Эрли Моури – Свиток Хевреха (страница 10)
— Я останусь здесь, под дверью. Буду еще петь тебе, — сказал бард, пошатываясь и опираясь о стену.
— Ты с ума сошел. Будешь мешать соседям, и тебя выбросят на улицу, — она остановилась в проходе у мерцавшего бронзой светильника. — Я не хочу, чтобы тебя выбросили на улицу.
— Хорошо, я буду молчать… Ни звука, госпожа Пэй. Только думать о тебе буду. Это же здесь дозволено? Эй! Дозволено?! — он повернулся, обращаясь то ли к стенам, то ли к ушедшим за полог снов постояльцам.
— Не лучше ли тебе войти? Но только тихо, — Астра открыла дверь и взяла с полки светильник.
— Правда? Ты позволишь? — он скользнул следом, словно плутоватый кот. — Позволишь?! Я буду, как форель. Как мертвая жареная форель.
— Я уже позволила. Нет, ты как пьяная форель. И тише, господин бард. А главное — не вздумайте приставать ко мне, — она погрозила пальцем и отошла к окну, отдергивая шелковую штору, вдыхая теплый ночной воздух. — Я тоже пьяна, но не настолько, чтобы упасть в объятия человеку, которого знаю лишь один день.
— Разве это был плохой день?
— Очень хороший, Леос. Мне никогда не было так весело. Честное слово. И никогда я не была так пьяна.
— Я тебе совсем не нравлюсь? — он в нерешительности положил китару на стол.
— Нравишься, — она почему-то вспомнила о Голафе, мысли путались, плыли кольцами тумана, вспомнила стоявшего на колене барда и его губы, касавшиеся руки. — Только это ничего не значит. Знаешь, как-то я чуть не сожгла одного наглеца, слишком назойливо пристававшего ко мне? — соврала она. — Да. А другого заморозила в большую печальную ледышку. В общем, это ничего не значит.
— Даже одного робкого поцелуя? — луна освещала его лицо, наклонившееся к ней, рука осторожно коснулась талии.
— Не знаю… — она тоже потянулась к нему, трогая его влажные губы своими.
— За это же не заморозишь? — он оторвался на миг, заглядывая в прикрытые длинными ресницами глаза, таившие манящий золотисто-темный свет.
— Нет, пока нет, господин бард. На тебя довольно трудно разозлиться, — добавила она, наматывая его светлый локон на палец.
— Я тебя люблю, Астра Пэй. Клянусь, без всяких винных паров. С первого мгновения, как увидел там, на рынке.
Она легла, прикрывшись мохнатой шерстяной накидкой, он опустился на пол возле ее кровати.
* * *
Сойдя на палубу, Давпер остановился, держась за поручни и наклонившись над бортом «Нага». Размытое пятно луны плыло в черной воде, низкие волны облизывали крепкое тело когга с тихим плеском, отражая звезды и медные, покачивающиеся огни у кормы. Это была хорошая ночь, теплая, чуть пьяная, как большинство ночей Иальса. На площади за причалом, освещенной языками костра, еще продолжалось веселье, маячили фигуры матросов, жадных до вина и развлечений гуляк и избалованных портовых шлюх.
— А она настоящая мэги, — прервал его мысли Морас, спускаясь с кормовой надстройки. — Такой фейерверк устроить — талант иметь надо.
— Но теперь никуда ей не деться, — добавил следовавший за ним начальник абордажной команды. — Вместе с шутом остановились в «Серебряном шлеме». Чего б не позволить деревенской роскоши за денежки толстяка Бугета?
— Хорошо, Бот, — Давпер кивнул, слушая голоса и хохот, доносившийся с берега. — И завтра она придет. Мне нужны записи Керлока. Пусть наши люди следят за ней и перехватят возле дома старика. Ведь кто знает, что на уме у взбалмошной девки — может и принести книгу, а может и сбежать с ней. От шута там избавьтесь сразу.
— А если она не сможет вытащить книгу? Допустим, дверь не хватит ума взломать, или еще какая дрянь? — поинтересовался Бот
— Мы не можем ждать больше трех… ну пяти дней, — капитан запахнул плащ и присел на бочку, положив рядом трость. — Пока ветер попутствует, и море не штормит до акульих потрохов. Иначе не доберемся к Карбосу в срок.
— Подождем три дня, Морас. Не более. Потом эту мэги ко мне при любом исходе. Руки за спиной потуже скрутите, чтобы беды здесь не натворила. И уже завтра начинайте готовить корабль, — Хивс достал костяную коробочку, разглядывая серебряную инкрустацию, холодно и волшебно блестевшую в луне, извлек несколько листьев мако. — Остается надеяться, что дела у магистра Канахора сложатся также хорошо. Пойдем-ка, посмотрим наш товар, господин Морас, — он усмехнулся и тут же поморщился от горьковатого вкуса зелья, щипнувшего язык.
Они спустились на нижнюю палубу, освещенную вдоль прохода масляными светильниками, тихонько качавшимися в бронзовых кольцах. Здесь было душно и сыро, из-за приоткрытой двери тянуло запахом луковой похлебки и рыбы.
