Эрли Моури – Ваше Сиятельство 7 (страница 7)
Не убирая щита, я тряхнул князя слабым разрядом. Достаточным, чтобы тот упал на пол от электрического шока.
– Зачем же вы так, Семен Алексеевич? – я с улыбкой посмотрел на мага, противостоявшего мне, чувствуя, как тает его потенциал. – Вы же сам признали, что у меня есть магические способности, да еще и незаурядные. Не терпелось проверить их силу?
Я убрал «Лепестки Виолы», позволяя слабеющим электроразрядам входить в мое тело. Ощущение неприятное, но не более того.
– То, что вы делаете, Алексеевич, – это очень заурядно. Вот незаурядно! – я растопырил пальцы правой руки и ударил «Гневом Небес» малой силой. Воздух вокруг моей ладони разорвали ослепительно синие молнии. Моего противника отнесло к простенку, частично разряд поразил левую секцию пульта управления «Эльзы» – неприятно, но ничего существенного. Могло затронуть лишь контроль систем комфорта и кондиционирования.
В этот момент снова подал признаки жизни серый, и мне пришлось вернуть его в забытье электрическим разрядом.
Я обыскал каждого из них, забрал у всех эйхосы. У Козельского в самом деле имелся пистолет. Его, разумеется, забрал тоже. Затем связал каждого брючными ремнями. На князя надел наручники. Вот теперь можно было вздохнуть спокойно и направить виману к точке посадке, оговоренной с Сашей Растопиным. Все пока складывалось удачно, лишь немного я переживал за Козельского. Хотя я встряхнул электричеством в самом щадящем режиме, все равно, в возрасте Григория Юрьевича сердечко бывает не очень надежным. А этот мерзавец мне нужен был живым обязательно.
***
Разумеется, возвращаться Элизабет не собиралась. Она просто хотела выиграть время. Чем позже обнаружат труп за ее столиком, тем лучше. Может даже она успеет к тому времени подняться на борт виманы до Гамбурга. Первое, что она сделала, это зашла в туалетную комнату, дозарядила остробой и переложила кинжал удобнее. Вряд ли она воспользуется им. Опыт использования подобного оружия у нее был, но он был смешным: два или три раза она хватала кухонный нож и угрожала Теодору, что пустит его в ход, если тот посмеет к ней приблизиться. Такое, наверное, случалось со всеми несчастными женщинами, в которых есть капелька безумия и достаточно силы духа.
Сейчас, держа очень удобную рукоять кинжала в руке и глядя в зеркало, она спросила себя: «А смогла ли бы я тогда ударить мужа ножом? При чем так, серьезно – с риском убить его или тяжело ранить?». Ответ был: «Нет». А вот теперь, если бы такое снова случилось, что они снова схлестнулись с Теодором Барнсом, Элизабет точно не стала бы терпеть. Баронесса даже подумалось, что она могла бы спровоцировать мужа специально, чтобы его убить, и Элиз испугалась собственных мыслей. Решила больше не ковыряться в них, потому что сегодня слишком много нового, шокирующего она узнала о самой себе. Элизабет и раньше ловила себя на мысли, что в ней много того, что некоторые зазывают «чертовщинкой», но теперь она знает, что этого в ней очень много.
Выбрав в дорожной сумке платье – их было два – миссис Барнс переоделась. Парик и шляпку убрала в сумку, потому как едва обнаружат покойника за столиком в кафе, сразу начнут искать седую леди в черной шляпе. Теперь Элиз стала совсем иной: явно молодой, привлекательной женщиной в сером платье с синим рисунком. К сожалению, на лице по-прежнему были заметны следы побоев, как баронесса не пыталась скрыть их тональным кремом. Вот и сейчас она взяла тюбик и нанесла на лицо немного субстанции, цветом, подходящим под ее кожу. Затем стерла салфеткой старую, яркую помаду, накрасила губы другой – бледно-розовой. И попыталась немного перекрасить глаза, чтобы не быть похожей на себя прежнюю, ведь искать в здании порта могут не только седую госпожу в шляпке с вуалью, но и саму баронессу Элизабет Барнс, чьи фото наверняка разошлось по всем полицейским участкам и переданы на вокзалы и порты.
Глянув на часы, баронесса быстро собралась, еще раз глянула на себя в зеркало и вышла из туалетных комнат. Время было такое, что уже следовало направиться на встречу с индейцем. Элиз решила, что лучше лишние пять минут погулять по террасе перед посадочной зоной.
Она поднялась на верхний уровень на подъемнике и, покинув платформу, прошла к тому месту, с которого парень-ацтек показывал место из будущей встречи. Досрочно туда идти не хотелось – место было довольно проходным: имелся риск натолкнуться на полицейских. Когда осталось три минуты до назначенной встречи, Элизабет взяла обе сумки и пошла к желтой разметке, которая отделяла зону посадки пассажиров от багажной службы.
