Ерофей Трофимов – Рыцарь дорог: Рыцарь дорог. Войны морей (страница 9)

– Бежим, учитель! Сейчас что-то будет.

– Что именно? – спросил старик.

Но Ли, схватив его за руку, рванул вперёд. Решив не спорить с учеником, старик бросился следом.

Они успели добежать до мастерской и залезть на крышу, когда в месте, где появился скорпион, земля задрожала и в небо вырвался огромный столб воды. Старик изумлённо вскрикнул. Впервые он сам увидел, как вода пробивает себе путь наружу. Благодаря расположению дома, они были в относительной безопасности. Вырвавшись, вода стекала по небольшому склону, скапливаясь в виде озера между холмами.

– Вот дьявол! Не дай боги, она зальёт склады! – выругался механик.

– Какие склады? – удивлённо спросил Ли, повернувшись к нему.

– С той стороны есть небольшой кустарник. Там, прямо посередине, спрятан люк – вход под землю. Здесь, прямо под нами, находятся старые армейские склады. Откуда, по-твоему, у меня столько запчастей и топлива?

– Не расстраивайся. Скоро всё успокоится, и мы сможем сходить и проверить, – улыбнулся Ли и тут же воскликнул, показывая пальцем: – Смотри!

Моментально обернувшись, старик увидел, как поток выбросил в воздух тушу скорпиона. Комично перебирая в воздухе лапами, он пролетел метров шесть и с размаху шлёпнулся на камень. Удар был так силён, что прочный панцирь не выдержал. Дёрнувшись несколько раз, скорпион замер.

Посмотрев на кончину огромного членистоногого, старик разочарованно вздохнул. Он уже прикидывал, как и чем придётся ограждать дом от непрошеных гостей.

Словно прочтя его мысли, Ли небрежно махнул рукой:

– Одна ночь. Скорпионы сами приберут за собой.

– Откуда ты столько о них знаешь?

– Я вырос в пустыне. Мы с мастером прошли её почти всю. И не захочешь, а всё равно научишься. Особенно, если хочешь жить, – грустно улыбнулся Ли. – Там есть одно место. Не знаю, почему они его так любят, но скорпионов там – собьёшься со счёта. Даже днём выползают. Кочевники обходят это место стороной. По-моему, там зона. Во всяком случае, мы оттуда просто бежали, а эти тараканы гнались за нами.

– Ничего себе «тараканы»! – усмехнулся старик шутке ученика.

Фонтан постепенно иссякал. Между холмов уже плескалось небольшое озеро. Оглядывая блестящую поверхность, старик задумчиво почёсывал лоб. Такое количество воды радовало и пугало одновременно. Вода в пустыне была самым большим достоянием, но она могла быть радиоактивной, в ней могли водиться различные мутировавшие хищники, и, наконец, она могла быть просто непригодной для питья. Чтобы определить это, нужно было время.

Спустившись, старик достал из шкафа дозиметр и отправился к озеру. Качество воды было очень важно, поэтому он решил снять показания немедленно.

Подойдя к берегу, он осторожно присел у кромки воды и опустил зонд в воду. Внимательно посмотрев на экран, старик весело улыбнулся подошедшему ученику.

– Не было бы счастья, да несчастье помогло. Вода чистая. Можно и пить, и готовить, и купаться. Только с последним придётся подождать, пока не узнаем, что там может водиться.

– Скоро узнаем, – усмехнулся Ли, показывая на небольшого муравьеда, медленно плывущего к берегу. Очевидно, вода залила нору животного, и теперь оно было вынуждено спасаться столь непривычным для себя способом.

Люди замерли, внимательно наблюдая за пловцом. Озеро почти успокоилось, и теперь на поверхности медленно расходились небольшие волны. Муравьед уверенно рассекал воду, стремясь добраться до берега.

И тут неожиданно вода забурлила, и туловище животного захлестнула пара толстых колец. Маленький пловец не сдавался, и в воде завязалась схватка. Выхватив пистолет, Ли не раздумывая выпустил в водоворот несколько пуль. Вода окрасилась кровью, и на поверхности показалась голова огромной змеи.

Ли успел всадить в неё ещё пару пуль, прежде чем огромная рептилия ринулась на берег. Вскочив на ноги, старик постарался не отстать от ученика. Пока змея преодолевала разделяющее их пространство, они заметили, что в её шее и голове зияли сквозные дыры. Было удивительно, как она ещё может двигаться, но она рвалась атаковать, и людям пришлось быстро перезаряжать оружие. У самого берега Ли умудрился наконец вышибить ей мозги, и змея, конвульсивно дёрнувшись, в последнем усилии выбросилась на берег, пытаясь дотянуться до людей.

