Эрли Моури – Астерий: Не стой у мага на пути! 2 (страница 9)

Тенарион молчал, глядя на мерцающий огонек свечи. Первой заговорила его жена:

– Он говорит очень разумно. В этом человеке есть мудрость, которая не может жить в негодяях, нападающих из засады. Тем более напавших в святом месте.

– В моих и в ваших интересах найти людей, обманувших вас. Их цель: очернить меня и увести вас по ложному следу от истинных убийц вашей дочери, – скорбно сказал я.

– Фаленор! – громко призвал эльф, упирая острие кинжала в стол.

Я отступил от двери в угол, опасаясь, что меня может атаковать вошедший.

Послышались быстрые шаги, дверь распахнулась, на пороге появился эльф в длинной темно-зеленой тунике, подобранной широким поясом.

– Фаленор, отправь кого-нибудь, пусть разыщут магистра Дерхлекса – есть такой где-то в Заречье. Пусть вежливо расспросят его, выяснят, был ли вечером четырнадцатого дня он в Темной Балке. И обязательно узнайте у магистра, был ли там в тот же вечер человек по имени Райсмар Ирринд. Так же пошли еще кого-то, чтобы он узнал то же самое у людей сопровождавших графиню Арэнт, – распорядился Тенарион, и когда вошедший, уточнив кое-какие вопросы на эльфийском, скрылся, Тенарион обратился ко мне: – Тебе придется задержаться, пока мне не принесут ответы и я не буду уверен, что ты никак не причастен к произошедшему у святого источника.

– Не придется. Только я решаю, насколько мне задерживаться и где находиться. Я уйду отсюда сразу, как мы решим все интересующие меня вопросы. Если твои люди попытаются задержать меня, то с ними будет то же самое, что и со стрелками на берегу Весты, которые, кстати, пытались стрелять мне в спину. Ты хочешь еще раз пролить кровь своих людей? – жестко спросил я.

– Это наш дом – дом Хартун Тран. И здесь наши законы, – эльфу явно не понравился мой ответ.

– Я чту ваши законы и ваши традиции. Ты прекрасно знаешь, что я вошел в ваш дом, соблюдая должное почтение. Но это лишь до тех пор, пока соответствующее уважение оказывается мне и соблюдаются мои интересы. Если у тебя появится желание вместе со мной найти тех лжецов, которые оговорили меня и выяснить, кто на самом деле виновен в смерти твоей дочери, найдешь меня в таверне «Добрый Лирки», а сейчас я ухожу. Надеюсь, ты достаточно умен, чтобы не проверять насколько хорош маг Райсмар Ирринд, – я повернулся и, толкнув дверь вышел.

Я спиной чувствовал его негодование, едва не превратившееся в скрежет зубов. Келейрин что-то шепнула на эльфийском – он ответил. Держа наготове «Щит Нархана», я дошел до фойе, где стояло несколько эльфов, в том числе их маг и два воина. Я шел к входной двери так, чтобы в случае угрозы тут же прикрыться разом от атаки мечников и мага, но при этом у меня за спиной могли оказаться два эльфа, у которых я не заметил оружия.

– Стой, Райсмар! – крикнул Тенарион, нагоняя меня.

– Мне не понравились твои слова про ваш дом и ваши законы. Если есть что сказать, выходи на улицу – там поговорим, – ответил я, не оборачиваясь и приближаясь к входной двери.

– Ты убил моих людей! – крикнул он, и после его слов, эльфы клана явно всполошились.

– А мне нужно было позволить им убить меня?! – отозвался я. Сделав еще два шага, я повернулся. Теперь за моей спиной была лишь входная дверь – до нее оставалось не более нескольких шагов.

Воины выхватили мечи, остроухий маг поднял руки, его пальцы пошли холодным голубым свечением.

– Ты хочешь еще смертей из-за своей торопливости и недостаточной разумности?! – продолжил я, готовый распахнуть щит. Сейчас меня заботил только маг – он активировал какую-то разновидность магии льда, и мог нанести удар первым. Но если я поспешу распахнуть щит, то тогда схватка станет неизбежной, как и связанные с ней смерти.

Я ждал. Тенарион стоял в нерешительности, понимая справедливость моих слов и в то же время пылая гневом.

– Я дам тебе уйти, Райсмар Ирринд, но если твои слова, что ты в тот вечер был в Темной Балке, окажутся ложью, ничто не спасет тебя от расплаты не только передо мной, но и всем домом Хартун Тран. Знай, что это будет не просто смерть – за твоей душой придет Черная Лиса, – сказал он и после этих слов, эльфы-мечники опустили клинки.

– Какая из небесных лис: Ленома или Мэрэилин? – усмехнулся я, и пожалел об этом: мою шутку эльфы клана приняли с явной неприязнью, глаза Тенариона снова недобро сверкнули. Да, я знаю, с остроухими не всегда стоит шутить на божественные темы. Вообще у них с юмором намного хуже, чем у людей. Я тоже посерьезнел и сказал: – Полагаю, тебе не придется меня искать. Я зайду сам сегодня вечером или завтра. А ты за это время подумай над моими словами, и подумай, какая может быть причина, что те люди солгали тебе. Подумай, как их можно найти.

