Эрнст Питаваль – На пути к плахе (страница 52)
Так кончилась жизнь многострадальной, некогда дивно прекрасной королевы Шотландии. Судьба жестоко насмеялась над этим дивным цветком красоты, который, казалось, создан был лишь для украшения жизни и для наслаждения ею, но память о нем останется вечной в мире.
Эпилог
Наш роман, собственно, окончен. Все главные действующие лица, совершив предначертанный им Провидением круг действий, сошли с арены жизни. Но остались еще другие участники этой мрачной трагедии, которые играли в ней тоже далеко не маловажную роль. О них-то мы теперь и поведем свою речь.
Наибольшее внимание из всех них привлекает к себе, конечно, могучая соперница несчастной Марии Стюарт – английская королева-девственница Елизавета. В наших романах, посвященных истории жизни дивного цветка красоты – Марии Шотландской, в своей юности соединявшей на своей голове короны Франции и Шотландии и претендовавшей на трон Англии, Елизавета, эта действительно исключительная женщина, играла такую же крупную роль, как и сама Мария, павшая ее жертвой.
Пред нашими читателями в достаточной полноте прошла жизнь Елизаветы, и нам остается сказать сравнительно немногое о последних часах ее существования.
Мы видели Елизавету юной девушкой на Винчестерском турнире, впервые познакомившейся с тем человеком, который впоследствии на довольно долгое время сумел затронуть ее сердце. Елизавета в то время почти не пользовалась никаким значением, так как тогда ей даже еще не были возвращены права законной дочери Генриха VIII, a вместе с этим и право на английский трон. Но то, чего не было у нее в то время, явилось через несколько лет. Пред нами пронеслись годы кровавого царствования Марии Тюдор; мы видели те интриги, которые были направлены против Елизаветы, и наконец ее вступление на престол Англии. С этого момента началась ее борьба с Марией Шотландской, а вместе с тем борьба в ней чувства долга с любовью. Последняя не пощадила ее сердца и захватила его образом Дэдлея, которого она затем пожаловала званием графа Лестера. Долг победил в ней любовь; она пожертвовала последней ради того, чтобы оградить в неприкосновенности свою власть повелительницы большого государства. Елизавете удалось достигнуть этого, но тяжелая внутренняя борьба оставила по себе резкие следы на ее жизни и характере. Неудовлетворенные потребности сердца искали для себя чего-либо равнозначащего и развили в ней и ревность, и подозрительность. Эти два последние чувства и привели к тому, что она промучила в течение девятнадцати лет в тяжелом заключении бывшую шотландскую королеву Марию, наконец подписала смертный приговор ей и – правда, после долгих колебаний – выразила, хотя и не прямо, свое согласие на лишение ее жизни.
В предшествующей главе мы видели, как совершилось это тяжкое дело, положившее свою мрачную, грозную печать на Елизавету.
На другой день после казни Марии во дворце Елизаветы произошли большие перемены: Берлей без объяснения причин был отрешен от должности премьер-министра, Лестер получил приказание не являться ко двору и только Валингэм по какой-то странной, необъяснимой случайности не попал в немилость.
По-видимому, этими мерами Елизавета хотела снять с себя подозрение в соучастии в убийстве шотландской королевы. Но маневр не помог ей, и иностранные державы не переставали открыто высказывать свое возмущение неслыханным преступлением, совершенным по приказу королевы. Сторонники несчастной казненной тоже не переставали тайно возбуждать за границей ненависть к английской королеве и настаивали на том, что Мария Шотландская должна быть достойно отмщена. Однако вступить в открытые враждебные отношения с Елизаветой никто из европейских монархов не решался, и даже сам шотландский король, сын Марии Стюарт, по-видимому, окончательно махнул рукой на злодеяние и был в это время занят сватовством, так как намеревался вступить в брак с датской принцессой.
Более решительно выступил против Елизаветы испанский король Филипп. Он когда-то делал предложение Елизавете, но был отвергнут. Это, пожалуй, было главной причиной того, что Филипп так сильно ненавидел английскую королеву. В течение тринадцати лет он готовился к войне с Англией и, хотя в течение этого времени несколько раз было достаточно основательных причин для открытия военных действий, он не начинал ничего, так как чувствовал себя еще не вполне подготовленным. Главным оружием в войне с Англией должен был быть флот, и Филипп соорудил огромное количество судов, которому дал название «Непобедимой армады». Большое количество судов находилось наготове в лиссабонской гавани. Кроме того, сюда же прибыли суда из Италии и даже Америки. В общем, здесь находилось 135 кораблей, на которые были посажены 8 тысяч матросов и 20 тысяч солдат. Провианта был сделан запас на полгода. С этими-то средствами Филипп решил выступить против Англии. Кроме того, в Нидерландах еще деятельно готовился к войне герцог Пармский, находившийся там наместником. Вся Европа притихла, когда прошла весть об этих страшных приготовлениях. Так как газет в то время еще не было, то известия передавались лишь устным путем и в частных письмах, причем преувеличениям и легендам не было конца.
