Ерофей Трофимов – Пес войны (страница 42)

Убедившись, что желающих спорить с ним не находится, он взмахнул мечом и, презрительно скривившись, приказал:

— Убирайтесь вон! А ты, — тут он указал мечом на пострадавшего крага, — после похода явишься ко мне за наказанием.

— Но, господин, я же хотел только соблюсти твои интересы, — взвыл от отчаяния раненый.

Он отлично знал, что за наказание может придумать для него извращенный разум всесильного крага.

— Ты еще спорить со мной будешь, сопляк?! — рявкнул в ответ Арстан, взмахивая мечом.

— Господин, не надо! — шагнула вперед Смайта и, прикрыв парня своим обнаженным телом, быстро продолжила: — У нас впереди тяжелый поход. Сохрани ему жизнь. Если он сможет проявить себя достойно, то ты придумаешь ему легкое наказание, а если нет, то он сложит свою голову в первой же стычке. Нам нужны смелые краги. Трусы могут сразу покончить с собой.

— Ты, как всегда, проявила мудрость настоящей госпожи замка, — одобрительно усмехнулся хозяин замка и, погладив ее по обнаженной груди, добавил, — за это я тебя и ценю. Пусть будет по-твоему. В знак своего расположения я дарю тебе его голову. Если он сможет проявить себя, наказание назначишь ты. Если нет, делай с ним, что хочешь.

Виновник скандала охнул и тут же прикусил язык. Это распоряжение означало, что его жизнь теперь полностью находилась в руках госпожи Смайты. С этого момента, чтобы вымолить себе жизнь, он должен был стать ее добровольным рабом и прислугой во всем. В противном случае его жизнь не стоила ничего.

Ни один из живших в замке крагов не рискнет пойти против его хозяина. Ведь краг-изгой — это мертвый краг. Ему нет места нигде. Ни в другом замке, ни в деревне простолюдинов. Сообразив, что попался, раненый в очередной раз вздрогнул и, бросив на хозяина замка быстрый ненавидящий взгляд, опустил покорно голову.

Убедившись, что порядок в лагере восстановлен, Арстан презрительным жестом выгнал провинившегося и, подойдя к жене, тихо спросил:

— Тебе удалось?

— Да, господин. Мне все удалось, — гордо ответила она. — Не скажу, что это было просто, но я смогла вызвать его. Кровь этого парня оказалась кровью труса. Но у меня получилось.

— Хорошо. Значит, я недаром отдал его тебе, — усмехнулся он с довольным видом и, протянув руку, ухватил ее ладонью за ягодицу.

Сжав пальцы так, что она невольно скривилась от боли, он усмехнулся и, с удовольствием всматриваясь в ее гримасу, сказал:

— Как далеко они успели уйти?

— Далеко, — ответила она твердым голосом, стараясь не показать ему своего недовольства. — Я еле дозвалась. Но направление я установила точно. А самое главное, что я не прервала контакт. Теперь я даже днем могу позвать его, и он ответит.

— Молодец, — похвалил Арстан жену и, отпустив ее, приказал, — собирайся. Мы скоро выезжаем.

Круто развернувшись, он вышел из шатра.

Облегченно переведя дух, она вызвала рабынь и потребовала срочно приготовить завтрак. Спустя две свечи двадцать пять крагов и двадцать пять тарговодов галопом пересекли границу владений и устремились в Запретный лес.

Они догнали племя через два дня после посвящения. Ночевка молодежи на дереве прошла без приключений. Огромная туша раката привлекла множество падальщиков, но еды хватило всем. Так что кроме постоянного рычания и хруста разрываемой плоти других неудобств Сала и Люк не испытали. Даже выпряженные из фургона боски пережили эту ночь спокойно. Люк заранее отогнал флегматичных быков подальше в лес, надеясь утром застать их живыми. Но главные враги босков, тарги, в этой части леса не объявились, очевидно, не желая сталкиваться с ракатом, а более мелкие хищники не рисковали связываться с этими могучими гигантами.

Известие о победе Араба над таким опасным хищником разнеслось по фургонам со скоростью лесного пожара. Вскоре все пастухи собрались у его фургона, желая увидеть клыки и шкуру страшного хищника. Махнув рукой, Араб выволок из фургона свернутую в тюк шкуру и, бросив ее на краю кузова, высыпал из мешка зубы раката.

Дружно ахнув, толпа потянулась к фургону. Всем хотелось прикоснуться к огромным клыкам страшного зверя, о существовании которого многие знали только понаслышке. То и дело из толпы звучали вопросы, как ему удалось победить и сильно ли он испугался. Наконец, не выдержав этого допроса, Араб убрал доказательства своей доблести на место и, спрыгнув с фургона, попросил Чина дать команду к движению. То, что он проделал это мысленно, заставила людей в очередной раз ахнуть и покорно разойтись по своим местам. Услышавший его просьбу Чин растерянно вскинул глаза и, удивленно качая головой, приказал двигаться. Дождавшись, когда собравшаяся толпа разойдется, Араб подошел к вождю и, чуть усмехнувшись, сказал:

— Пойдем к тебе, там и поговорим.

