Эрнест Асланян – Я всё про вас знаю. Как видеть людей насквозь и выходить из сложных ситуаций, используя опыт знаменитого сыщика (страница 12)

Ко мне обратилась её мама, Антонина Прокофьевна – невысокая женщина, очень приятная, тихая, интеллигентная. её первый муж – из ФСБ, второй – из МВД. Интересная семья с приличным капиталом. И вот приходит Антонина Прокофьевна и говорит, что её тридцатилетняя дочь «сбежала из дома».

30 лет – не 13. Взрослый человек. Но сбежала так сбежала – будем искать. Мы начали расследование.

Параллельно обратились в программу «Жди меня» – обычно это срабатывает на ура. После эфира наш телефон оборвали: девушку несколько раз видели на нудистском пляже в Серебряном бору. Так нам удалось сильно сузить круг поисков, мы собрались и поехали туда.

«Дикий» пляж с кучей народа – конец августа, за сезон все успели загореть до черноты. И мы с коллегами, бледные, в шортах и футболках, посреди десятков людей в чём мать родила. Вообще странно было представлять, что все эти голые граждане потом одеваются, выходят за ворота, садятся в дорогие тачки и возвращаются к обычной жизни. Зато здесь они свободны – отдыхают целыми семьями, с детьми.

Пожалуй, со стороны мы выглядели максимально неловко – если такое слово в принципе водится на нудистском пляже. Ходим, разглядываем девушек. Вообще, даже в таком месте «пялиться» – верх неприличия. Но что поделать – у нас было только одно фото, да и то с вечерним макияжем. А на пляж-то кто красится? Была особая примета – шрам от операции по удалению аппендикса. Но, во-первых, шрам – не такая уж и редкость, а во-вторых, ещё поди разгляди его. Так мы и ходили кругами, перешагивая через уложенных штабелями нудистов. Впечатлений на всю жизнь!

Но удача нам всё-таки улыбнулась – мы и правда нашли на этом пляже нашу беглянку. Позвонили матери, сообщили в полицию.

Через три дня её должны были положить на обследование в одну из клиник, в подробности мы не вдавались. Антонина Прокофьевна вскользь сказала мне, что ищет съёмную квартиру поближе к больнице.

– Завтра вот вместе с дочкой будем расклеивать объявления.

Я тут же почуял неладное – какие объявления в наше-то время? Есть «Авито», есть «Циан». Волновался я не зря – видимо, девушка что-то наплела и матери, и врачам – её в итоге отпустили под родительскую ответственность. И стоило только отвернуться – дочки и след простыл.

Заблуждение, которое может стоит жизни, – якобы, в полиции не примут заявление о пропаже, если не прошло 72 часа. Это миф! По статье 12 ФЗ «О полиции» сотрудник обязан принять заявление, даже если прошло 3 часа

Мы снова пустились на поиски.

Лишь кажется, что найти человека в большом городе – дело безнадёжное, и проще уж отыскать иголку в стоге сена. Но это не так. Во-первых, только дурак снова отправится на то место, где его уже ловили. А во-вторых, мы не действуем наобум – каждый раз начинаем с нуля и выстраиваем новую логику. Потому что старая во второй раз не сработает.

Мы долго беседовали с её родителями и подругами. Узнали, чем увлекается наша «пропажа», что любит. Проверяли соцсети, геолокации. Так, через знакомых выяснили, что в какой-то момент она примкнула к сообществу староверов. Проверили эту линию, но потерпели неудачу – нет зацепок. Никто ничего не знает. Тогда пошли по другому пути: зная, что девушка любит Серебряный бор, сосредоточили поиски в его окрестностях.

Основные знатоки местности – представители неблагополучных слоёв общества. Об этом мало кто знает, но в их среде есть своя иерархия. Помните, в СМИ говорили про то, как на дачу Олега Газманова в районе Серебряного бора вломились бомжи и устроили там пир? Грабить они никого не собирались, просто хотели вкусно поесть и потусоваться. Это и есть местная группировка, и при желании их можно разыскать. Мы разыскали одного из этих «пирующих». А он и рад выложить всё, что знает – тем более за одну-другую оранжевую бумажку. Проблема с такими источниками лишь одна – они частенько смотрят на мир через алкогольный туман. Обманывать-то они не станут, особенно если ты платишь за информацию, но вот перепроверять такие факты стоит всегда. А вдруг это не факт, а просто пьяная фантазия.

Долго ли, коротко ли – мы снова её нашли и сдали Антонине Прокофьевне. Но прошла ещё неделя, и мать снова вернулась к нам с тем же запросом: «Помогите найти». В третий раз она получила отказ.

– Заберите, пожалуйста, свои деньги, и не ищите её. Она не хочет жить с вами. Ей нравится асоциальный образ жизни.

А что я ещё мог сказать?

Казалось бы, благополучная семья, столько возможностей. Но если человека раздирают его демоны, он живёт в противоречиях и в вечной внутренней драме, за что-то наказывает себя или своих близких – это путь саморазрушения. И как бы мы ни принуждали его покориться воле и правилам, установленным родственниками, – он все равно сбежит. Как говорил герой фильма «Покровские ворота»: «Осчастливить против желания нельзя».

