Ерофей Трофимов – Пес войны (страница 103)

Легко проникнув в сознание пожилого мужчины, ему не составило труда убедить его, что он отправляется с друзьями на рыбалку и хочет быть уверен, что легко найдет дорогу обратно в открытом океане. Двести баксов стали небольшой компенсацией за беспокойство. Вернувшись к катеру, Араб проверил наличие топлива, воды, продуктов и, посмотрев на часы, решил отложить оставшиеся дела на утро.

Ему осталось только найти риэлтора для продажи дома и избавиться от джипа. Ночевать он решил на катере. Достав из ящика пистолет, Араб сварил себе кофе и, устроившись на корме, с удовольствием затянулся трубкой, когда к пирсу подкатили два тонированных огромных джипа. Такими машинами пользовались агенты АНБ.

Неопределенно хмыкнув, Араб переложил оружие за пояс, на бедро и, устроившись поудобнее, принялся ждать дальнейших событий. Из машины выскочили шестеро крепких парней и, быстро оглядевшись, высадили не кого-то иного, а самого директора Сторма. Араб моментально отметил про себя, что раньше директор легко обходился двумя охранниками и водителем. Подбежавшие к катеру парни попытались было взять его под прицел, но тут же замерли, уставившись в хорошо знакомый ствол семнадцатизарядного «Глока».

Сидевший с чашкой кофе в одной руке, пистолетом в другой и трубкой в зубах, Араб являл собой довольно необычное зрелище. Рассмотревший это зрелище директор удрученно покачал головой и, вздохнув, направился к катеру. Не доходя двух шагов до борта, он остановился и, чуть усмехнувшись, спросил:

— И далеко вы направляетесь, Араб?

— Это так сильно вас беспокоит, что вы решили выяснить все лично? — тоже усмехнулся Араб.

— Приходится, — вздохнул Сторм. — Насколько я вас знаю, ни с кем другим вы говорить не станете.

— Верно. Но с чего вы взяли, что я скажу это вам?

— Я должен знать, где вы находитесь. Думаю, не стоит вам объяснять, что это — вопрос национальной безопасности.

— Чушь. Вы отлично знаете, что угроза вашей безопасности — это вы сами, вместе со своим проектом. Оставь вы меня в покое, и мне не пришлось бы менять место жительства, уходя в неизвестность.

— Но ведь вам платили за ваше участие, — растерялся директор.

— Вы отлично знаете, что деньги меня не интересуют. Меня интересует только спокойная жизнь со своей семьей. Но вы сделали все, чтобы лишить нас спокойствия. То вам срочно требуется мое участие в экспедиции, то участие в эксперименте, теперь проверка какого-то булыжника. Мне это надоело. Как я уже не раз говорил, я устал и хочу покоя. Завтра я продаю дом и выхожу в море. Куда — вас не касается.

— Но вы сказали, что проверите камень.

— Да. Проверю. В конце концов, если у вашей службы так много лишних денег, то грех этим не воспользоваться.

— Но почему вы не хотите сделать это сразу?

— Да просто потому, что я не уверен, что он действительно работает и что в период становления подобного места, это безопасно. У меня родился сын, и я больше не имею права на глупый риск.

— Как же вы мне надоели со своей семейкой, — мрачно проворчал директор.

— Сами виноваты, — пожал плечами Араб. — Нужно было сразу отказаться от моего участия, уже после возвращения из первой экспедиции. Но вы не смогли настоять на своем. Сначала вы пошли на поводу у профессора, потом уступили требованиям своего начальства, не объяснив им, что любое давление на меня опасно. А теперь снова пришли чего-то требовать? Нет, директор. Это вы мне надоели.

— Араб, считаю своим долгом предупредить вас, что этот катер не выйдет из порта. Вас просто не выпустят, — мрачно ответил директор.

— Вы так в этом уверены? — рассмеялся Араб. — Учтите, директор, любая попытка силового решения приведет к серьезным осложнениям. Я, в свою очередь, не ограничен ни в оружии, ни в методах. Все зависит только от вас.

— Вы всегда старались избегать ненужной крови. Это значит, что вы не станете применять серьезное оружие и попытаетесь избежать столкновения, — задумчиво отозвался директор.

— Не в этом случае. И вообще, с определенного момента все сильно изменилось. Так что, не стоит рассчитывать на мою терпимость, — жестко усмехнулся Араб.

— Это угроза?

— Понимайте как хотите. Больше мне добавить нечего.

— Боюсь, вы не оставляете мне выбора, — нехотя протянул директор.

