Ерофей Трофимов – Пес войны (страница 53)

— Согласен. Ситуация несколько неординарная. Но я вынужден промолчать. И не потому, что что-то скрываю от вас или правительства, а потому что мне никто не поверит. Не хочу закончить жизнь в сумасшедшем доме. Ваши научные светила слишком плоско думают и просто не поверят в то, что услышат. А доказать свои слова мне просто нечем.

— Настолько все фантастично? — осторожно спросил директор.

— Вам такое и не снилось, — вздохнул в ответ Араб. — Мой вам совет, директор. Если хотите сохранить свое место и не прослыть психом, забудьте об этом деле. Пусть ваши яйцеголовые развлекаются тем, что записали приборы. Так будет проще и надежнее. А самое главное, безопаснее для всех нас. Скажу только, что я и сам долго опасался за свой рассудок. Но доказательства слишком очевидны.

— Что вы имеете в виду? — не понял директор.

— Этого не объяснить. Это можно только увидеть, — улыбнулся в ответ Араб.

Получив от директора адрес Салли, он попрощался и вышел из кабинета. Проходя по коридорам агентства, он с улыбкой думал о том моменте, когда снова увидит девушку. Неожиданно дверь одного из кабинетов распахнулась, и в коридор выскочила сама Ширли Макгрегор, собственной персоной.

Яростно размахивая пачкой каких-то бумаг, она стремительно зашагала по коридору, но, увидев его, остановилась так, словно наткнулась на стену.

— Вы! Вы! Ка-а-ак эт-то может быть?!

От удивления и растерянности профессорша даже начала заикаться. Усмехнувшись в ответ, Араб отвесил ей изящный поклон и, повернув на лестницу, небрежно бросил через плечо:

— Вам же говорили, что я умею выживать в самых разных ситуациях. А слухи о моей смерти, как видите, сильно преувеличены.

Оставив ее растерянно хлопать глазами и приходить в себя от увиденного, он быстро спустился в холл и, выйдя на улицу, поймал такси. Назвав нужный адрес, он откинулся на спинку сиденья и, незаметно оглянувшись, по привычке проверил, нет ли хвоста.

Весь день Салли не находила себе места. Сразу после возвращения из поездки, она долго и нудно писала отчеты, отмечала на вопросы разных серых личностей, даже прошла проверку на детекторе лжи и, наконец, не выдержав, набила одному из них рожу, пообещав пристрелить любого, кто еще раз посмеет сунуться к ней с расспросами. А на следующий день она неожиданно поняла, что беременна. Это было чудо. Много лет мечтать о ребенке. Потерять мужа из-за невозможности забеременеть. И тут совершенно случайно получить такой подарок! Не веря своему счастью, она довела врача клиники до истерики, заставив перепроверить все добрый десяток раз.

Сообщив директору, что собирается оставить этого ребенка, она написала прошение о переводе на бумажную работу и принялась сосредоточенно и методично исполнять то, что советовали врачи. Узнав о ее залете, врач, лечивший ее от бесплодия, едва не покончил с собой. Ведь в свое время он категорично заявил ей, что ребенка она иметь не сможет.

Когда подошло время декрета, она, не задумываясь, передала все дела преемнику и все свободное время посвятила ребенку. УЗИ показало, что это сын. Но Салли и сама об этом прекрасно знала. Ведь так толкаться и вертеться может только сорванец, мальчишка, непоседа, которому не терпится посмотреть мир. К радости самой Салли, беременность протекала на удивление легко. Даже те стрессы и нервотрепки, что выпали на ее долю сразу после возвращения, не повлияли на ее здоровье. Даже выволочка, которую ей устроил директор по навету профессора, не смогла повлиять на нее. Плюнув профессору в физиономию прямо в присутствии директора, Салли гордо вышла из кабинета, пообещав директору, что устроит ему кучу неприятностей, если он посмеет ее уволить. Мрачно посмотрев вслед своей подчиненной, Сторм угрюмо проворчал:

— Похоже, это заразно. — И, посоветовав профессору заткнуться и заняться делом, направился следом за Салли.

После почти часового разговора в ее кабинете он вышел в коридор и, пройдя к себе в кабинет, заперся еще на два часа. После этой медитации Салли оставили в покое.

Но сегодня она с утра ходила сама не своя. Оба, и она, и ребенок, словно знали, что должно случиться что-то, что перевернет всю их жизнь. К середине дня, устав от этих бесплодных метаний, Салли накинула легкую куртку и вышла на улицу, собираясь погулять в парке по соседству. Медленно перейдя улицу, она вошла в парк и, пройдя к маленькому пруду, уселась на скамейку. Задумчиво глядя на воду, она в очередной раз вспомнила его. Отца ее малыша. Его кривую ироничную усмешку, карие с грустинкой глаза и густую седую гриву волос, постриженных по совершенно непонятной моде.