Если ты хочешь, чтобы человек перестал наркоманить, пить или ходить налево, а сам он не видит в этом ценности, то спасти его против воли невозможно. Изменения в образе жизни – это внутренняя работа. Да, человека в этом стремлении можно и нужно поддерживать, но главные шаги он должен делать сам. Это не хирургическая операция, когда ты закрываешь глаза, и пока ты в отключке, врач над тобой колдует, а потом – раз! – встаёшь со стола другим человеком. Здоровым, правильным, «отремонтированным». Так можно сделать только с телом. Не с душой.

Поэтому мой вам совет: не ищите того, кто не хочет, чтобы его нашли. Это может прозвучать жёстко, но вы потратите время, деньги и нервы, а в итоге получите лишь разочарование. Пока человек не захочет принять от вас помощь, все старания тщетны.

Тем более, по закону никого нельзя принудить к общению или проживанию с кем-либо. Когда полиция находит человека, которого вы ищете, и сообщает ему, что он в розыске, он имеет полное право ответить, что просто не хочет общаться. Его фотографируют, фиксируют отпечатки пальцев, он пишет заявление: «Прошу меня не тревожить и не беспокоиться. Я не хочу общаться с таким-то человеком. Заявление по поводу моей пропажи прошу считать недействительным». И всё. Дело закрыто.

Конечно, всё это касается взрослых и дееспособных беглецов. Когда пропадают дети и подростки – это другое. Их-то возвращают в семью или туда, где они должны быть по решению органов опеки. Так надо.

Инсценировка смерти или «как уйти от долгов»

Бывают ситуации и посерьёзнее, когда люди скрываются не от собственных надоедливых родственников, а от кредиторов. Уезжают в другие города, страны, теряются, выключают телефоны. И даже имитируют собственную смерть.

У меня был случай – человек, который задолжал половине Москвы, уехал в Гоа. Его, конечно, начали искать, но тут на связь вдруг вышел его товарищ из Панаджи:

– А Гриша умер, – выдал он без прелюдий.

– Как умер?..

И вскоре из Индийской полиции приходит свидетельство о смерти. Причина гибели достойна пера Редьярда Киплинга: «Река Ганг забрала его».

Инсценировать свою смерть в Индии проще простого. Любой может прийти в полицию и сказать, что видел, как кто-то упал в воду. Для индусов это обычное дело. Никто не бросается искать «утопленника», полицейский просто приходит к месту происшествия, философски оглядывает местность, делает фотосъёмку. И составляет заключение в стиле: «По словам такого-то, человек упал в реку». Затем специальной палкой делает замеры глубины, на глаз прикидывает ширину и фиксирует эти данные о месте происшествия в заключении. Если через три дня человека не находят, то его объявляют погибшим. Вуаля! Поздравляю, вы мертвы.

В 90-е годы в России тоже была популярна такая практика. Только вот организация была не столь проста и изящна. Сперва по моргам искали труп похожего телосложения, которому стоматолог (за хорошее вознаграждение, конечно же) делал нужный прикус, искусственные зубы, если требовалось, и аналогичные пломбы. А потом уже тело уродовали так, чтобы мать родная не узнала. В материалах дела значилось: «Такой-то коммерческий деятель обнаружен в таком-то состоянии». А потом, лет эдак через 10–15, этот деятель, бодрый и румяный, находился где-нибудь на Кипре, с полным комплектом зубов и пломб. Живёт человек припеваючи – красота!

Но за 30 лет всё изменилось, и прятаться от правосудия стало сложнее. Мы живем в эпоху прозрачности и господства цифровых технологий. Если раньше нужно было переправлять документы из одного ведомства в другое чуть ли не голубиной почтой, что затягивало процессы и вносило кучу несостыковок, то сейчас везде есть камеры, а информация объединена в общие базы. Можно сколько угодно жаловаться, что мы все под колпаком у государства, «большой брат» следит за нами… Но именно эта открытость часто помогает найти мошенников и преступников.

Например, сейчас гораздо сложнее подделать документы. Особенно учитывая повсеместное использование биометрических данных: отпечатки пальцев, радужная оболочка глаз, ДНК и многое другое. Тут одной подменой пломб не отделаешься.

Конечно, обмануть систему по-прежнему возможно. Но чтобы сделать это сегодня, нужно больше знаний, времени, связей и денег.

Вот вам пример: человек, житель Индии или Пакистана, по чужим документам получает вид на жительство в какой-нибудь другой стране. Затем с той же задачей оформления ВНЖ приезжает, допустим, в Ливан. А потом уже, как гражданин Ливана, прилетает в Москву с новыми документами. Чтобы найти, откуда «растут ноги» у этого гражданина, нужно пробиться сквозь три службы безопасности, три спецслужбы, три страны. Никаких данных наши уже не получат, если только мошенник случайно не проколется на отпечатках пальцев.