Эрл Гарднер – Перри Мейсон: Дело о рисковой вдове. Дело о сумочке вымогательницы (страница 47)

– Вы хотите сказать, что никакой страховки не было? – уточнил он.

– Вот именно! – подтвердил Дункан. – Поэтому мне абсолютно все равно, убили Сэма или он покончил с собой.

Окружной прокурор взглянул на Перри Мейсона и позволил себе улыбнуться.

– Таким образом с этой частью расследования мы покончили, – объявил Бэзил Уилсон. – Я готов допустить, что Гриба убили из его собственного пистолета. Наши специалисты по баллистике сделали несколько контрольных выстрелов из оружия, которое нашли в номере Сильвии Оксман, когда она была арестована. Нет никаких сомнений в том, что найденный у нее пистолет и есть орудие убийства. Если вы хотите доказать, что это пистолет Гриба, – тем лучше. Таким образом еще проще объяснить отпечатки пальцев Сильвии Оксман, которые она оставила на столе у Сэма Гриба. Она явно опиралась на него левой рукой, когда выхватывала пистолет из ящика правой рукой.

– А как насчет Фрэнка Оксмана? – спросил Мейсон.

– Что вы имеете в виду? – не понял Уилсон.

– Почему он исчез?

– Вероятно, просто боится огласки. Не хочет, чтобы о нем писали в газетах. Во всяком случае заявление Оксмана в точности совпадает с показаниями мистера Белгрейда.

Белгрейд кивнул, откашлялся и сказал:

– Извините, мистер Уилсон.

Окружной прокурор нахмурился.

– Рассказывайте, Белгрейд, – подбодрил Мейсон.

– Я следил за Сильвией Оксман, – с важным видом заговорил Белгрейд. – Я увидел, как она зашла в коридор, ведущий к кабинету. Пока она еще находилась там, в коридор зашел Фрэнк Оксман – как он и утверждает. Но он развернулся и вышел. Он находился в коридоре не больше семи или восьми секунд. После того как он вышел, туда зашел мистер Мейсон. Затем вышла Сильвия Оксман и стала бродить по игровому залу. Затем зашли Чарли Дункан и Перкинс. Затем вышли Мейсон и Перкинс, а через несколько секунд вышел Чарли Дункан. Сильвия Оксман отправилась на палубу, я последовал за ней и увидел, как…

– Минутку! – перебил Дункан. – Вы стояли так, чтобы видеть вход в коридор, который ведет к кабинету?

– Да.

– Вы знаете, сколько прошло времени после ухода Мейсона и Перкинса до того, как вышел я?

– Не больше нескольких секунд.

– Минута могла пройти? – уточнил Дункан.

– Нет, гораздо меньше.

– Вот видите, это подтверждает мои показания, – обратился Дункан к окружному прокурору.

– Чушь! – воскликнул Мейсон. – Если вы находились в кабинете в одиночестве даже три секунды, этого времени хватило бы, чтобы подобрать оружие и выбросить в иллюминатор.

– Окружная прокуратура не считает вас виновным, Дункан, – объявил Бэзил Уилсон. – Улики указывают на Сильвию Оксман. Вы хотите сделать заявление, миссис Оксман?

– Нет, не хочет, – ответил Мейсон.

Уилсон нахмурился.

– Как я понимаю, вы, как ее адвокат, советуете ей не делать никаких заявлений? – уточнил окружной прокурор.

– Все правильно.

– Большое жюри посчитает это дополнительной уликой против нее, – холодно заметил Уилсон.

– Посчитает, – согласился Мейсон и легко кивнул. – Понимаете, Уилсон, она не может сделать заявление, не вовлекая в это дело меня.

Окружной прокурор взял в руки папку с бумагами.

– Что ж, в таком случае давайте пройдем в зал заседаний Большого жюри… Что вы хотели сказать своим последним заявлением, Мейсон?

– Я сказал, что миссис Оксман не может сделать никаких заявлений, не вовлекая в это дело меня, – ответил Мейсон, в уголках рта которого появилась улыбка.

– Как мне кажется, я знаю, что вы имеете в виду, но, если хотите сами объяснить поподробнее, я готов вас выслушать, – заявил Уилсон.

– Сильвия Оксман отправилась в плавучее казино, чтобы встретиться с Сэмом Грибом, – заговорил Мейсон. – Она нашла дверь в кабинет слегка приоткрытой. Она толкнула ее и увидела, что Сэм Гриб убит. Он сидел за своим письменным столом именно в том положении, в котором его потом нашли сотрудники правоохранительных органов. На углу стола лежали три долговые расписки, которые она сама ему дала, на сумму семь с половиной тысяч долларов. И в этот момент ее спугнул звуковой сигнал, который означал, что кто-то приближается по коридору. Она испугалась, не знала, что делать, в результате развернулась, выбежала в приемную и уселась там в кресло, притворяясь, что ждет Гриба. Через несколько секунд в приемную зашел я и застал ее там. Она держала в руках раскрытый журнал. Я что-то сказал ей, потом заметил, что дверь приоткрыта, толкнул ее и вошел…

– Минутку… минутку… Подождите, – перебил его окружной прокурор, судорожно давя на кнопку на своем письменном столе. – Ваше заявление нужно стенографировать.

