Тоска прибоя, пламя от свечи,
Внезапный крик, отсутствие причин,
Согретые теплом худые руки.
Переполох, истома, депресняк,
Забытый зонт, татушка на запястье,
Любовь, простуда, три секунды счастья,
Всё происходит в жизни просто так.
И я, порой, бываю как дурак.
Рифмую чепуху, тасуя строки,
Корабликом газетным по протоке
Плыву по этой жизни – просто так.
Не брат
Не сын
Не муж
Не друг
Не враг…
«Непрочитанные книги оседают…»
Непрочитанные книги оседают
вместе с пылью на полках.
Так и не встреченные люди
уходят вереницей в забвение.
Совесть пару лет тому… отправилась в самоволку
И скрывается теперь под всяческим
чужим мнением.
Осень разжигает в парках костры-крематории,
Птицы пытаются в небе клин выбить клином,
Пока корявые и непритязательные истории
Зарождаются в мозгу моём винном.
Грусть – это некое амплуа,
вроде образа или костюма.
Грустить – не плохо,
грусть освежает эмоции и чувства,
Порождает в больной голове
не менее больные думы
И наполняет то, что всё время пусто,
Оседая с непрочитанными книгами
на пыльных полках,
Обдувая ветром проходящих мимо,
но так и не встреченных людей…
Во всей этой мимолётности так мало толку.
Лишь осень вносит постоянство
в хаотически привычный ход вещей…
Ёж
В тумане лживых обещаний
Я заблудился, словно ёж.
В котором из моих сознаний
Я напорюсь в ночи на нож?
И на какой пустой планете
Мне затеряться суждено?
Я стал чужим и тем и этим,
И всем по сути всё равно,
Что есть в душе шальные нотки,
Сладкоголосые пути…
Утонет всё в стакане водки,
Я как «Аминь» молчу: «Прости».
В тумане лживых обещаний
Я век блуждаю, глупый ёж.
Среди прощений и прощаний
Цена мне – грош…
«Судьба моя укурилась…»
Судьба моя укурилась
И пляшет под укулеле,
Чертыхаясь на чью-то милость,
Проливая абсент на колени.
Собрала вокруг мужичьё 
