Ермак Михал`ч – Пятый угол (страница 10)
– Очень приятно, Борис. – промямлила я, глядя в сторону и продолжая полыхать от стыда. Да хотя, думаю, после такого СТЫДА от меня уже остались лишь одни головешки.
– Очень приятно, Анастасия!
– А почему он привёз меня к тебе? Или тут Майк живёт?
– Ну, это наша квартира.
– То есть как ваша? – я с испугом глянула на парня, заподозрив про Майка неладное. – Вы… вместе, что ли, живёте? Вдвоём?
– Ну, в основном я. Майк наскоками, несколько раз в год. Весь в делах, в заботах.
– И какие же вас связывают… отношения? – язвительно спросила я. – Партнёры по бизнесу? Или так?
– Родственные! Вообще, я его племянник, сын младшей сестры. Но когда родители погибли, он оформил опекунство, и с тех пор мы вместе. Тянет меня за собой, но и спуску не даёт. Он мне как отец, в общем, стал.
– Прости. Я тут наговорила всякого. Я, наверное, пойду, – я снова попыталась сесть, но от резкого движения опять закружилась голова, перед глазами потемнело, и мне пришлось буквально рухнуть обратно на диван.
– Всё нормально, не торопись, успеешь ещё. Полежи, отдохни, поспать можешь. А я пойду, мешать не буду, – Борис, уперев руки в колени, встал с кресла. – Если хочешь, можешь душ принять, желательно контрастный, мне обычно помогает. Полотенце я дам, а сам тебе поесть чего-нибудь приготовлю. А после уж и домой отвезу.
Только в этот миг я заметила поразительную схожесть Бориса и Майка. Тот же задумчивый взгляд с весёлыми искорками. Та же грустная улыбка. Такие же движения. И даже та же картавая буква «Л».
Мне в голову пришла сумасшедшая мысль: «Майк сравнял возраст, и теперь мы можем попробовать быть вместе, быть на равных». Мне казалось, что чем больше я гляжу на Бориса, тем больше я в него влюбляюсь, или это любовь к Майку таким образом трансформировалась, или…
Да уж, какие только глупости не приходят в голову двадцатичетырёхлетней девушке, проснувшейся наутро в чужой квартире после бурной вечеринки…
P.S. А на другой день Борис пригласил меня на свидание!..
Руководитель проекта
Бог вышел из лаборатории на звёздный балкон и, бесшумно прикрыв за собой дверь, бросил усталый взгляд на простирающуюся перед ним космическую даль. На карман мятого белого халата был небрежно прикреплён бейджик, на котором чёрным по белому – шрифт Arial, размер 32, полужирный – значилось: «РУКОВОДИТЕЛЬ ПРОЕКТА».
Прямо перед ним, переливаясь белыми, синими и зелёными красками, мерно следовала по своей орбите «Земля», как её ласково привыкли тут называть, или проект #0096572467659/83001, как значилось во всех официальных документах Небесной канцелярии. Этот проект Бог создал сравнительно недавно и руководил им на протяжении каких-то четырёх с половиной миллиардов земных лет.
Сейчас, глядя на своё детище, Бог надолго задумался, и корявая морщина прочертила лоб его немолодого лица. Рассеянно похлопав ладонями по карманам халата, он выудил мятую пачку Парламента, прикурил от дешёвой одноразовой зажигалки и выпустил из тонких губ струйку сизого дыма. Наслаждаясь редкой минутой покоя и терпким табаком, Бог размышлял о проекте, который всё чаще сдавал сбои – а говоря иными словами, просто выходил из-под контроля. Богу уже неоднократно выносила предупреждения Межгалактическая Комиссия, угрожая закрытием этого проекта, но он не сдавался. (Для информации: каждую звёздную систему курирует свой бог, если вы не совсем понимаете, о чём идёт речь).
Богу жаль было расставаться со своим детищем, но, если так пойдёт дальше, если люди не одумаются, ему придётся прикрыть проект, а именно: уничтожить на Земле всё живое и зачислить планету под номером #0096572467659—00Х в общегалактическую номенклатуру как макет для чьих-то будущих разработок.
Бог недоумевал, ведь первоначальные расчёты были верны, погрешности сведены к минимуму. Человечество зародилось и должно было просуществовать, совершенствуя себя в благих намерениях, не один триллион земных лет. Но сейчас человечество напоминало питона, пожирающего собственный хвост.
В чём он просчитался? Почему всё, что он дал людям, искажалось ими втройне? Может, ошибкой было дать им любовь? Для чего она им?
Еда – понятно, и то люди извратили первичное значение пищи. Одни ублажаются чревоугодием, тогда как других целенаправленно до смерти морят голодом. А третьи и вовсе превратили принятие пищи в культ, создавая кулинарные шедевры и обогащаясь за счёт того, что в конечном итоге будет переработано в шлак и предано тлену.