— Господин Давпер… — прислуга, судя по кривоногой походке и сероватому цвету лица, полугном, — от неожиданности расплескал кружку эля. — Чем услужить, господин Давпер? — встрепенулся он, предано глядя выпученными глазенками — пролитый напиток стекал по рубахе и капал на пол.
— Птичек покажи, — Морас пригнулся, проходя под брусом. Хивс последовал за ним и шустрым, звенящим отмычками, ключником.
— Вот, пожалуйста, господин Морас, господин Давпер, — открыв дверь, прислуга поклонился, едва не уткнувшись в живот капитану.
— Арбея, Аснис, Авла, Апиода и Анита, — последней из молодых женщин, находившихся в каюте, усланной потрепанными циновками, Морас назвал высокую блондинку с худощавым лицом и синими, еще влажными от слез глазами.
— Хороши, — Давпер сплюнул на пол потерявший вкус мако, в голове плыл легкий приятный туман.
— Так выбирай на ночь, — Морас будто усмехнулся левой половиной лица, тронувшегося морщиной. — Как говорит Наод «вкуси плоды, пока их не съела мрачного времени гниль». Выбирай, чтобы было не жалко расстаться на Карбосе.
Давпер стоял некоторое время в раздумье, глядя на разных, довольно приятных женщин, прятавших испуганные и уставшие глаза за опущенными ресницами.
— Не сегодня, капитан, — мне нужно выспаться, — решил он.
— А я, пожалуй, возьму… снова ее, — подойдя к Аните, капитан поднял подбородок девушки, второй рукой несильно стиснул грудь.
— Морас, для мэги подготовьте отдельное помещение. Лучше поближе ко мне, — распорядился Хивс и вышел в коридор.
Глава третья. Баллада порванных струн
Скобяной лавки, названной Давпером Хивсом как место встречи, они достигли вовремя — стрелка на часах башни только коснулась хвоста ящероподобного существа. Слева виднелись доки, длинные бревенчатые здания портовых складов и остов небольшого судна. Справа находился порт, тянувшийся до скалистого мыса, редко поросшего пиниями и травой, с темным пестом маяка в свежем утреннем небе. У причала терлись крепкими бортами корабли, разбуженные слабым тягуном, грузчики валили мешки с повозок на настил, рыбацкие лодки возвращались с уловом. Матросы тоже возвращались, большей частью после ночной попойки: кто, угрюмо переставляя непослушные ноги, щупая пустую мошну да саднящие побои на лице, кто, еще не расставшись с компанией, и горланя нескладно обрывки вчерашних разгульных песен.
— А вот и господин Хивс, — Астра узнала его издалека по быстрой походке и синему мундиру с белым воротником. С ним шли еще трое похожие на матросов или лихих парней, ставших известными, как братство Пери.
— Чудесное утро, мэги Астра, — остановившись на ступенях перед входом в лавку, Хивс отпустил легкий поклон.
— Великолепное! — Астра сплела пальцами рунным знаком Радости и с улыбкой смотрела то на Давпера, то на людей в банданах — их лица казались ей знакомыми.
— Очень приятно, что вы — человек слова, — заметил Хивс следом за ударом колокола, обозначившим час Василиска.
— Я всегда отношусь к делам очень серьезно, господин Давпер. Вернее, мы относимся. Познакомьтесь, мой ближайший друг и помощник — Леос, — не сводя глаз с Хивса, она потянула барда за рукав.
— Рад, безумно рад! — в приветствии гилен Пери прижал руку к груди, бледные губы над клином черной бородки сардонически изогнулись. — Вероятно, вы поэт или бард. Ваши глаза светятся стихами.
— Совершенно верно, — Леос сдержано поклонился. — Я рифмоплет, ценитель сладкой красоты, вина любитель, по жилам синим Эдоса ручей, но рядом с Астрой Пэй — я просто серый воробей.
— Ну что вы. Зачем так принижать себя, — с тенью презрения поморщился Хивс. — И в Иальсе вы, конечно, не так давно. Впрочем, это не имеет значения. К делу! — мигом потеряв интерес к барду, он обратился к Астре: — Госпожа Пэй, если выйти из юго-западных ворот и двигаться дорогой вдоль побережья, — он повернулся, указывая правее маяка, за утесы над которыми вились крошечные точки птиц, — то за час с небольшим вы доберетесь до имения Керлока. Его, кстати, неплохо видно с городских стен — двухэтажный домик, жалкий, с обвалившейся крышей. Скажу сразу: народ наш побаивается этого места. Не знаю, по каким таким серьезным причинам, но все объезжают его. Слышал только, что этот Керлок при жизни занимался алхимией, какой-то нечистой механикой, ну и не без магии все это.
— Был эклектиком, — обобщила Астра.
— Да, кажется, так эти дела называются. Так вот, со стороны сада в том доме есть вход в его мастерскую, и там должна быть старая книга — вот ее мне и нужно достать.
— Только и всего? — мэги все еще смотрела на юго-запад, за пепельно-серый палец маяка.
— И вы платите за это 500 сальдов? — в вопросе Леоса смешалось недоверие и разочарование. — Как-то странно, добрейший господин Давпер. Ведь если бы все так просто, вы бы могли забрать ее давно сам.