Эрл Гарднер – Перри Мейсон: Дело о рисковой вдове. Дело о сумочке вымогательницы (страница 85)

– Потому что, мистер Мейсон, у меня в сумочке лежал револьвер и крупная сумма денег. Я боялась, что таксист увидит их… примет меня за налетчицу… Вы понимаете, что могло произойти?

– Не понимаю.

– Я не хотела, чтобы кто-либо видел содержимое сумочки, поэтому достала банкноту за три-четыре квартала от отеля… прикинула показания счетчика.

– Примерно доллар?

Салли открыла было рот, но потом просто кивнула.

– Делла Стрит говорила, что таксист как-то странно посмотрел на банкноту, потом что-то вам сказал, рассмеялся и положил деньги в карман. Не думаю, что он вел бы себя подобным образом, если бы вы дали ему один доллар.

– Что же я ему дала, по-вашему?

– Двухдолларовую банкноту.

– Нет, один доллар.

– Вы говорили об этом в полиции?

– Нет.

– Вас спрашивали?

– Нет.

– Я считаю, что вы расплатились двухдолларовой банкнотой, – сказал Мейсон. – Значит, счетчик показывал не пятьдесят-шестьдесят центов, как было бы, если бы вы ехали до отеля «Келлинджер» от того ресторанчика неподалеку от Управления полиции, а доллар восемьдесят центов. Вы куда-то заезжали, как мне кажется.

Ее взгляд был вызывающе дерзок.

– Вы заезжали к Тому Гридли – в меблированные комнаты или на квартиру, в зависимости от того, где он живет.

Она опустила глаза.

– Неужели вы не понимаете, что полиция проследит за каждым вашим шагом? – терпеливо стал объяснять Мейсон. – Полицейским не составит труда найти такси, на котором вы приехали, в отель «Келлинджер»; они выяснят все, что вы делали. Они прочешут город, как частым гребнем, и найдут таксиста, который привез вас в отель. Он запомнит эту поездку – особенно если вы дали ему двухдолларовую банкноту, и он сказал что-нибудь о том, что такие купюры приносят несчастье.

Салли явно занервничала.

– Вам стоит рассказать правду хотя бы мне.

– Хорошо, – кивнула Салли. – Я заезжала к Тому.

– И взяли револьвер.

– Нет, мистер Мейсон, клянусь, револьвер все время был у меня в сумочке. Я нашла его в доме мистера Фолкнера.

– И револьвер лежал в вашей сумочке, когда вы ездили повсюду с сержантом Дорсетом?

– Да.

– Зачем вы поехали к Тому?

– Я знала, что револьвер принадлежит ему. Понимаете, мистер Мейсон, вчера мистер Фолкнер ушел из зоомагазина буквально перед моим приходом. Мистер Роулинс был очень расстроен. Он признался мне, что потерял самообладание и сказал мистеру Фолкнеру все, что он о нем думает. Он сообщил мне, что мистер Фолкнер унес некоторые вещи, принадлежавшие Тому, но не сказал, какие именно, чтобы я, по его словам, сгоряча не наделала глупостей. Потом он попросил ничего не говорить Тому, чтобы у того еще больше не обострилась болезнь.

– Продолжайте.

– В то время я еще не знала, что именно унес мистер Фолкнер, только в полиции мне сообщили, что этими вещами были револьвер Тома и банка с готовым лекарством. Если бы я знала, что револьвер у Фолкнера, я не испугалась бы так сильно, увидев его на туалетном столике. Я сразу же узнала его – Том нанес на ствол какой-то кислотой свои инициалы. Я часто стреляла из этого револьвера и могу сказать, без лишнего хвастовства, получалось у меня совсем неплохо. Когда я увидела на столике револьвер Тома, меня охватила паника. Я быстро схватила его и сунула в сумочку, пока вы осматривали тело в ванной. Когда полиция отпустила меня, я пошла в ресторан и позвонила Тому, сразу же после того как позвонила мисс Стрит. Я сказала ему, то нам срочно нужно встретиться, чтобы он не запирал дверь своей квартиры.

– Что вы сделали потом?