Людям была дана возможность размножаться, производя на свет себе подобных. Да, Бог приукрасил процесс зачатия, чтоб он выделялся из обыденных дел, стал чем-то ярким, незабываемым. Люди же переиначили всё на свой лад. Они теперь просто играют с этим, получая пустое удовольствие, превратив его в повседневность и отодвинув сам смысл процесса зачатия на дальний план.
Бог дал людям веру. Изначально он проявлял себя грозой или дождём, палящим солнцем или студёной зимой, и люди верили в проявление высших сил. Но, отчаявшись подчинить эти силы себе, самые хитрые из людей решили олицетворить Бога и создали религию. Придумали Богу имя, образ, лицо и даже легенду о нём. Вот только у каждого народа получилась своя религия, свой Бог. Не сходились во многом ни легенды, ни образы, ни имена одного-единственного Создателя, что и послужило поводом для нескончаемой вражды между людьми. Каждая религия утверждала, что именно её Бог является истинным, верным, правым… И пыталась склонить на свою сторону как можно больше людей! Почему глупые люди не задумывались, что солнце для всех светит одинаково, одинаково они мокнут под дождём, одинаково гремит для них гром, и все они одинаково, вне зависимости от их религий, умирают от наводнения, извержения вулкана, смерча или болезни…
Нужна ли была людям любовь? Ведь именно в этом и заключался эксперимент Проекта. Именно способность чувствовать любовь и дарить её окружающим должна была отличить людей от остальных примитивных существ, пусть порой и разумных. Но люди и этот божий дар сумели извратить, исковеркать. Самое чистое чувство они использовали для корысти, для манипуляций, для обмана, для наживы, ничем не отличаясь от других разумных ЖИВОТНЫХ.
У людей был ещё крохотный шанс сохранить себя и планету, но Бог уже практически не верил в него. Ему жаль было сворачивать этот проект, но, похоже, другого выхода не было…
Не заметив, как докурил почти до самого фильтра, Бог щелчком отправил окурок в небо и, ссутулившись, ушёл обратно в лабораторию.
Огонёк догорающей сигареты, описав широкую дугу, погас в космической синеве.
***
– Ты меня любишь?
– Люблю. А ты меня?
– Я тебя тоже. Очень!
Двое подростков, Машка и Алёшка, сидели на крыше старого заброшенного дома и, зябко прижимаясь друг к другу плечами, глядели в ночное небо, полное звёзд.
– Ой, смотри, Лёха, смотри, звезда падает! Загадывай скорее желание!
– Где?
– Да вон, дугу описала такую широкую и загасла. Видал? Желание успел загадать?
– Не-а.
– А я загадала!
Они снова ненадолго замолчали, ощущая тепло друг друга и вслушиваясь в редкие ночные звуки и шорохи.
– А о чём… желание-то загадала? – запоздало спросил Алёшка.
Но Маша лишь улыбнулась, глядя в ночное звёздное небо, и крепко сжала руками его ладонь.
Осенняя встреча в поезде
За окном поезда дождь лил как из ведра. Он прибивал листву к асфальту, наполнял ненасытные лужи, и тысячи искристых капель крохотными акробатами перескакивали с веточки на веточку, с листка на листок. Порывистый ветер не отставал от своего младшего брата: он срывал капюшоны с редких прохожих, выворачивал наизнанку хрупкие зонтики и раздавал пощёчины крупными дождевыми каплями.
За окном поезда бушевала стихия.
В купе же, напротив, было тепло и уютно. Вагон плавно покачивал редких пассажиров. Одни из них дремали, наслаждаясь теплом и вынужденной ленью, другие читали или разгадывали кроссворды. Кто-то в дальнем купе негромко разговаривал.
Она давно уже отложила книгу и задумчиво глядела в окно, в самую гущу бушующей осени. Приятно было ощущать комфорт, когда там ветер с дождём творили хаос. Но она не чувствовала покоя и умиротворения. Такой же хаос, такая же промозглая осень вот уже несколько месяцев царили в её душе. Она жила как в тумане: то выныривая из него, то вновь погружаясь с головой. Куда она теперь ехала? Сложно сказать. Убегала от Него. Или возвращалась к Нему. Бежала от Себя или искала Себя. Или просто ехала, чтоб хоть что-нибудь делать, хоть где-нибудь быть, хоть что-то менять. Просто чтоб не умереть от тоски, одиночества, обиды…
– Не помешаю? – мужской голос вывел её из водоворота мыслей.
– Н-нет, – глухо ответила она. – А вы кто?
Лицо его – волнистые волосы и голубые глаза – показалось ей смутно знакомым, но она никак не могла припомнить, где же видела этого молодого человека.
– А я – ваш сосед. Вот моё место. Тридцать семь, – он протянул ей билет.
Она машинально взяла его и невидящим взором, ещё не оправившись от своих мыслей, уставилась на небольшой прямоугольник казённого бланка.
– Наверное, я спала, когда вы вошли, – она равнодушно вернула билет.
– Да нет же, я еду с самого начала. Я уже несколько раз заходил к вам. Ну же, вспоминайте, – искристо улыбался парень и позвякивал чайной ложечкой в стакане с подстаканником.