Эрл Гарднер – Перри Мейсон. Дело об изъеденной молью норке. Дело об одинокой наследнице (страница 73)

Внимание Мейсона привлекли крупинки чего-то белого. Он нагнулся, чтобы получше их рассмотреть. Казалось, что это пепел сигары.

При входе в спальню кто-то обронил сигарету, выкуренную на одну треть. Она постепенно сгорела, оставив длинную полосу пепла, и прожгла дырку в полу.

Мейсон на цыпочках вышел из спальни, заглянул в кухню и столовую, открытая дверь из которой вела еще в одну спальню, где также имелась ванная комната. Этой спальней явно не пользовались. У нее был нежилой вид, а на белом покрывале на кровати лежал толстый слой пыли.

Мейсон вернулся в гостиную.

Делла Стрит бросила на него быстрый взгляд, затем многозначительно показала глазами на Марлин Марлоу.

Наследница сидела, сложив на коленях руки в перчатках. На фоне белизны ее щек ярко выделялись следы оранжевых румян.

— Марлин, вы сказали мне правду? — тихо спросил Мейсон.

— Да.

— Всю правду?

— Да.

— Роза Килинг хотела пойти поиграть в теннис?

— Да.

— Она любила играть в теннис?

— Да.

— Это слишком большая квартира для одной женщины.

— С ней долгое время жила подруга и съехала только недели две назад. Они делили между собой квартирную плату.

— Но квартира все равно большая.

— У Розы был заключен договор аренды, причем уже давно. Это долгосрочная аренда. Она платила совсем немного и могла приглашать любую женщину жить у себя, причем обычно брала с нее всю сумму оплаты. Я знала об этом.

— Она снимала квартиру меблированной?

— Да.

— Она дала вам ключ от входной двери?

— Да.

— Вы воспользовались им?

— Нет, я нашла дверь открытой.

— Где ключ?

— Боже, не знаю! — воскликнула Марлин. — Я… я думаю, что положила его здесь на какой-то столик.

Делла Стрит показала пальцем на небольшой столик, на котором было разбросано несколько журналов и пластинок, а также стоял радиоприемник.

Ключ поблескивал рядом с радиоприемником.

Мейсон осторожно взял его, затем подул на столик, чтобы на нем невзначай не осталось никакого, даже почти незаметного для глаза слоя пыли с отпечатками ключа, и опустил ключ в карман жилетки.

Наследница с восхищением следила за ним.

— Марлин, если я подставлю свою шею, чтобы помочь вам, вы станете играть вместе со мной? — спросил Мейсон.

— Что вы имеете в виду?

— Вы выступите в защиту меня и Деллы, если мы вам поможем?

— Конечно. Я сделаю все, что нужно. Но почему?

— Для вас здесь очень многое поставлено на карту, — тихим добрым голосом заговорил Мейсон. — Полученное вами утром письмо для вас убийственно. Никто не поверит, что после того, как Роза Килинг написала вам подобное, она вела себя так, как вы описали.

— Но что я могу поделать, мистер Мейсон? Я сказала вам всю правду.

— Я тоже так думаю, но дело в том, что больше никто вам не поверит. Никакой суд присяжных. Полиция решит, что вы получили это письмо, отправились к Розе Килинг и обнаружили, что она собирает вещи. Она оказалась непреклонной и не собиралась отказываться от своих планов. Вы прекрасно понимали, что, если Роза не сделает никаких новых заявлений, вы сможете использовать ее показания во время первоначального слушания дела о завещании, а если она изменит их, вы лишитесь наследства. Вы оказались в сложной ситуации, а тут Роза заканчивает упаковывать вещи. Она намеревается уехать. Вы не могли позволить ей это сделать. Вы убили ее, а потом достали теннисные принадлежности. Вы знали, где она их хранит.

— Мистер Мейсон, это полный абсурд! Я никогда бы не сделала ничего подобного!

— Я не говорю о том, что бы вы сделали или не сделали. Я просто объясняю вам, к каким выводам придет полиция. Более того, как только содержание письма станет достоянием общественности, ваши шансы на наследство, полученное от Эндикотта, сведутся к нулю.

— Я понимаю.

— Даже если теперь Роза Килинг не может изменить свои показания, письмо восстановит всех против вас.

— Я знаю.

— Отпечатки ваших пальцев остались на телефонной трубке. Там явно есть и отпечатки убийцы, потому что наверняка именно он снял ее, когда звонил я, и положил рядом с аппаратом, чтобы звонки прекратились.

Марлин кивнула.

— Бывают случаи, когда адвокат перестает действовать в рамках дозволенного правовыми нормами, а руководствуется своей интуицией, — продолжал Мейсон. — Здесь есть свидетельства, которые показывают, что за час между вашим первым и повторным появлением в этой квартире в ней побывал кто-то еще, но я не смогу это доказать в суде.

— А мне можете сказать, какие у вас аргументы?

— Лучше вам этого не знать.

Потом Мейсон повернулся к Делле Стрит:

— Ты не упадешь в обморок, Делла?

Она покачала головой.

— Хочу, чтобы ты кое на что взглянула.

Делла последовала за Мейсоном по коридору и отшатнулась от двери в спальню.

— Ни к чему не прикасайся, — предупредил Мейсон. — Встань здесь. Осмотрись. Ничего не упускай. Мне кажется, что белые крупинки у кровати — пепел от сигары. А вон там уже сигарета прожгла два дюйма в твердом деревянном полу. Обрати внимание на почти упакованные чемоданы и сложенные вещи на комоде.

— Она собиралась уезжать, — заметила Делла Стрит.

— И принимала ванну, — добавил адвокат. — Видишь — на кровати приготовлено нижнее белье?

Делла Стрит кивнула.

— Она никогда не стала бы принимать ванну перед тем, как играть в теннис, — сказал Мейсон. — Очевидно, ее убили, когда она выходила из ванной комнаты.

Делла Стрит очень внимательно осмотрела спальню и сделала вывод:

— На кровати приготовлена одежда, в которой она явно собиралась уезжать, а не играть в теннис. Куда-то она направлялась. Или она наврала Марлин о теннисе, или Марлин врет нам.

— Мне кажется, Марлин говорит правду, но я не могу понять, зачем Розе Килинг было принимать горячую ванну перед тем, как идти играть в теннис?

— Мы можем здесь все проверить? Открыть ящики, например? — спросила Делла.

Адвокат покачал головой.

— Мы и так далеко зашли. Мы не имеем права ни до чего дотрагиваться, даже до ручек ящиков. Пора возвращаться к Марлин. Посмотрим, что она там делает.

Мейсон приложил палец к губам, призывая Деллу соблюдать тишину, и на цыпочках пошел по коридору. Удивленная Делла Стрит последовала за ним.

Марлин Марлоу с сосредоточенным видом сидела за маленьким столиком, на котором стоял телефон. Ее губы вытянулись в узкую полоску, и она усердно вытирала телефонную трубку носовым платком.