Согласно кивнув, старик молча направился в свой фургон. Усевшись на расстеленные шкуры, Араб принял из рук одной из девушек чашку с молоком и, сделав глоток, задумчиво сказал:

— Знаешь, я многого ожидал от этой поездки. Но обо всем, что со мной случилось, я не могу рассказать даже тебе. И не потому, что не хочу, а потому, что я и сам до сих пор не понял, что именно во мне изменилось.

— Я знаю, Ар. Я это вижу, — тихо ответил Чин. — Мой возраст помогает мне быстрее понимать людей. Ты действительно изменился. Не знаю, хорошо это или плохо. Но это правда. А теперь просто расскажи мне, как все было.

Немного подумав, Араб начал рассказывать, не упуская ничего из всего произошедшего. Дойдя до момента, когда Кара пообещала не выпустить его из племени, не дождавшись от него детей, Араб невольно смутился и, бросив на вождя быстрый взгляд, замолчал. Старик смотрел на него с довольной усмешкой.

— Ты согласен с ней? — спросил Араб старика.

— Конечно. Кара во всем права. И дело здесь не в моем желании привязать тебя к племени, а в том, что твоя кровь действительно поможет оживить племя и поможет создать новых помнящих. Хочешь ты того или нет, но, кажется, тебя прислали именно для этого.

— Откуда такая уверенность? — мрачно спросил он.

— Как рассказала тебе Кара, от первого воина появились помнящие, и мы научились мыслеречи. Теперь настала пора сделать еще один шаг и стать воинами духа.

— Воины духа? Что это такое? — переспросил Араб.

— Это ты, — просто улыбнулся старик. — То, что ты умеешь сражаться, как сражаются воины краги или наемники, мало что значит. Но ты научился сражаться при помощи своего духа. Ты стал воином духа. Значит, и мы должны стать такими же.

— Как-то это все слишком сложно, — нехотя отозвался Араб. — Сначала дети, потом умение сражаться при помощи духа. А не проще научить вас работать со стихиями?

— Почему ты так упорно не хочешь иметь детей? — удивленно спросил Чин. — Тебе не нравятся наши женщины? Или ты предпочитаешь мальчиков?

— Нет, нет, — рассмеялся в ответ Араб. — Я обычный человек, и пристрастия у меня тоже обычные. Но дело в том, что рано или поздно мне придется вернуться в свой мир. И оставлять здесь детей, которые могут оказаться добычей крагов или диких зверей, я не могу. Я не могу оставить их без помощи. Жить и знать, что мои дети подверглись опасности, а я даже не знаю об этом, не для меня, — решительно закончил он.

— Хорошая речь, паренек, — раздался голос Кары, и старуха подошла к фургону.

Влитые в нее Арабом силы сотворили чудо. Старейшая помнящая легко перенесла дорогу до племени и все еще оставалась бодрой и веселой. Арабу даже показалось, что ее спина выпрямилась, а плечи гордо расправились.

— Ты хорошо сказал. Но ты забыл об одной простой вещи. Мы ушли от крагов. Мы ушли от своего стойбища. И теперь мы будем идти так долго, как смогут идти наши боски. Мы найдем такое место, где нас никто не найдет, и заживем другой жизнью. Там племени и понадобятся твои дети. Воины духа. Ведь только они смогут защитить нас от хищников и врагов. Точно так же, как ты защитил меня и остальных помнящих от раката. Давай не будем больше спорить. Ты сделаешь так, как я прошу, и мы все будем довольны.

— Да. Все, кроме меня, — мрачно отозвался Араб.

— Ох, и упрямый же ты, парень, — тяжело вздохнула Кара.

Молча протянув руку, она жестом попросила помочь ей подняться в фургон. Араб взял ее за запястья и одним движением поднял легкое тело в кузов. Осторожно усевшись на шкуры, старейшая расправила складки своей кожаной юбки и, вздохнув, посмотрела на Араба долгим и задумчивым взглядом.

— Пойми, Ар, — тихо сказала она после долгого молчания, — ты судишь о нашем мире по своим привычным меркам. Наш мир — другой. Не знаю, лучше он того, в котором жил ты, или хуже. Это не мне судить. Но он — другой. И живем мы в нем так, как привыкли жить мы. Если ты откажешься помочь нам, то обречешь все племя влачить жалкое существование где-то в глуши Запретного леса. Я не могу заставить тебя помочь нам. И никто не может. Но без твоей крови племя обречено.

— Но почему? — не мог понять Араб. — Чем так важна моя кровь?

— Силой. Духом, — твердо ответила Кара. — Кровь первого помощника вырождается. Настанет время, когда наши дети перестанут владеть мыслеречью. И тогда настанет конец всему.

— Хорошо, — нехотя ответил Араб после короткого размышления. — Я вынужден согласиться с вами. Но как вы хотите это сделать? Не знаю, как у вас, а нашим женщинам нужно девять лун, чтобы выносить ребенка. Да и простое соитие не является гарантией того, что женщина понесет.