Эрнст Бутин – Поиск-88: Приключения. Фантастика (страница 37)

— Ладно, полетели, — пошел к вертолету командир.

— Рыжий, вперед! — крикнул Семен. — Надя, садись, Витя, за старшего остаешься.

 

Семен всегда улетал первым — выбирать точку. Груз делил на две равные части: если вертолет за остальными не вернется, то дней пять прожить можно нормально.

Вертолет оторвался от земли очень тяжело, со скольжением начал уходить вниз, вдоль склона, потом выровнялся и потянул прямо. Внизу несла желтую воду река Большая Хапица, потом наплыли черно-зеленые бугры хребта Кумроч, и вскоре синей полоской зажегся вдали океан. «Совсем другое дело», — подумал Семен.

 

Их выбросили на жаркую поляну, густо заросшую саранками, папоротником и еще какой-то сочной травой. Бортмеханик помог выгрузить ящики, и тугой ветер привычно хлестнул в лицо, дохнуло горячей керосиновой гарью, и «МИ-восьмой» ушел в сторону гор.

Стало непривычно тихо, и от теплых запахов разнотравья слегка закружилась голова. Семен осторожно прошел по несмятой еще траве, чувствуя, как хрустит в сапогах вулканический пепел. Прислушался. По реке шла моторка. Через несколько минут заросли раздвинулись, и на поляне показалось трое пограничников. Семен шагнул было к ним.

— Стоять! — насмешливо и властно приказал старший. На плечах у него была накинута плащ-палатка, но форменные брюки были с офицерским кантом.

— Здравствуйте, — постарался сбить его с резкого тона Семен. — Мы из Камчатской геофизической экспедиции. Здесь у нас проектная точка.

— Документы? Паспорта с собой?

«Мы же не в загс прилетели», — хотел пошутить Семен, но воздержался.

— Да, пожалуйста. — Он протянул полиэтиленовый пакет с документами. — Отряд — четыре человека и беспаспортная собака по кличке Рыжий. Остальные часа через полтора прилетят.

Офицер потянулся за документами, и Семен увидел краешек погона с двумя просветами. Звездочек по краю не было — значит, майор. Теперь общаться будет легче, это Семен знал по своей службе. Майор перелистал жесткими пальцами паспорта, коротко взглянул на обоих, потом коснулся пальцем коротко подстриженных усиков и сказал:

— Нам не поступало уведомление о геофизических работах в этом районе.

— Это вы меня спрашиваете, товарищ майор? — удивился Семен. — Я простой исполнитель. Оформление документов — не моя работа.

— Разберемся. Рация есть?

— А как же без рации...

— Оружие?

— Оружие нам по технике безопасности положено — работаем в местах обитания крупных хищников. Вот разрешение на ружье, оно в чехле лежит, патроны в синем вьючнике...

Один из пограничников — стриженый, плечистый парень — переломил ружье, заглянул в стволы, резко закрыл. Был он в пятнистом комбинезоне, полинявшем под мышками от пота, капюшон откинут за спину. На мальчишески чистом лбу был прицеплен на резинке козырек — тоже маскировочной окраски. «Толково», — подумал Семен. Третий пограничник — белобрысый крепыш — стоял, легко расставив ноги, автомат — на шее, руки — на прикладе, ствол вежливо отведен в сторону. Семен искоса посмотрел на оружие и подумал, что служба у ребят — не мед. Вон как пообтерлись вороненые стволы, просвечивают светлой сталью, да и приклады давно уже не блестят парадно-строевым лаком, поободрались. Хотя, какие здесь нарушители: с одной стороны море, с другой — на триста километров горы и тундра. Может, за то, что их задержали, кто-то еще и отпуск получит — десять суток без дороги. От этой мысли Семен развеселился и громко сказал:

— Ты, Надежда, как не у себя дома. Достань из груза компот, угости парней, будь хозяйкой.

— Отставить, — покосившись на майора, сказал белобрысый.

— Брось ты, сержант, — сделал вид, что обиделся, Семен. — Ты что думаешь — она сейчас вместо компота из абрикосов бомбу достанет и в атаку на тебя пойдет?

— У нас такой на кухне есть, — дипломатично ответил сержант.

— Так все-таки — кто вы такие? — настойчиво спросил майор.

— Тайные агенты МТЗ, — сказал насмешливо Семен, подошел все-таки к грузу, нашел банку с компотом, длинным ножом взрезал жесть, отхлебнул, причмокнул одобрительно.

— МТЗ — это метод такой, магнитотеллургическое зондирование, — торопливо пояснила Надя, оглядываясь на автоматы.

— Не ругайся по-иностранному, — строго сказал ей Семен. — Повяжут. Зря вы от компота отказались.

Майор еще раз перелистал документы, но пока их не отдавал.

— Средства сигнализации есть?

— Ракеты. Дымовые шашки не люблю — тяжелые. Пара фальшфейров для баловства.

— Ясно. Лодка?

— Есть. Вот вторым бортом подвезут, покажу. Резиновая. Знаете, такая, типа каноэ, — с простецким видом пояснил Семен.