Сказав это, я вышел, спустился по ступеням и направился по набережной в сторону моста Арака. От него лежала почти прямая дорога к Луврийским воротам, и на грядущий вечер моей целью было посещение эльфийки, которая молила избавить ее от вампира. Кстати, как ее имя…

Я остановился как раз возле фонтана перед Аютанскими банями, достал из камзола свернутый листок и прочитал: «Обращаться к Талонэль…». Как же похожи иной раз эльфийские имена. Я смотрел на красивый почерк и пытался представить его обладательницу, воображение мне почему-то рисовало Ионэль. Впрочем, понятно почему. За многие жизни от меня не так часто уходили женщины, гораздо чаще случалось наоборот по причине моей ветрености. И поэтому проступок Ионы меня все-таки задел, может быть какая-то потайная часть меня, смешавшаяся с прежним Райсмаром, желала хоть какую-то замену сбежавшей эльфийки. Но я прекрасно понимал, что Талонэль вряд ли может быть похожа на Иону. Уже можно судить по ее почерку и по характеру ее объявления. Скорее всего, я увижу по-эльфийски утонченную натуру, одинокую, напуганную, не способную за себя постоять.

Я ненадолго задержался на мосту Арака из-за того, что через него пошли пустые повозки, возвращавшиеся с рынка. Стало тесно, не хотелось попадать в толчею. Держась за перила и глядя на тихие воды Весты, я вошел во второе внимание, проверяя нет ли за мной хвоста или какой-либо угрозы. Было чисто. И вряд ли после разговора в доме клана Хартун Тран меня мог кто-то выслеживать, хотя просто проследить мой путь эльфы могли. Если следят – пусть. Скрывать мне нечего.

После повозок под крики погонщиков по мосту прошло несколько быков, и запахло навозом. Наконец путь освободился, и я спокойно перешел на другую сторону реки. По дороге к городским воротам было желание свернуть на Южный рынок. Прежний Райсмар провел в торговых рядах много времени, имел там немало знакомых. Возможно, поэтому сейчас такое влечение передалось мне. Я не поддался на этот порыв, тем более на рынке были велики шансы встретить кого-нибудь из банды Медной Руки, а у меня не имелось желание вступать с ними в беседу и вообще иметь хоть какие-то отношения, потому как они могли быть либо скверными, либо смертельно скверными.

К Луврийским воротам я подошел в неудобное время. Близился Час Раковины и из города выезжали пустые обозы с Южного рынка, навстречу шел поток народа, прибывающего в город, тех, кто ехал из Луврии или южных поселений и стремился до темноты добраться до дома или подыскать место в таверне. Прежний Райсмар любил толкотню, потому что в ней проще срезать кошелек у зеваки с пояса. Мне же его стремление оказаться в толпе, к счастью, не передалось, а если бы передалось, то я бы сразу очистил его.

Пристроившись за одной из повозок, я ворота прошел. Дальше начиналась дорога на Луврию, размытая с одного края долгими дождями. Справа до виноградников герцога тянулись кривые улочки южного поселения. Глинобитные, реже деревянные дома чередовались небольшими огородами и лужайками для выпаса коз. Кое-где виднелись дома каменные в два и даже три этажа, но таких взгляд находил мало. Ближе к оврагу поднимался желтоватый дым над гончарной мастерской. Я направился туда – так было удобнее пройти к адресу, указанному в объявлении.

Примерно на полпути к гончарной я услышал оклик:

– Эй, Кремень, ты что ли? Постой!

Я повернулся и увидел троих. Двое были мне знакомы: Дубина и Зелл из медноруких, третьего я не знал, но не было сомнений, что он входил в число лихих парней, работавших на Барона. «Кремень» – было моей кличкой, потому как я родом из поселка Кремни, что под Стэйланом, и так меня в Медной Руке называли большинство. Не все знали, что я на самом деле Райсмар.

– А я-то думал, Хурдж брешет, что тебя видел, – рассмеялся Дубина, подходя со стороны скобяного склада. Ростом он был на полголовы выше меня, светловолосый, довольно широк в плечах.

– Говорит, ты с девкой-эльфийкой был, – весело добавил Зелл. – Наши попросили у тебя девку на ночь, а ты оказался жадным.

– Да, я жадный. Свое никому не отдам. Тем более женщину, – сказал я, мрачно глядя на них. Щит активировать не стал, но кинетику на всякий случай вложил в левую руку. И добавил: – А ваш Хурдж не сказал, что я его едва не убил, за излишнюю невежливость?

– Ты Хурджа?! Правда, что ли? – скалясь, Дубина остановился в трех шагах от меня. – Он лишь сказал, что ты должен Барону деньги. И твой долг растет каждый день.

– А ты неплохо одет, наверное, деньжонки водятся. А Кремень? Поделись с нами по старой дружбе, и мы за тебя замолвим слово перед Бароном, – Зелл скрестил руки на груди. Клонившееся к закату солнце румянцем легло на правую часть его лица.