Эрл Гарднер – Перри Мейсон: Дело о нанятой брюнетке. Дело о неосторожном котенке (страница 42)

— Нет, сэр. Я очень старался рассказать только о том, что я действительно видел. Я следил за ней, но не хотел, чтобы меня заметили, поэтому держался на некотором расстоянии. Когда она повернулась ко мне спиной и подняла крышку мусорного бачка, мне не было видно, что она делает руками. Ее тело закрывало руки. Потом, похоже, она что-то бросила в середину бака. Как только она стала поворачиваться, я спрятался за угол и вернулся в холл.

— И она тоже вернулась в холл?

— Да, сэр.

— И там вы продолжали держать ее под наблюдением? До какого часа приблизительно?

— Она не осталась в холле отеля. Обе женщины находились там совсем недолго. Одна из них звонила по телефону. Потом они вышли и отправились по магазинам.

— У меня такое впечатление, Ваша честь, что это все очень далеко от сути дела, — высказал свое мнение Гуллинг.

— Я тоже так считаю, — объявил судья Линдейл. — Это может быть очень интересно для стороны защиты, но это не тот метод, при помощи которого следует проводить перекрестный допрос свидетеля обвинения.

— Приношу свои извинения, Ваша честь, — сказал Мейсон. — Я не буду больше задавать вопросы этому свидетелю.

— Все вопросы, относящиеся к проблемам, затронутым при допросе свидетеля выставившей стороной, допустимы при перекрестном допросе, — напомнил судья Линдейл.

— Благодарю, Ваша честь. Мне кажется, что я затронул именно эти проблемы, и мне не хотелось бы производить впечатление, будто я только и жду, как бы воспользоваться любезно предоставленным мне правом. Я также помню, что Суд просил ускорить допрос.

— Обвинитель будет еще задавать вопросы свидетелю?

— Да, ваша честь, — ответил Гуллинг. — Мистер Фолсом, вас спросили, видели ли вы, как обвиняемая бросила что-то в мусорный бак. Я хочу задать вам только один вопрос. Если бы она что-то бросала внутрь, то вы бы заметили, что это было?

— Нет, сэр. Я уже пытался это объяснить. С того места, откуда я наблюдал, мне не было видно, что делала ее правая рука, ее тело закрывало движение правой руки. Ее левую руку я не видел вообще. Но я видел, как обвиняемая наклонилась над мусорным баком и ее левая рука подняла крышку. Потом я увидел, как она снова закрыла мусорный бак.

— Это все, — объявил Гуллинг.

— Одну минутку, — сказал Мейсон. — В свете этих объяснений у меня есть еще несколько вопросов к свидетелю. Мистер Фолсом, это значит, что вы не видели ни одной руки обвиняемой?

— Я повторял это многократно.

— Я хотел бы выяснить это до конца. Но вы видели, что ее левая рука поднялась в тот момент, когда она поднимала крышку?

— Да, сэр.

— Из этого вы сделали вывод, что она держала ручку крышки левой рукой?

— Естественно.

— А вы видели движение ее правого плеча?

— Я уже объяснял, что тело заслоняло то, что делала правая рука.

— Я имею в виду не руку, а только плечо. Вы видели движение ее правого плеча?

— Нет.

— А движение локтя?

— Нет… подождите минутку. Я не уверен полностью, но когда я еще раз об этом подумал, то мне кажется, что я видел легкое движение локтя и плеча. Такое движение, как будто она бросила что-то в бак.

— Вы передали отчеты в «Калифорнийское детективное агентство»?

— Да, сэр.

— И у вас было задание передавать результаты наблюдения каждые полчаса?

— Да, если мы находились поблизости от телефона и могли позвонить.

— Сколько людей наблюдало за обвиняемыми?

— Двое.

— Вы следили за Адель Винтерс, а ваш напарник — за Евой Мартелл?

— Да, сэр.

— Когда вы увидели, что сделала обвиняемая Адель Винтерс, вы позвонили в «Калифорнийское детективное агентство» с отчетом в течение нескольких минут? — продолжал задавать вопросы Мейсон.

— Да, сэр.

— А в своем отчете вы упомянули, что она подняла крышку и заглянула в мусорный бак?

— Да, мне кажется, что именно так я и сказал.

— Как вы думаете, заглядывая в бак, она бы подняла правое плечо или правый локоть?

— Конечно, нет.

— А когда вы отчитывались, вам не пришло в голову, что она что-то бросила в бак?

— Нет.

— Это значит, что в то время вы думали, что она только заглянула туда?

— Да, сэр. Это было одно из объяснений того, что она сделала.

— И это вы передали в свое агентство?

— Да.

— Я предполагаю, что тогда ее действия были свежи в ваших воспоминаниях? Вы тогда помнили это лучше, чем сейчас?

— У меня нет такого впечатления. Мне кажется, что сейчас я помню все так же хорошо, как и тогда, когда звонил в агентство.

— Но первым вашим впечатлением было то, что она только заглянула в бак?

— Ну, если вы так ставите вопрос… Да.

— В то время, когда вы звонили по телефону с отчетом, вы только что видели то, о чем отчитывались. Через какое время, после того как Адель Винтерс ходила к мусорным бачкам, вы звонили в агентство?

— Спустя две или три минуты. Когда я вернулся в холл, мой напарник взял на себя мои функции и, пока я звонил, присматривал за обеими женщинами.

— Это значит, что спустя две или три минуты после того, как Адель Винтерс ходила к мусорным бачкам, обе обвиняемые уже были вместе в холле?

— Конечно.

— И, отчитываясь перед агентством, вы сообщили, что Адель Винтерс заглянула в бак?

— Да, сэр.

— Вы не наблюдали за этими бачками раньше?

— Нет, сэр.

— А у вас была возможность наблюдать за бачками позже?

— Нет, сэр.

— Следовательно, вы знаете только, что обвиняемая заглянула в мусорный бак и ничего туда не бросала?

— Что ж, если вам нужна такая точность, то да, — ответил Фолсом.

— Я не хочу быть формалистом без нужды, но этот момент может оказаться крайне важным в этом деле.

— Если вас интересует мое мнение, то тогда я сказал, что она только заглянула внутрь, но теперь, когда я об этом подумал, я абсолютно уверен, что она подняла крышку бачка и что-то туда бросила, — заявил Фолсом.

— Почему же эта мысль не пришла вам в голову, когда вы звонили в агентство?