— Каноэ, значит... Карта?

— Пожалуйста. — Семен расстегнул планшетку.

Наверное, у пограничников планшеты были получше, потому что майор снисходительно улыбнулся. А потом вдруг азартно хлопнул себя по бокам:

— Все есть! Рация дальностью до четырехсот километров, оружие, средства сигнализации, лодка грузоподъемностью в пятьсот килограммов... Вот только разрешения нет. Стопроцентные шпионы!

— Точно, — признался Семен. — Я у вас хочу разведданные насчет продуктового склада получить. Соль кончается, а заказать забыли. У вас на складе соль есть? Не поможете?

— С солью, значит, помочь... Я вас сейчас задержать должен и держать до выяснения личности.

— Эт-то хорошо! — обрадовался Семен. — Баня у вас на заставе есть? Обязательно должна быть, да еще хорошая! Я два месяца в бане не мылся, все в палатке, в тазике. А то действительно — работа, работа... Нет чтобы к пограничникам в гости съездить, каши перловой поесть...

— Своих едоков хватает! — отрезал майор. — Значит, так. Документы я пока заберу до выяснения. Сами вы у меня никуда не денетесь. Лодку тоже можно оставить — дальше лимана не уйдете. Рацию...

— Рацию оставьте, — попросил Семен. — Паника на базе поднимется. Три дня план спасработ будут составлять, потом три недели искать. Я вам частоты и сеансы связи дам — слушайте. Контролируйте.

— Можно оставить, — сказал белобрысый сержант. — У них «Гроза», фиксированные частоты.

— Ладно, сделаем запрос. Но вы-то сами должны понимать: если бы мы вас сейчас забрали, то сорвали вам выполнение плана.

— Наш план от солнышка зависит. Квазисинусоидальные вариации магнитотеллурического поля прямо пропорциональны солнечной активности, — подпустил тумана Семен.

— Ну, это понятно! — рубанул ладонью воздух майор. — А план есть план. Понимать надо — производство.

Семен развел руками — стараемся. Майор повернулся уходить и через плечо уже сказал:

— А за солью приходите, вот сержант даст.

«Угадал я звание у белобрысого, — весело подумал Семен. — Маленькие, они на службу злые».

Когда моторная лодка ушла по реке и снова стало тихо, Надюха вдруг упрекнула:

— Зря ты, Семен... Они же здесь хозяева, могли арестовать. У тебя потом были бы неприятности...

Семен немного подумал, потом честно сказал:

— Я не считаю, что только они здесь хозяева. Я не считаю, что пограничник главнее геофизика, а милиционер — пешехода... У меня нет дома, в котором я мог бы закрыться на ключ и почувствовать себя хозяином, живу в палатке, а туда всякий заходит. Если я перед всеми прогибаться начну, то раньше времени радикулит заработаю.

Он мог завалиться с рюкзаком в сверкающую гостиницу «Интурист», где всегда полно свободных номеров, но народ спит вповалку в аэропорту, потому что одно название гостиницы многих отпугивает; мог договориться и улететь на попутном транспортном самолете — какого черта ему пустому лететь; мог остановить патрульную милицейскую машину и попросить: «Мужики, подбросьте до кафе «У командора» — к подруге опаздываю». — Он делал это с наивной уверенностью, что ему не откажут, и, странное дело, все у него получалось.

Однако на следующий день ему передали по связи выдержку из приказа, где объявили выговор за самовольный перелет в погранзону. Похоже, что экспедиционному начальству самому досталось за волокиту с оформлением разрешения на работы. Паспорта принес белобрысый сержант — на этот раз он был в обычной робе хэбэ с помятыми зелеными погонами.

Точка была отличной. Комарье продувалось ветром, море накатывалось на черный песок, оставляло там пышные хлопья пены, длинные ленты морской капусты, беспомощные сгустки медуз. На скалах орали, ссорились кайры и гагары, кружились галдящими облаками. Вдоль извилистой полосы прибоя тянулся ровный медвежий след, тяжело вдавленный в песок. Если закрыть глаза, то даже из палатки было слышно шум прибоя и несносные вопли чаек. Вот ведь создал бог птицу да забыл голоса лишить. Но главное — точка была с отличным уровнем поля, с хорошими условиями заземления. Семен боялся аппаратурных наводок от радарных установок пограничников — их не было. И он за сутки, один, набрал записей почти на половину точки. Оторвался от станции где-то под утро. Часа в четыре проскочило несколько цугов короткопериодного поля. Он заметил характерное подрагивание каналов и успел перестроиться, сделать градуировку, врубить другую скорость. Потом проявил осциллограммы, подсвечивая себе огоньком папиросы, бормоча под нос: «Записано, как учили... Как в учебнике Бердичевского...» Развесил ленты сушиться над печкой, и сразу же в палатке запахло по-рабочему, химией. Забормотал на печке чайник, и Семен засмеялся тихонько, услышав эти звуки. Потрескивая, догорала свеча, и он затушил фитиль огрубевшими пальцами. Светало.