Ребенок зашевелился и, толкнувшись пяткой в левый бок, принялся ворочаться, словно хотел ей что-то сказать.

— Я бы очень хотела, милый, чтобы твой отец увидел тебя, — тихо прошептала она, погладив ладонью живот.

— Я вижу его, девочка, — услышала она в ответ и испуганно охнула.

Мысль прозвучала так ясно, как если бы он сказал это, стоя рядом.

— Оглянись, — услышала Салли и, изумленно обернувшись, увидела его, Араба. Отца своего ребенка, без вести пропавшего на забытом богом острове.

— Этого не может быть! — прошептала Салли, медленно поднимаясь на ноги.

Она не могла поверить собственным глазам Ей очень хотелось, чтобы он вернулся. Она надеялась на это, мечтала, но, увидев его подходящим к ее скамейке, не могла в это поверить. Составляя свои отчеты, она старательно избегала того момента, когда он исчез в яркой вспышке холодного пламени. И вот теперь он стоял перед ней живой и здоровый.

— Может, девочка, — услышала она в ответ.

Араб подбежал к ней и, усадив обратно, нежно прижал к себе. Дав ей осознать, что это действительно он, Араб тихо прошептал, с улыбкой глядя девушке в глаза:

— И ты могла поверить, что я погиб? Такого я допустить не мог. Ведь после всего, что было, я, как честный человек, должен на тебе жениться.

Испытание

Профессор Ширли Макгрегор была расстроена. Точнее, она была не просто расстроена. Она была в ярости. Больше того, она разозлилась до умопомрачения. Так что, сказать, что она была расстроена, означало не сказать ничего. И если быть до конца откровенной перед самой собой, ей было из-за чего расстраиваться и злиться.

Она потратила столько времени и сил, чтобы вырваться из своего заштатного института, где занималась, по своему собственному мнению, полной ерундой. И вот теперь она оказалась в застенках одного из самых закрытых агентств страны, пытаясь найти применение полученному новому виду энергии, хотя ей до сих пор было непонятно, как можно ее генерировать. Энергия существовала, работала. Это она видела собственными глазами. Однако сам принцип ее появления так и оставался для нее загадкой. Но все это было только досадной помехой, не более. Самым страшным ударом для профессора стало то, что ее унизили.

Какой-то наемник, убийца оказался избранным, тогда как она, одно из ведущих светил науки, выставлена просто глупой неумехой, которой и подойти-то к кругу силы было запрещено. В итоге, все, что ей удалось добыть в последней экспедиции, это несколько странных и разрозненных замеров, которые и серьезными-то данными назвать можно только с большой натяжкой. А теперь этот проклятый наемник, которого она надеялась больше никогда не видеть, пропавший в дикой вспышке непонятной энергии, вдруг совершенно спокойно встречается ей в коридоре агентства и еще позволяет себе издеваться. Едва придя в себя после его ухода, она буквально взбеленилась, словно наяву слыша его насмешливо произнесенную фразу: «Слухи о моей смерти слишком преувеличены».

Забыв обо всем на свете, она влетела в приемную директора Сторма как торнадо и, не обращая внимания на возмущенно вопящую ей вслед секретаршу, стремительным жестом распахнула тяжелую дверь кабинета. Сам директор, сидя в роскошном кожаном кресле, с задумчивым видом вертел в руках узкий, обоюдоострый кинжал. Увидев ворвавшуюся в кабинет Ширли, директор скривился так, словно проглотил лимон, и, отложив кинжал, мрачно уставился на профессора. Вбежавшая следом за профессором секретарша принялась что-то лепетать, но он одним движением руки отправил ее обратно в приемную и, тяжело вздохнув, сказал:

— Профессор, есть более доступные способы покончить с жизнью, чем врываться в мой кабинет без спросу. За подобную выходку вас могут запросто пристрелить.

— Да плевать мне на то, что вы можете сделать! — яростно окрысилась Ширли. — Он был здесь?

— Кто? — не понял директор.

— Ваш любимый Араб. Он был здесь?

— Да, и что? — удивленно спросил директор.

— Вы должны немедленно отправить его в мою лабораторию. Слышите? Немедленно! — не терпящим возражения тоном потребовала профессор.

— Вы в своем уме? — с мрачной усмешкой спросил директор. — Я не могу удержать даже половину платежа из обещанных ему денег, а вы хотите, чтобы я засунул его в камеру лаборатории? Это невозможно.

— Что значит невозможно?! Как вас понимать?!

— Так и понимать. Араб — не тот человек, которого я могу без всяких проблем приказать запереть и при этом не получить огромной кучи проблем. Забудьте эту бредовую идею и займитесь делом.

— Вы не понимаете! Это важно! Это может помочь нам значительно продвинуться в наших изысканиях.

— Каким образом? — не понял директор.