Эрл Гарднер – Перри Мейсон. Дело об изъеденной молью норке. Дело об одинокой наследнице (страница 47)

— Мистер Мотт предложил мне записать его номер в блокнот.

— Так что вы достали блокнот и записали номер револьвера только тогда?

— Да, сэр.

— И имело место обсуждение того, что будут представлять собой ваши показания?

— Не тогда, позднее.

— Приглашайте следующего свидетеля, — холодным тоном обратился судья Леннокс к окружному прокурору. — А этот может покинуть место для дачи свидетельских показаний.

Гамильтон Бергер приготовился к новой атаке и объявил:

— Мой следующий свидетель — Артур Лерой Фулда.

Фулда занял место для дачи показаний, принял присягу и рассказал о своем разговоре с Моррисом Албургом, установке звукозаписывающей аппаратуры в гостинице «Кеймонт», услышанных разговорах и сделанных записях.

Свидетель идентифицировал полдюжины ацетатных дисков и объяснил, как они вводятся в аппаратуру и как происходит запись разговоров.

— Ваша честь, — обратился Гамильтон Бергер к судье, — я прошу приобщить эти диски к делу в качестве вещественных доказательств.

— Я хотел бы кратко допросить свидетеля по конкретно этому моменту, — заявил Мейсон.

— Хорошо, — постановил судья Леннокс.

— Откуда вы знаете, что это те же диски, что были оставлены в гостиничном номере?

— Фактически, мистер Мейсон, я могу давать показания только относительно первого. Что касается остальных — они выглядят точно так же, как диски, оставленные мной с аппаратурой. Меня информировали, что их забрали из той комнаты, в которой осталось мое оборудование.

— Это все, — сказал Мейсон. — У меня нет возражений по приобщению дисков к делу в качестве вещественных доказательств.

— Вы имеете в виду диск номер один? — уточнил судья Леннокс.

— Нет, весь набор, — ответил Мейсон. — Мнению такого правдивого свидетеля я верю. Если он считает, что это те же диски, я готов согласиться на их приобщение к делу при условии, что за мной остается право возражать против любого записанного на них разговора как несущественного, недопустимого в качестве доказательства и не имеющего отношения к делу. Но сами диски могут быть приобщены в качестве вещественных доказательств.

Судья Леннокс улыбнулся и заявил:

— Приятно видеть такое отношение со стороны адвоката и свидетеля. Хорошо. Диски приобщаются к делу в качестве вещественных доказательств.

— На этих дисках записан разговор, во время которого обвиняемая Дикси Дайтон прямо заявляет Перри Мейсону, что второй обвиняемый, Моррис Албург, отправился убивать Джорджа Файетта, — встал со своего места Гамильтон Бергер. — Я хотел бы, чтобы Суд прослушал этот разговор. Я прошу Суд обратить внимание на то, что мистер Мейсон, получив подобную информацию, не предпринял никаких шагов. Он не связался с полицией. Он не…

— Вы теперь пытаетесь показать, что я еще и скрывал улики? — уточнил Мейсон.

— Вы критиковали мои методы подготовки дела, — ответил Бергер. — Я стараюсь донести до Суда, что произошло на самом деле.

— В таком случае вам лучше представлять доказательства, а не выступать с заявлением.

— Но вы не станете отрицать, что этот разговор записан на диске?

— Я отрицаю, что Дикси Дайтон когда-либо говорила мне, что другой обвиняемый, Моррис Албург, планирует убить Джорджа Файетта.

— Но диск находится в зале суда. Вы можете послушать запись.

— А откуда вы знаете, что это ее голос? — спросил Мейсон.

— Я в этом уверен.

— Тогда займите место для дачи свидетельских показаний и поклянитесь в этом, а я проведу перекрестный допрос. А потом Суд составит собственное мнение о вашем предположении, что это одно и то же лицо.

— Мне не требуется занимать свидетельскую ложу, — возразил Бергер. — Я в состоянии все доказать по-другому.

— Ну так доказывайте.

— Я прошу мисс Минерву Хамлин занять место для дачи показаний, — объявил Гамильтон Бергер. — Мисс Хамлин, пройдите, пожалуйста, вперед и примите присягу.

Минерва Хамлин проследовала в свидетельскую ложу. Весь ее облик и манеры создавали впечатление чрезвычайно компетентной и уверенной в себе молодой женщины.

Отвечая на вопросы Гамильтона Бергера, она четко и ясно произносило каждое слово, прямо отвечая и не уходя в сторону, что, несомненно, произвело большое впечатление на судью Леннокса.

Она описала, как ее нанимателю срочно потребовалась женщина-детектив и что ей даже пришлось временно закрыть агентство и оставить коммутатор, чтобы отправиться в гостиницу «Кеймонт». Она договорилась с Полом Дрейком, что подаст ему сигнал фонариком, когда интересующая их девушка направится к выходу из гостиницы. Сама Минерва Хамлин изображала горничную, наблюдая за семьсот двадцать первым номером. Она ждала женщину, которая должна была из него появиться.

— И в конце концов кто-то появился? — спросил Гамильтон Бергер.

— Да, сэр.

— Мужчина или женщина?

— Женщина.

— Вам представилась возможность рассмотреть женщину?

— Именно для этого я там и находилась.

— Это не совсем ответ на вопрос, — заметил Гамильтон Бергер. — Вам…

— Да, сэр.

— Вы обратили на нее особое внимание?

— Да, сэр.

— И вы видели, как она выходила из семьсот двадцать первого номера?

— Да, сэр.

— Кто была та женщина?

— Мисс Дикси Дайтон, одна из обвиняемых по этому делу.

— Не могли бы вы указать на эту женщину?

— Я показываю на нее пальцем.

— В протокол нельзя занести то, что вы показываете на нее пальцем. Мисс Дайтон, обвиняемая, встаньте, пожалуйста.

— Встаньте, — велел Мейсон своей клиентке.

Дикси Дайтон выполнила, что ей велели.

— Эта женщина?

— Да, эта.

— Пусть в протоколе будет отмечено, что опознана женщина, вставшая со своего места. Вставала Дикси Дайтон, одна из обвиняемых по этому делу. Что вы сделали, когда эта женщина вышла из номера? — снова обратился Гамильтон Бергер к свидетельнице.

— Последовала за ней.

— Куда?

— Она села в лифт. Кабина пошла наверх. Я бросилась к лестнице и поднялась на один пролет. Я находилась на седьмом этаже, а их всего восемь. Поэтому я знала, что она может подняться лишь туда. Я решила, что доберусь до него почти в одно время с лифтом.

— Так и получилось?

— Да, сэр.

— И куда направилась эта женщина?

— В восемьсот пятнадцатый номер, где в дальнейшем полиция обнаружила труп Джорджа Файетта.