Остановилась в указанном месте, ища взглядом индейца среди нескольких мужчин в форме, перетаскивавших чемоданы, однако ее знакомого нигде не было. В добавок ко всем неприятностям со стороны подъемников появилось двое полицейских. Они неторопливой походкой шли в сторону баронессы, со свойственным им неприятным вниманием поглядывая по сторонам. Элиз стала так, чтобы они не видели ее лицо в фас, и тут ее посетила очень беспокойная мысль… Индеец! Он же может не узнать ее теперь! Быть может он стоит где-то в сторонке и ждет, когда появится та самая седая дама в шляпке с вуалью! А она сейчас выглядит совсем иначе и одета по-другому!
– Черт! Черт! Черт! – прошептала Элиз, мысленно ругая себя, что она раньше не подумала об этом и взмолилась: «Демон мой, пожалуйста, помоги! Прости мою глупость! Подскажи, что делать!».
В этот раз образ Алекса не появился, а чуть позже Элизабет обнаружила, что один из полицейских, тот который помоложе, смотрит прямо на нее. Она снова с надеждой глянула в сторону багажного отделения – индейца там не было, а до вылета виманы оставалось чуть более 15 минут. Учитывая, что входные люки закрывают примерно за 5 минут до вылета, у нее оставалось не более 10 минут.
– Вы, госпожа, заблудились? – спросил молодой полицейский, подходя к ней.
– Нет, что вы. Чемодан сдала по ошибке не туда. Жду человека с багажной службы, – как можно более спокойно ответила миссис Барнс.
И тут она увидела ацтека. Того самого ацтека! Она узнала его со спины по длинным, черным, растрепанным волосам. Он прошел мимо нее и остановился в десяти шагах, как раз на желтой линии:
– Как насчет чемодана! Эй, вы обещали помочь вернуть мой багаж! – крикнула она, отходя от полицейского.
Ацтек обернулся, мельком глянул на нее и хотел было идти дальше, но потом до него дошло, что эта та самая англичанка, только в другой одежде и волосы ее уже не седые.
– О, хвала Величайшему богу! – индеец возложил ладонь себе на лоб. – Это ты! Давно ищу! Переоделась что ли? Идем скорее! Времени совсем мало!
– Мне идти за тобой? – уточнила Элизабет, старясь не обращать внимания на полицейского, стоявшего рядом.
– Да, скорее! – ацтек пошел к широкой двери, куда завозили тележки с багажом. – Зачем ты изменилась?! – недоумевал он. – Другие волосы, другая одежда! Теперь совсем молодая! Я уже думал, что ты не придешь и я зря договаривался! Жалел, что отдал Марку сто фунтов!
Миссис Барнс не стала ему ничего объяснять, просто молча следовала мимо стеллажей с чемоданами, не обращая внимания на грузчиков, нагло пятившихся на нее. Следующая широкая дверь вывела к той же вимане с крупной синей надписью между рядов иллюминаторов: «British Air Transport D-703», только теперь Элизабет была со стороны багажного люка воздушного судна.
– Скорее! – поторапливал индеец, ускоряя шаг.
– Эй, вы куда?! – остановил суровый охранник у пандуса. – Нельзя туда!
– Она перепутала чемодан. Сейчас заберет свой, – сказал индеец, подталкивая баронессу к люку.
Элиз не стала ничего отвечать охраннику, просто вошла на виману. В багажной секции был полумрак, два ряда туэрлиновых кристаллов светили тускло.
– Нормально все. Это он для порядка так сказал. Мы же ему тоже даем деньги, – пояснил поклонник Кетцалькоатля. – Давай сюда! – индеец провел ее между полок, уставленных чемоданами. – Лишь бы дверь не заперли! В этой комнате плохо лететь. Говорят, здесь дышать трудно.
Он схватился за бронзовую ручку и потянул ее – дверь открылась.
– Давай деньги, и я объясню куда надо идти, – индеец выглянул в тамбур.
– Вот… Твои шестьсот, – баронесса протянула ему заранее приготовленные купюры.
– И еще пятьдесят. Ты обещала еще пятьдесят, если все будет хорошо, – напомнил он, быстро пересчитав деньги.
– Ладно, – миссис Барнс действительно так обещала и достала еще одну купюру.
– Смотри, выйдешь и сразу налево, – открыв дверь шире он махнул рукой сжимавшей купюры. – Потом направо в большой коридор. Там лестница на третью палубу. Иди туда – там хороший бар, мягкие диваны, можно хорошо напиться и не заметишь, как окажешься в Гамбурге. Все, я побежал, а то люки сейчас закроют, придется с тобой лететь.
Он было пошел по узкому проходу между багажных полок, потом остановился, обернулся:
– А ты хорошая. Может с тобой полететь?
– Нет уж, ступай своей дорогой, – Элизабет решительно вышла в тамбур, едва не столкнувшись с каким-то мужчиной в синей форме.
– Что вы здесь делаете? – спросил он.
– Дверь перепутала, – с улыбкой ответила миссис Барнс и пошла дальше, не слушая его возмущения, чувствуя, как ее все больше наполняет радость. Радость такая, что захотелось что-нибудь закричать. При чем обязательно на русском! И сейчас мысль ацтека «напиться в баре» баронессе не казалась такой уж скверной.