Эрнст Питаваль – В борьбе за трон (страница 21)

– Граф Сэррей, – сказала она с самой ядовитой иронией, – весьма возможно, что регент пожелал позабавиться насчет вашего честолюбия, но эта шутка переходит границы моего терпения. Все, что вы наблюдали здесь, произошло по моему приказанию! Желаю вам спокойной ночи!

Вся кровь бросилась в голову Сэррея; он увидел, как, пожимая плечами, засмеялся духовник, как по губам Марии Сейтон скользнула легкая улыбка.

– Ваше величество, – сказал он, склоняясь перед вдовствующей королевой, – в таком случае прошу отдать приказ, чтобы и в мое распоряжение была предоставлена лодка.

Королева-мать призадумалась на мгновение, и внимательный наблюдатель мог бы прочесть на ее лице, что принятым ею решением был смертный приговор.

В это время на пороге появился уже вернувшийся кастелян. Мария Лотарингская увидела его и глазами дала знак, на который тот ответил злорадной усмешкой.

– Следуйте за кастеляном! – ответила она Сэррею. – Ему уже отданы распоряжения.

Сэррей поклонился и вышел из комнаты. Несмотря на все его старания, ему не удалось уловить взор Марии Сейтон, так как ее лицо, с выражением смертельного страха, было обращено в сторону королевы-матери. Сэррей не подозревал в этом волнении заботу о его жизни; он полагал, что Марию страшит необдуманный шаг королевы, решившейся отпустить его, и, раздумывая над этим, медленно последовал за кастеляном через галерею замка.

Дрейбир уже знал, что все раскрыто, так как он встретил Марию Сейтон, прежде чем та вошла к королеве, и тотчас же принял меры к исполнению приказаний ее величества.

В то мгновение, когда Роберт достиг лестницы, он вдруг был схвачен сзади, на его шею была накинута петля, туго стянувшая ему горло, а в рот ему сунули кляп; затем его связали и две сильные руки подняли его и потащили в нижние помещения замка.

Гнилой, сырой воздух охватил Роберта, и он тотчас же услышал скрип железной двери и голос Дрейбира, со злобным смехом отдававшего приказания:

– Прямо туда, там он будет у нас сразу же на месте!.. Только возьмите крепкие цепи! Это опасный малый.

Тайные агенты кастеляна – иначе нельзя было их назвать – надели на Сэррея железные наручники и приковали его цепью к сырой стене. Кастелян появился с факелом, желая убедиться, крепко ли скован узник, и Роберт при слабом свете увидел, что он находится в большом сводчатом помещении, где стоят несколько столов.

Кастелян вынул кляп из его рта и сказал со смехом:

– Вот так! Теперь устраивайтесь поудобнее!.. Удар за удар!

С этими словами он ударил юношу ногой, а затем, злорадно смеясь, вышел из помещения вместе со своими слугами.

Сэррей чувствовал себя смертельно усталым и как бы парализованным. Петля, которую набросили на его шею, была снята, но она тогда так сильно сжала ему горло, что он мгновенно лишился чувств; зато теперь тяжелые цепи гнули его тело к земле. Бессильная злоба бушевала в груди юноши. Он чувствовал себя отданным во власть грубой силы мстительного негодяя, смертельно оскорбленного им, и не мог сомневаться, что его здесь умертвят, уморят голодом или заставят сгнить в заключении, так как в случае его освобождения они могли опасаться возмездия за свое насилие над ним. Правда, у Сэррея оставалась одна надежда, что Мария Сейтон будет ходатайствовать за него. Но знала ли она о случившемся? Если она знала, как же она могла допустить это и предать его? Если она этого не знала, кто откроет ей все? Нельзя думать, чтобы преступники решились открыть свою тайну третьему лицу, а всех остальных обитателей замка было очень легко обмануть: ведь он просил кастеляна отпустить его, и тому стоило только сказать, что он переправил его через озеро, чтобы все поверили в причину его исчезновения.

Но куда же бросили его? Это не была тюремная камера, для этого помещение было слишком велико. «Там он будет у нас сразу на месте». Эти слова наполнили Роберта ужасом, так как Дрейбир произнес их таким угрожающе-торжествующим тоном, что фантазия узника стала рисовать ему самые устрашающие картины.

Сэррей стал ощупывать стену, насколько мог достать рукой. Помещение было оштукатурено; железные кольца, к которым прикреплялись его цепи, были вделаны в стену; пол был выложен каменными плитами, и тюремщики не позаботились даже бросить для него хотя бы жалкую подстилку из соломы.

Ощупывая кругом себя, чтобы составить себе понятие о своей тюрьме, Роберт вдруг услышал приближающиеся шаги, увидел проблески света через железную решетку двери, а затем ясно различил, как захлопнулась тяжелая дверь и Дрейбир произнес:

– Когда эта дверь закрыта, ничего не слышно.

Трепет страха охватил Сэррея, так как полоски света показались на стенах и на столах, и то, что он увидел, не оставило в нем никакого сомнения, что он находился в застенке замка.

