Эрли Моури – Ваше Сиятельство #8 (страница 33)

Сейчас я ничем не мог помочь ей. Развел руки, намечая точку силы в теле Яотла и отпустил беспощадный удар «Витру Борем». От взрыва заложило уши. Взрывной волной разметало по площади мертвые тела, встряхнуло даже меня. Тело бога ацтеков разлетелось на куски. Кисть его руки с дергающимися пальцами упала к ногам Артемиды как знак расплаты, за боль, которую он причинил. В тот же миг ровно в то место, где стоял Яотл вонзилось сверкающее копье, разбивая каменные плиты, выбрасывая снопы ярких искр.

— Вставай, подруга! Хватит, притворяться! — воскликнула Афина, глянув на Артемиду и бросила мне: — Яотла поразила я! Так что не думай присвоить мою славу!

— Правда, что ли? — я понимал, что Светлоокая шутит — она всегда была такой, даже когда ей самой приходилось также тяжело, как сейчас Артемиде.

Хотя Яотл больше не угрожал нам, бой не был закончен. Сюда спешил кто-то из разъяренных богов Теотекаиль еще. И стрелки-ацтеки, прячась за пьедесталом Яотла и Священными Камнями вели беглый огонь, хотя не попадали. В храме так же были воины и жрецы.

Подбежав к Охотнице, я прикрыл ее щитом, разворачивая его в полную силу, тратя драгоценный магический ресурс — его осталось мало, но что может быть дороже возлюбленной богини?

— Давай за колонну! — я схватил ее за руку.

— Лучше подай мне лук! Скорее! — поторопила Артемида, сама поднявшись на ноги. Ее броня была покорежена, по телу текли ручейки крови.

В этот раз, я повиновался, добежал до лука Охотницы, тяжелого, сияющего как лунный серп. Прикрываясь «Лепестками Виолы», схватил его и получил пулю в бок — она пробила мой щит и застряла в слое мышц. Уже возвращаясь, успел взглянуть на беспокоящий меня портал. Он раскрылся полностью: из тьмы выползало гигантское тело Пернатого Змея — Кецалькоатля.

В тот миг, когда его тело стало полностью проявленным, Афина громко вскрикнула и метнула копье. Точно гигантская игла, ее оружие пронзило Змея ниже головы, сшивая первые два кольца длинного тела. Мотая рогатой головой, он зашипел. Его могучее дыхание подняло пыльные вихри на площади. Тут же стрелы Артемиды ослепили оба его глаза. Кецалькоатль, судорожно дернулся и бросился назад в портал.

Афина снова издала боевой клич. В ее только что пустой руке появилось новое копье. Меткий бросок разбил черную статую Яотла на множество осколков — это уже была ее шалость.

— Думай, как выбираться, Астерий! Думай! — крикнула мне Небесная Воительница. — Сопроводить в город мы тебя не сможем — это слишком долго! Ближе пригодный виман нет! — она снова метнула копье, туда, куда уже летели быстрые стрелы Артемиды. — И здесь мы не можем задержаться! Перун в ярости! Могут поменяться страницы в Вечной Книге!

— «Thunderbird»! С вашей божественной помощью ее можно повернуть днищем вниз! — воскликнул я и тут же понял, что надежды на летающую машину ацтеков нет: ее носовую часть порвало каменной глыбой. Видимо, ослепленный Яотл, случайно попал в нее.

— Нет! — отвергла Артемида и, глядя куда-то на запал решила: — Давайте в храм!

Я тоже глянул туда, увидел чуть в стороне от темного конуса Чуен-Мекталь три боевых виманы. Они были еще далеко, но нам стоило поторопиться. Стрелы Небесной Охотницы вряд ли справятся с боевыми кораблями, а вот оружие на из борту точно не оставит от меня ничего кроме пепла.

— Ты, как всегда, на несколько минут позже! Можно сказать роковых минут! — возмущалась Артемида, высказывая Афине за ее задержку.

Я спешно снимал с Ольги нити «Коолан Байти», что было нелегко. Ольга тем временем что-то говорила о моих ранах, об Артемиде, я слушал ее вполуха и слушал громкий разговор двух Небесных подруг.

— Но я же опять вовремя! Что плохого в твоем маленьком избиении? Ты получила прекрасный урок! Боги должны проливать кровь хоть иногда! — парировала Светлоокая слова Арти. Подойдя ко мне, задела меня бедром и добавила. — Тем более проливать кровь за тех, кого любят. Скорее, Астерий! Давай лучше мы ее перенесем! И вообще, мне важнее княгиня Ольга, а не ты! С прошлой встречи ты ни разу не почтил меня вниманием — меня это, между прочим, обижает!

— Арета! — вспыхнула Охотница, называя Афину ее микенским именем. — У него на меня не так много времени! И мне не нравится твое наглое заигрывание!

— Что, ревнуешь? — Афина ловко метнула копье в чью-то голову, явившуюся из входа в храм.

Ковалевская молча ждала, поглядывая на два корвета и катер воздушных сил Теотекаиль — они угрожающе быстро приближались. Лишь когда я ее полностью освободил, и Ольга смогла двигаться, она бросилась ко мне, обнимая и приговаривая:

— Слава богам! Слава богам! Я знала, что не может быть иначе!

