, когда узнаю это.

— Ты умён. Но боюсь, это нам не поможет. Мы обречены. Краги не успокоятся, пока не уничтожат нас. Я это вижу. Люди ещё на что-то надеются, но я знаю, что мы обречены. Пойми меня правильно, чужеземец. За свою жизнь я не боюсь. Я уже старик. Мне жаль молодых. Они ещё ничего не видели в этой жизни. Мне жаль босков, которые погибнут без ухода. Жаль юных женщин, которые так и не узнают, что такое быть матерями. Все погибнут.