Дверь открылась, и вошла Мария Лотарингская в сопровождении кастеляна, духовника и двух служителей. Королева-мать была закутана в темный плащ, ее лицо было бледно, она вошла в помещение с легкой дрожью, словно ее лихорадило, но ее взор был мрачен и не предвещал ничего хорошего.

– Здесь холодно, – сказала она, – делайте скорей свое дело, Дрейбир! Где узник?

Дрейбир выступил вперед с факелом и показал ей закованного в цепи Сэррея.

– Ваше величество, – воскликнул Роберт, вставая, – вы пришли посмотреть на жертву самого низкого предательства? Но ваш ли приказ так позорно оскорбил права гостеприимства?

– Молчите! – холодно ответила Мария, садясь в кресло, подставленное ей священником. – Лишь ваше бесстыдство привело вас сюда, и я советую вам избрать другой тон и в обращении ко мне, если вы не хотите, чтобы вас принудили к этому. С королевой говорят на коленях!

– Делайте все что вам угодно и в чем вам, конечно, придется дать ответ перед Богом, – произнес Сэррей, – но я не склонюсь перед вами.

Насмешливая улыбка показалась на губах королевы.

– Вы видите, ваше преподобие, – сказала она священнику, – необходимо прибегнуть к крайним мерам. Роберт Говард, – обратилась она после этих слов к узнику, – вы прибыли в этот замок в качестве шпиона регента и проникли в наш план перехитрить графа Аррана. Ваша наблюдательность была вашей гибелью. Вы сами видите, что нам необходимо сделать вас безвредным. Вы умрете, но прежде я хочу узнать, какие цели преследует регент, обложив своими войсками окрестности этого замка. Ваше выступление было столь смело, что вы, без сомнения, должны иметь поддержку поблизости. Скажите откровенно все, что вы знаете! Это – единственное средство настроить нас милостивее по отношению к вам.

Роберт ничего не ответил и упрямо смотрел вниз.

– Не заставляйте нас долго ждать, – продолжала королева, – у нас есть средства заставить вас говорить, и, только снисходя к вашей юности, мы настолько милостивы, что не прибегаем к пытке при допросе.

У Роберта вся кровь прилила к сердцу; он чувствовал, что оно готово разорваться. Его страшила эта холодная, презрительная жестокость со стороны женщины, которую он пощадил, которую он час тому назад мог погубить. Вся его гордость возмущалась при мысли молить о пощаде; к тому же он чувствовал, что и эта мольба была бы напрасна. Но в это время одна мысль внезапно озарила его мозг; сама королева привела его к этому, указав путь к спасению.

– Ваше величество, – сказал он, – я не боюсь ваших угроз, так как не считаю вас способной совершить столь бесславный поступок; а ведь я никогда не сделал вам ничего дурного, и потому, думаю, вы не можете ненавидеть меня настолько, чтобы вызвать месть регента только из-за удовольствия помучить меня. Нет, угрозы недостойны вас!..

Мария Лотарингская встала и подала Дрейбиру знак, заставивший Роберта содрогнуться.

– Достань плеть! – приказал кастелян одному из слуг.

Тот снял со стены висевшую среди прочих орудий пыток сплетенную из ремней плеть, а другой слуга, схватив Роберта за плечи, сделал попытку раздеть его.

– Бейте его, пока он не сознается, – сказала Мария, а затем равнодушно, словно она отдала приказ дрессировать лошадь, повернулась к священнику и вместе с ним отошла на задний план помещения.

– Берегитесь тронуть меня! – злобно произнес Сэррей, обращаясь к слугам. – Не думайте, что вы можете здесь безнаказанно умертвить меня: прежде чем наступит день, я буду отмщен. Неужели вы думаете, что граф Арран прислал меня сюда, не позаботившись о моей охране, и что я сам не предвидел подобного предательства?

Он проговорил эти слова в насмешливом тоне, с возрастающей уверенностью и заметил, что слуги в недоумении остановились, смущенно поглядывая на кастеляна.

Последний тоже, казалось, почувствовал беспокойство.

– Расскажите о принятых вами мерах предосторожности и о планах регента, – сказала королева, живо обернувшись в сторону Сэррея, – и тогда я избавлю вас от пытки.

– Я ничего не скажу, ваше величество, так как не могу верить словам той, которой руководит предательство. Но почему вы не обратитесь с тем же вопросом к леди Сейтон, которая час тому назад стояла со мной на башне замка?

Королева побледнела, священник поднял удивленный взор, а кастелян вздрогнул, словно его ужалила змея.

– Да, – продолжал Сэррей в насмешливом тоне, так как чувствовал, что останется победителем. – Разве я мог иметь хоть малейшее подозрение, что кто-либо осмелится схватить посла регента? Ведь в таком случае я пушечным выстрелом известил бы о грозящей мне опасности, что было вполне возможно для меня, так как часовой на башне спал так крепко, точно его напоили усыпительным напитком. Спросите вашу фрейлину, ваше величество, показал я себя вашим врагом?