— Слава Афине Победительнице! — уточнила Светлоокая.

Артемида лишь улыбнулась, отстегивая смятую броню. Освободившись из моих объятий, Ольга не распознала шутку богини, принялась ее с жаром ее благодарить, я лишь успел ее удержать, чтобы она не стала на колено.

— Имей совесть, Арета! — возмутилась Охотница, сняв пробитый нагрудник. Одежда под ним тоже была в крови, но раны на плече и бедрах вечной уже затягивались. — Можешь пошутить со мной или Астерием. Ольгу не трогай — она и так очень пострадала.

Мы поспешили в храм. По площади уже скользнула тень боевого катера Теотекаиль. Вряд ли командование воздушных сил ацтеков знало в точности произошедшее здесь. Скорее, эти виманы были посланы для подстраховки и на случай, если рискнут появиться катера граничных сил Российской империи. Но уверенности, что мы — не их цель, не могло быть, и нам следовало как можно скорее укрыться в храме. Еще больше опасения вызвало темное пятнышко, значительно отставшее от боевых виман — уж очень оно было похоже на десантный корабль. Такой способен высадить полноценную роту и десяток боевых роботов.

Еще не доходя до распахнутых дверей, Афина снова напомнила мне о самой важной проблеме: как отсюда выбираться.

— Думай, Астерий, как быть! — воскликнула она. — У тебя раньше был светлая голова! Давай, решай пока мы здесь!

— Думаю, — отозвался я, и на самом деле, думал, но что здесь можно придумать, когда мы, невзирая на победу все равно были в ловушке.

Зайдя в храм, я ожидал, увидеть в главном зале множество стражей Яотла и жрецов. Их хор, еще недавно славивший и призывавший бога, казался тогда необычно громким — никак не меньше полусотни голосов. Однако, увидел лишь десятка полтора воинов, часть которых пряталась за алтарным камнем и за колоннами. Они тут же начали стрелять. В этот раз первые выстрелы приняла на себя Афина, прикрывая Небесную Охотницу и частично меня. Ольгу заслонял я сам и магический щит.

— Стой строго за мной! — сказал я, не оглядываясь, Ковалевской. На миг свернул «Лепестки Виолы» и ударил широкой волной кинетики, опрокидывая большую часть стрелков.

Артемида мигом воспользовалась этим — выскочила вперед и начала разить их из лука. Афина, подняв копье, побежала на нескольких воинов, спрятавшихся за жертвенником — черной глыбой гранита. Меньше, чем через три минуты бой был окончен, слышались лишь крики раненых и хрипы умирающих.

— Ковалевская! Скорее сюда, помоги мне! — раздался звонкий как серебро голос Ареты.

Этот призыв показался странным и мне, и Ольге, и даже Артемиде. Все мы поспешили туда и увидели, как Афина прижала к стене одного из рослых воинов-ацтеков.

Тот не сдавался, рычал от злости, пытался сдержать мускулистыми руками копье богини. Мышцы его груди и плеч бугрились, на них проступили вздутые вены. Светлоокая пронзила его копьем и оторвала от земли, затем повернулась и сказала Ольге:

— Будь любезна, подержи его. Мне нужно поправить прическу. Не хочу быть растрепанной при Астерии.

— Но я не смогу! Я не удержу! — Ковалевская сделала нерешительный шаг, не в силах ослушаться богиню и с испугом глядя на хрипевшего на острие копья человека.

— Держи, я сказала! — настояла Арета. — Держи!

— Ты сумасшедшая⁈ — возмутилась Артемида. — Зачем это нужно? Просто убей его!

— Держи! Я дам тебе свою силу! — Светлоокая потрясла копьем, словно на него был нанизан не могучий воин, а тряпичная кукла.

Ольга приняла копье из ее рук. Я едва успел помочь ей, перехватив древко. Как я догадался, коснувшись плеча княгини, Афина передала ей свою силу, и сказала:

— Хочу, чтобы он сдох, глядя тебе в глаза! Скажи Астерию, кто он!

— Его имя Ицтлан… — после недолгой заминки произнесла моя невеста. — Он бил меня по лицу, когда затащил в виману. Угрожал владеть мною три ночи и еще кое-чем, о чем я не хочу об этом говорить!

Вот тут меня проняла ярость. Я вскинул руки, готовый разодрать его, но Афина меня остановила:

— Не лезь, Астерий! Это ее личный счет с ним!

— Я его прощаю, пусть просто умрет! — сказала Ковалевская, глядя на страдания Ицтлана, тело которого сползало вниз по древку копья. — Есть кое-что поважнее, чем месть. Например, раны Саши и Артемиды. И тебя, наша спасительница, тоже задели пули, — она обернулась к Афине.

— Будь по-твоему! Пусть знают на Небесах, что ты мудра и душа твоя полна доброты, — Арета взяла копье из рук княгини, тряхнула им, и ацтек с хрипом испустил дух.

— Помоги, у тебя острые ноготки, — попросил я Артемиду, разорвав рубашку и подставляя бок, в котором застряла пуля. — Как я понимаю, Асклепий сюда не рискнет появиться!

— Асклепий⁈ Он жалкий трус! — рассмеялась Арета, и повернулась на свечение, зачавшееся посреди зала.