Недолго думая, Араб распахнул свою ментальную дверь и просто выпустил наружу зверя, бывшего его темной ипостасью. Давно, еще в молодости, он придумал сам себе свое второе я, вобравшее в себя все плохое, что только может быть в человеке. Злость, кровожадность, жадность, сластолюбие. Загнав этого зверя в клетку собственной сдержанности, он старался не выпускать его без особой нужды. Только в случаях, когда положение становилось безвыходным, он распахивал дверцу этой клетки, выпуская зверя на волю и превращаясь в монстра. Именно в таком состоянии он командовал группой зачистки, направленной на один из островов, где проводились генетические эксперименты. И теперь этот зверь, вырвавшись на волю, в одно мгновение раскинул ментальные сети, легким усилием заставив всех приехавших агентов замереть на месте в тех позах, в которых они на тот момент находились. Всех, кроме директора Сторма. Медленно подняв пистолет, Араб навел ствол ему в лоб и тихо, но так, что его бросило в жар, произнес:

— Это последнее предупреждение, директор. Если кто-то попытается встать у меня на пути, он умрет. И, поверьте, это будет нелегкая смерть.

Чувствуя, как по спине стекают струйки холодного пота, Сторм усилием воли заставил себя стоять на месте и твердо смотреть в холодный срез пистолетного ствола. Ему было достаточно одного быстрого взгляда, чтобы понять, что охранники сейчас бесполезны. Что и как сделал этот проклятый наемник, он будет разбираться потом, а сейчас его задача состояла в том, чтобы покинуть пирс живым и желательно в здравом уме. Слишком уж все было неожиданно и непонятно. Не понаслышке зная, что перед ним самый необычный человек, он лихорадочно соображал, как выкрутиться из создавшегося положения.

Слыша его мысли так, словно они были его собственными, Араб жестко усмехнулся и, покачав головой, сказал:

— Даже не мечтайте. Как я уже сказал, это последнее предупреждение. Теперь я начну убивать.

Это было сказано так, что у повидавшего многое в жизни директора пот побежал еще сильнее, а язык просто отнялся. Чувствуя, как внутри все вздрагивает от дикого, животного ужаса, он смотрел мимо пистолетного ствола в глаза бывшему наемнику и никак не мог отвести взгляда от этой темной бездны. Словно специально ему на ум неожиданно пришли слова известного философа: «Если долго смотреть в бездну, то в ответ бездна взглянет на тебя».

Это был именно тот случай. Директор Сторм неожиданно понял, что слишком долго смотрел в эту бездну. Бездну чувств и эмоций, скрытых за маской сдержанности и вежливости, граничившей с дерзостью. Понимая, что любое неосторожное движение будет стоить ему жизни, Сторм замер, словно статуя.

— Так что вы решили, директор? Закончите это дело или рискнете пойти против меня? Один на один, клык на клык?

— Я знаю, что не соперник вам, Араб. Если я соглашусь драться с вами, то это будет моя последняя драка. Есть более легкие способы свести счеты с жизнью, — покачал головой Сторм. — Если вы дадите мне слово, что проверите тот новый камень, я пойду против всех указаний своего начальства и позволю вам исчезнуть. Надеюсь, ваше решение не заставит меня горько сожалеть об этом.

— Если вы говорите о разглашении известных нам обоим документов, то пока — нет. Время еще не настало. Это будет моим последним аргументом в споре с вами. Но вы вынудили меня снова стать призраком, и это обстоятельство приводит меня в бешенство. Ваше поведение подлежит наказанию.

— И каким же оно будет, это наказание? — спросил Сторм, едва сдерживая дрожь в голосе.

— Вы пару дней помучаетесь головной болью, а вот ваши люди больше никому не будут угрожать, — ответил Араб.

Зверь в его сознании кровожадно взревел и испустил мощный ментальный импульс. Неподвижно замершие агенты вздрогнули и, обмякнув, беззвучно повалились на доски пирса. Сам же директор, схватившись за голову, упал на колени и застонал от невыносимой боли, пронзившей его мозг.

Убрав пистолет, Араб отставил чашку с недопитым кофе и, перепрыгнув на пирс, принялся бережно усаживать поверженных агентов в машины. Все шестеро были безвольны и покорны, как заводные куклы. Усадив всех в одну машину, Араб посадил директора Сторма за руль и, захлопнув дверцу, вернулся на катер.

Это была последняя любезность, которую он оказал этому человеку. Они были врагами изначально. С того момента как Араб выдвинул свои условия правительству страны, директор Сторм делал все, чтобы переиграть его и, лишив найденных документов, уничтожить. Но это не мешало им уважать друг друга. Уважать, как уважают умного, сильного соперника.

Однако это уважение сошло на нет с того момента, как Сторм решился настаивать на участии Араба в экспедиции. Их отношения перешли в иное качество. Теперь они были не просто врагами. Теперь они стали ненавидеть друг друга по-настоящему. Толчком к этой ненависти стала попытка Сторма заставить беременную Салли участвовать в экспериментах профессора Макгрегор. Эта бешеная тварь готова была разорвать Салли на части, лишь бы вырвать у нее тайну зарождения ребенка.