Эрнст Питаваль – В борьбе за трон (страница 85)
Тут она слегка поклонилась и отпустила их обоих жестом руки.
– Маркиз, – сказал Стюарт, когда они вышли из комнаты, – судя по виденному мною, я сознаюсь, что был к вам несправедлив, и стыжусь триумфа, который, собственно, был поражением для меня. Вы любите королеву, а я – только ее слуга. Значит, вы стоите к ней ближе меня. Согласны вы пожать мне руку?
– Я подал вам ее, потому что так приказала Мария, а теперь подаю добровольно как человеку, знающему мою злополучную тайну. Да, я люблю королеву, люблю до безумия!
– Это в самом деле безумие, потому что она никогда не может принадлежать вам.
– А разве принадлежит мне солнце, луна, звезды? Неужели безумие – поклоняться вечно недосягаемой красоте?
– Нет, если она недосягаема для всех. Уезжайте домой, маркиз, если я смею вам советовать. Отправляйтесь восвояси, прежде чем Мария Стюарт выберет себе супруга.
– Она никогда не сделает этого.
– Она – женщина и королева; она молода, прекрасна и обворожительна; ей найдутся женихи, а если ее сердце не решит выбора, то необходимость принудит ее остановиться на той или иной партии. Будьте мужчиной, маркиз, покоритесь неизбежному! Бегите отсюда, пока страсть не довела вас до безумия! Не позволяйте догадываться посторонним, что ваше усердие было не чем иным, как ревностью! Будьте осторожны ради королевы; подозрительность сопутствует молве, а малейшее пятно на чести государыни погубило бы ее навсегда в нашей стране.
Тут лэрд Джеймс еще раз пожал руку маркиза и удалился.
В банкетном зале он застал Эрджила.
– Теперь оседланная лошадь меньше в моей власти, чем моя прекрасная сестрица, – шепнул он своему другу, – и под ударом копыта этого царственного скакуна должны склониться с зубовным скрежетом Гамильтоны и Гордоны, Гентли и вся их клика.
– Мне бежать от нее? – простонал Боскозель, провожая лэрда Стюарта влажными от слез глазами. – Другому суждено обладать Марией?.. Только с моей стороны безумие любить ее? Но, клянусь кровью моего отца, если и она вздумала нарушить клятву, если бы отдала руку помимо сердца… Однако почему бы и не вместе с сердцем? Ты был прав, Стюарт: Мария – женщина… Ведь улыбается же она шотландцам, которые смеются над нею, мятежникам, кидающим ей дерзкий вызов! Она недосягаема для меня?.. Почему?.. Разве ее тело не из плоти и крови, разве у нее нет сердца и чувств, желаний и страстей? К королеве питаю я почтение, перед тоскующей вдовой меня охватывает священный трепет; благоговейно приближаюсь я к целомудренной праведнице, которая оплакивает утрату супруга. Но если Мария способна полюбить другого – ад и смерть! – тогда лишь через мой труп должна она вступить в свою брачную комнату!