– Стенографируйте, – легко согласился Мейсон.

Пол Дрейк посмотрел на Мейсона, его лицо выражало неверие и удивление. Дункан сидел с победным видом. Ох ухмыльнулся, достал сигару и закурил. Из соседнего кабинета появился мужчина с блокнотом для стенографирования и шариковой ручкой. Окружной прокурор показал пальцем на Перри Мейсона.

– Это Перри Мейсон, адвокат. Он делает признание. Стенографируйте.

– Признание? – переспросил Мейсон.

– Давайте дальше, – велел ему окружной прокурор. – Не будем придираться к словам. Вы уже признались в том, что толкнули дверь. Вы признались, что Сильвия Оксман тогда находилась в приемной и заходила в кабинет. Господа, вы слышали эти заявления?

Уилсон обвел взглядом собравшихся в кабинете людей, и те кивнули с серьезными лицами.

– Отметьте это, – обратился он к секретарю, который все стенографировал. – Все собравшиеся в кабинете люди отвечают утвердительно.

– Отметьте также, что я тоже кивнул, – с улыбкой сказал Мейсон, которому происходящее явно доставляло удовольствие. – Итак, как я уже сказал, я вошел в кабинет и нашел там труп Гриба, который навалился на письменный стол. Я схватил Сильвию Оксман, когда она собралась уйти. Она призналась, что уже заходила в кабинет. Я велел ей уйти. После того как она ушла, я открыл ящик письменного стола Гриба, положил туда семь с половиной тысяч долларов, номинальную стоимость выданных Сильвией Оксман долговых расписок, поднес к ним спичку и сжег.

– Что вы сделали? – спросил окружной прокурор, глядя на Мейсона округлившимися глазами.

– Я их сжег.

– Вы разве не понимали, что совершаете преступление, мистер Мейсон?

– Нет. Какое? – Мейсон удивленно приподнял брови.

– Вы уничтожили вещественные доказательства.

– Доказательства чего?

– Эти долговые расписки являлись мотивом для убийства.

– Неужели? Для меня это новость, – заметил Мейсон.

– Уничтожая их, вы уничтожили улики. Вы также виновны в том, что неправомерно забрали эти долговые расписки.

– Лично я не считаю их доказательствами чего-либо, – объявил Мейсон. – Поэтому я не совершал никакого преступления, уничтожая их. Более того, я не «забрал» их, я за них заплатил.

– Минутку, – нахмурился Уилсон. – Это не совпадает с показаниями Оксмана.

– Верно, – согласился Мейсон.

– Боюсь, мистер Мейсон, что Большое жюри скорее согласится поверить Оксману, чем вам, – заметил окружной прокурор.

Мейсон пожал плечами.

– Это дело Большого жюри. Пусть верят. Но не думаю, что они предпочтут письменные показания Оксмана, а не мое заявление под присягой. Впрочем, Оксман сам может прийти на заседание Большого жюри и подтвердить свое заявление, если хочет, чтобы поверили ему.

Окружной прокурор опять нахмурился.

– Я не желаю спорить с вами по этому вопросу, мистер Мейсон. Вы хотите сделать еще какие-то заявления?

– Да, – легким тоном ответил Мейсон. – Вскоре после того, как я уничтожил эти долговые расписки, в кабинете прозвучал сигнал, свидетельствующий, что кто-то идет по коридору. Я быстро вышел в приемную и захлопнул за собой дверь. И только я успел это сделать, как в приемную вошли Дункан и Перкинс. Я считаю, что мистер Дункан правильно изложил все, что случилось после этого… Ах да, забыл еще одну небольшую деталь. Помните, Перкинс, как Дункан подошел к сейфовому помещению и сказал, что хочет его открыть? Он схватился за ручку двери, а потом повернул диск кодового замка. Вы посоветовали ему не открывать сейфовое помещение.

– Верно, – подтвердил Перкинс.

– Все правильно? – уточнил Мейсон у Дункана.

Дункан секунду или две жевал сигару, затем медленно кивнул.

– Да, все верно, – подтвердил он. – Я хотел заглянуть в сейф, чтобы посмотреть, что случилось с этими долговыми расписками.

– Вот вам и разгадка, – улыбнулся Мейсон окружному прокурору.