Елизавета, конечно, не теряя времени, принялась с своей стороны за приготовления. Прежде всего она немедленно вернула находившихся в изгнании Лестера и Берлея и обнародовала в стране воззвание, чтобы все способные носить оружие были готовы достойно отразить врага. Но приготовления Англии еще далеко не были закончены, когда в 1587 году Филипп отправил в море свою Непобедимую армаду. Но тут пришла на помощь Англии сама природа. Страшная буря, поднявшаяся в Бискайском заливе, загнала суда в северные гавани Испании.
После того как разбросанные ветром суда собрались и произвели необходимые починки, прошло немало времени, и только 30 июля 1588 года армада снова вышла в море. Если бы испанский флот сразу напал на английский, когда приблизился к берегам Англии, то морское могущество Англии, во всяком случае, было бы уничтожено. Но Филиппом был дан категорический приказ вступить в бой с неприятелем только после соединения испанского флота с эскадрой герцога Пармского. Этот-то приказ и явился главной причиной гибели испанского флота.
В ожидании союзника армада отправилась в Па-де-Кале и стала там на якорь. Сюда постепенно уже начали прибывать нидерландские корабли. Но в ночь с 8-го на 9 августа разразилась роковая буря, а командующий английским флотом Дрейк в то же время произвел атаку на испанские суда и заставил их выйти в открытое море. Как раз именно в этот момент поднялся смерч. В результате уже к утру пятнадцать испанских судов были разбиты в щепы, большая же часть флотилии была раскидана бурей в разные стороны, и отдельные суда старались вернуться домой, обогнув неприютные берега Шотландии. Но гонимые бурей корабли должны были выбрасываться на берег, где приходилось, и в одной только Ирландии их оказалось около двадцати. Короче говоря, вся Непобедимая армада была совершенно уничтожена расходившейся стихией, даже ни разу не сразившись с неприятелем, и в целости осталась только нидерландская эскадра герцога Пармского.
Таким образом, королева Елизавета как бы одержала полную и блестящую победу над врагом.
Филипп довольно покорно принял весть о гибели своего флота и простил своего адмирала. Он обнародовал воззвание, в котором говорил, что не замедлит предпринять новый поход на Англию, но это были только слова, так как касса государства была совершенно пуста и о новой войне нечего было и думать.
И вот волею судьбы, к концу 1588 года, Елизавета достигла такого могущества и силы, что уже никто из европейских монархов не мог и думать вступить с нею в открытую борьбу.
Мстителям за смерть Марии приходилось теперь искать другие пути.
В течение последующей жизни Елизаветы было несколько случаев покушений на ее жизнь. Из этих случаев мы приведем лишь два, чтобы показать, к каким коварным и хитрым средствам прибегали ее враги.
Однажды наместнику Нидерландов, герцогу Пармскому, попалось в руки письмо придворного врача Елизаветы, в котором тот просил лейденский университет прислать ему в помощь молодого хирурга, так как стареющая королева все чаще и чаще прибегала к кровопусканию, которое в те времена считалось одним из самых радикальных средств против всяких болезней и недомоганий. Письмо попало к герцогу Пармскому совершенно случайно, но он не преминул воспользоваться им для своих целей. Среди находившихся в его распоряжении военных врачей он нашел такого, который окончил лейденский университет, был ирландец родом и ненавидел Елизавету, так как по ее приказу были казнены его предки. Он давно пылал мщением и рад был случаю снова вернуться в Англию чтобы там, находясь вблизи королевы, отмстить ей за смерть своих родственников. Было решено, что он отправится в Англию под видом врача, отправленного факультетом лейденского университета, а чтобы это имело более достоверный характер, он должен был пред отъездом побывать в Лейдене и взять у знакомых профессоров рекомендации к лейб-врачу Елизаветы.
Патрик, так звали врача, дал слово герцогу Пармскому, что при первом же удобном случае отравит или убьет каким-нибудь другим способом королеву. Приехав в Лондон, он представился придворному врачу, сумел ему понравиться и был в скором времени представлен королеве Елизавете.