Подождав несколько минут, они медленно подошли к телу. Осторожно пнув его ногой, старик сплюнул и мрачно выругался:

– Вот ведь ремень-переросток! И откуда они только берутся?

– Мутант, – коротко резюмировал Ли.

Присев на корточки, он ножом раскрыл огромную пасть и оттянул ядовитые зубы, размером больше напоминавшие изогнутые кинжалы. Показывая на небольшие отверстия в зубах, он уверенно сказал:

– Похоже, она давно не ела. Видишь, яд не сочится. Потому и не ударила муравьеда, а попыталась задавить.

– Думаешь, она была тут одна?

– Скорее всего. Змеи – одиночки. Терпят друг друга только по весне.

– Ну, тебе виднее, знаток мутантов, – усмехнулся старик.

– Я не знаток, просто у мастера в обители была хорошая библиотека, а у меня хорошая память. Он рассказывал, а я запоминал.

– Хочешь сказать, он мог определить, какая зверюга из чего выросла?

– Да. Правда, я этому так и не научился. Нужно видеть исходное, тогда можно определить полученное.

Согласно кивнув, старик задумчиво проворчал:

– Как, по-твоему, её можно есть? А то консервы и вяленина уже надоели.

– Не знаю. Проверь дозиметром. Если ничего не покажет, попробуем зажарить кусочек. В любом случае кожу надо сохранить.

– Выделывать будешь сам. Я не умею, – развёл руками старик.

Усмехнувшись, Ли согласно кивнул и, войдя в воду, вытащил на берег хвост чудовища. Пара часов грязной работы, и огромная шкура была скатана в рулон и перевязана крепкой бечёвкой. Взвалив на плечи кожу и огромные куски мяса, люди отправились домой.

Вскоре мясо весело шкварчало на сковороде, распространяя по двору умопомрачительные запахи. Ли болтался из угла в угол, глотая слюну и с вожделением поглядывая на сковороду. Старик колдовал над жаровней, с хитрым видом поглядывая на ученика. То и дело что-то подсыпая и помешивая, механик лукаво усмехался, глядя на страдания мальчика.

Наконец мясо поспело, и старик, сняв сковороду, быстро переставил её на стол.

– Эй, где ты там, зверёныш? Смотри, мясо остынет.

Он ещё не успел договорить, а Ли уже вонзил в кусок свой нож и, обжигаясь, рвал его зубами.

– Не торопись, подавишься, – усмехнулся старик, ласково глядя на подростка.

– Вкусно же! – буквально простонал Ли, впиваясь в следующий кусок.

Утолив голод, а точнее, объевшись до сонной одури, подросток просто отвалился от стола, с трудом перетащив себя со стула на топчан. Убрав посуду, старик посмотрел на ученика и весело усмехнулся:

– Поел?

– Учитель, я сейчас лопну, – отдуваясь, простонал Ли.

– Не лопнешь. Полежи, пусть утрясётся. Заодно и лишний жирок завяжется, а то ты похож на вяленый канат. Одни кости и жилы.

– Я всегда таким был, – усмехнулся Ли.

– Ничего, потихоньку откормлю. Я всё-таки механик. Скоро пойдут кочевники, значит, будет мясо. Теперь у нас есть и вода. Так что мимо никто не пройдёт.

– Да, с озером нам повезло. Вот только что со складами?

– Тебя это так беспокоит?

– Меня беспокоит подвеска, которую ты обещал найти.

– Не волнуйся. Склады находятся с другой стороны холма. Озеро появилось от подвижки подземных пластов. А склады были на земле. Их просто занесло.

– Надеюсь, ты прав, учитель, – грустно вздохнул Ли.

– Ты так хочешь уехать?

– Нет. Просто я хочу выполнить завещание. Мне потребуется машина. Надёжная, в которой мы оба будем уверены.

– Оба?

– Да, учитель, оба. Я бы хотел, чтобы ты поехал со мной.

– У меня много работы.

– А когда нет кочевников? Про волков я не говорю, они и без нас легко проживут.

– Мы вернёмся к этому вопросу, когда придёт время. Пока нам нужно сделать машину, – усмехнулся механик.

Дни летели за днями, складываясь в недели, месяцы и годы. Подросток превратился в высокого стройного юношу с широкими плечами и могучей, прекрасно развитой мускулатурой. Пропала детская угловатость, сменившаяся плавной стремительностью. Он, как некогда и его мастер, не двигался, а грациозно перетекал из одной позы в другую.

Старик-механик стал ещё суше, а голова его стала белой, словно никогда не имела другого цвета. Не изменился он только в своём отношении к делу, посвящая всё свободное время работе.