– Поехала на такси к Тому и рассказала ему обо всем случившемся. Новости просто ошеломили его. Потом я показала ему револьвер и спросила, были ли у него неприятности с мистером Фолкнером. Он… он все рассказал мне.

– Что именно?

– Он рассказал мне, что последние шесть месяцев хранил револьвер в зоомагазине. Мистера Роулинса тревожили ограбления, случившиеся по соседству, он очень сожалел, что у него нет оружия. Тогда Том сказал, что у него есть револьвер, и мистер Роулинс попросил его принести оружие в магазин. Вчера, уже ближе к вечеру, когда мистер Фолкнер заканчивал инвентаризацию, он забрал банку с лекарством, а потом заметил револьвер и решил прихватить его с собой. Все именно так и было. Роулинс ничего не скрыл от меня, а полицейские подтвердили его слова. Они рассказали мне обо всем еще до того, как я начала давать показания.

Мейсон некоторое время обдумывал услышанное.

– Том сильно разозлился, когда узнал, что Фолкнер унес лекарство из магазина и отправил его на анализ, – сказал он наконец. – Он пошел домой к Фолкнеру, чтобы выяснить отношения, и тот дал ему чек на тысячу долларов…

– Нет, нет, мистер Мейсон, – прервала его Салли. – Том не ходил к Фолкнеру, он даже не знал, что тот взял лекарство. Я сама не знала об этом, мне все рассказали в полиции. Можете спросить обо всем мистера Роулинса.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Этого не может быть, – покачал головой Мейсон. – Фолкнер выписал чек на тысячу долларов на имя Тома Гридли. В момент выстрела он заполнял корешок.

– Ваши слова совпадают с утверждениями полицейских. Но Том не ходил туда.

Мейсон снова задумался.

– Если Фолкнер нашел револьвер в зоомагазине и принес его домой, почему на оружии не обнаружены его отпечатки пальцев?

– Этого я не могу объяснить, мистер Мейсон. Мистер Фолкнер взял револьвер в зоомагазине, в этом нет сомнений. Даже у полиции не возникает вопросов.

Взгляд Мейсона стал пронзительным.

– Послушайте, – сказал он резко. – Вы утверждаете, что вас охватила паника, когда вы увидели револьвер Тома на туалетном столике в доме Фолкнера. Вы решили, что Том приходил туда для откровенного разговора с Фолкнером и застрелил его в припадке ярости, не так ли?

– Вы ошибаетесь, мистер Мейсон. Я просто не хотела, чтобы там нашли револьвер Тома. Я была так встревожена, что не могла думать ни о чем другом.

– Нет, могли. У вас хватило ума стереть с револьвера все отпечатки пальцев.

– Клянусь вам, мистер Мейсон. Я просто схватила револьвер и спрятала его в своей сумочке. Мысль об отпечатках пальцев даже не приходила мне в голову. Мне просто хотелось поскорее спрятать револьвер.

– Хорошо. Вернемся к двум тысячам долларов. Эти деньги Фолкнер достал из кармана брюк, не так ли?

Салли чуть помедлила с ответом.

– Да.

– Ровно две тысячи долларов?

– Да.

– Из кармана брюк?

– Да.

– В какое время вы приходили к нему?

– Не могу сказать точно, где-то между восемью и половиной девятого.

– Дверь была открыта, и вы просто вошли в дом?

– Да.

– Вы пытаетесь помочь Тому, но у вас ничего не выйдет.

– Клянусь, я говорю правду, мистер Мейсон.

– Послушайте, Салли, ваш рассказ не кажется мне правдоподобным. Факты свидетельствуют об обратном. Я говорю с вами не только ради вашего блага, но и для того, чтобы помочь Тому. Если вы не будете точно следовать моим инструкциям, Том попадет в беду. Его продержат в тюрьме несколько месяцев. Возможно, обвинят в убийстве и могут осудить. Но даже эти несколько месяцев в тюрьме нанесут его здоровью непоправимый вред.

Салли кивнула.

– Теперь вам остается только одно – рассказать мне правду, – тихо произнес Мейсон.

Салли все так же спокойно смотрела на него.