Эрл Гарднер – Перри Мейсон: Дело о нанятой брюнетке. Дело о неосторожном котенке (страница 101)
— Я считаю, Ваша честь, — сказал адвокат, — что раз уж мы зашли так далеко, то свидетелю следует…
В дальнем конце зала суда послышался шум. Угрюмый шотландец из полицейской лаборатории проталкивался сквозь зрителей, собравшихся у двери.
— Я вижу, Ваша честь, что мистер Ангус Макинтош готов предоставить интересующую нас информацию, — продолжал Мейсон. — Мы согласны на то, чтобы лейтенант Трэгг временно покинул место для дачи показаний, а мистер Макинтош, который уже принимал присягу, занял свидетельскую ложу.
— Я не знаю, к чему клонит адвокат защиты, — осторожно сказал Гамильтон Бергер. — Я прошу прощения у Высокого суда, но мне необходимо переговорить с мистером Макинтошем.
Окружной прокурор быстро поднялся со своего места и направился навстречу Ангусу Макинтошу. Они начали шепотом совещаться, затем удивленно и нахмурившись посмотрели на Перри Мейсона, после чего Гамильтон Бергер резко повернулся к судье Ланкершиму и объявил:
— Мы хотели бы попросить отложить слушание до завтрашнего утра.
— У вас есть возражения? — спросил судья Ланкершим у Мейсона.
— Да, Ваша честь. Если господин окружной прокурор отказывается пригласить мистера Ангуса Макинтоша как своего свидетеля, я вызову его как свидетеля со стороны защиты.
— Обвинение еще не закончило представление своей версии, — раздраженно заметил Гамильтон Бергер. — У защиты будет достаточно возможностей для представления своей после того, как мы пригласим нашего последнего свидетеля.
— Я отказываю в просьбе об откладывании слушания, — постановил судья Ланкершим. — Продолжайте перекрестный допрос лейтенанта Трэгга, мистер Мейсон.
— У меня больше нет к нему вопросов, Ваша честь. У меня также больше нет вопросов к свидетелю Лунку, перекрестный допрос которого был прерван, чтобы еще раз пригласить для дачи показаний лейтенанта Трэгга.
— При сложившихся обстоятельствах мне хотелось бы задать еще несколько вопросов свидетелю Лунку, — быстро вставил Гамильтон Бергер.
— Хорошо, — с раздражением в голосе согласился судья Ланкершим. — Господин лейтенант, вы можете покинуть место для дачи свидетельских показаний. Мистер Лунк, снова сядьте на место для дачи показаний. Только, пожалуйста, не тратьте зря время, господин окружной прокурор.
После того как Лунк снова занял свидетельскую ложу, к нему обратился Гамильтон Бергер:
— Мистер Лунк, открывали ли вы банку с мукой в какое-либо время после утра тринадцатого числа текущего месяца?
— Я возражаю, — встал со своего места Мейсон. — Этот вопрос уже задавался, и на него получен ответ.
— Он уже задавался, и на него получен ответ, однако при сложившихся обстоятельствах я разрешаю повторение, — постановил судья Ланкершим. — Свидетель, отвечайте.
— Нет, — покачал головой Лунк. — После того как я утром тринадцатого пек блины, я не снимал крышку с банки с мукой.
— Вы использовали банку с мукой для какой-либо другой цели, кроме хранения муки, другими словами, клали ли вы в нее что-либо, кроме муки, в какое-либо время?
— Нет, сэр.
Гамильтон Бергер помедлил, а потом объявил:
— У меня больше нет вопросов.
— У меня тоже, — сказал Мейсон.
Судья Ланкершим взглянул на часы, потом повернулся к Гамильтону Бергеру:
— Приглашайте своего следующего свидетеля, господин окружной прокурор.
— Ангус Макинтош, — с недовольной гримасой вызвал Гамильтон Бергер. — Мистер Макинтош уже принимал присягу и описывал свои обязанности в полицейской лаборатории.
Макинтош снова занял место для дачи показаний.
— Несколько минут назад лейтенант Трэгг передал вам банку с мукой, не так ли?
— Да, сэр.
— Что вы сделали с этой банкой?
— Я хотел сфотографировать банку и снять отпечатки пальцев, поэтому высыпал содержимое.
— И что вы обнаружили?
— Наличные в пятидесяти- и стодолларовых купюрах на общую сумму двадцать три тысячи пятьсот пятьдесят долларов.
Среди присяжных началось шевеление.
— Где сейчас находятся эти деньги?
— В полицейской лаборатории.
— Вы можете проводить перекрестный допрос, — повернулся Гамильтон Бергер к Мейсону.
— У меня нет вопросов, — сказал Мейсон и обратился к судье Ланкершиму: — А теперь, Ваша честь, у защиты нет возражений против того, чтобы отложить слушание дела до завтрашнего утра, как просил господин окружной прокурор.
— Обвинению отсрочка больше не требуется, — заявил Гамильтон Бергер. — Мы закончили представление нашей версии.
— Защита не будет представлять свою версию, — немедленно объявил Мейсон. — Сейчас половина пятого. Я считаю, что прения с каждой стороны можно ограничить десятью минутами.
— Я не готов в настоящий момент выступать с прениями, к тому же мне недостаточно десяти минут, — сказал окружной прокурор. — Последние события в деле были настолько поразительными, что мне необходимо соотнести появление новых находок с остальными фактами дела.
— Почему в таком случае вы не согласились на отсрочку, предложенную защитой? — поинтересовался судья Ланкершим.
Гамильтон Бергер молчал.
— Очевидно, вы хотели посмотреть, какие доказательства представит защита, — продолжал судья Ланкершим. — Адвокат согласился на отсрочку, вы от нее отказались.
— Но, Ваша честь, я готов к перекрестному допросу выставляемых защитой свидетелей, но не к прениям, — запротестовал Гамильтон Бергер.
Судья Ланкершим покачал головой.
— Слушание закончится в пять часов, — объявил он. — Начинайте, господин окружной прокурор. Суд ограничивает прения с каждой стороны двадцатью минутами.
Гамильтону Бергеру ничего не оставалось, кроме как принять решение судьи. Он встал прямо перед присяжными и начал свою речь:
— В связи с установленными судом ограничениями и неожиданным развитием событий, я не готов к длинной речи. Однако я заявляю, что обвиняемая и ее наниматель, мистер Перри Мейсон, постарались увести со сцены важных свидетелей. То, что было сделано в отношении свидетеля Лунка, практически не оспаривалось. Правда, обвиняемую судят не за это, но ее намерение увезти свидетеля ясно показало всем, что предприняли она и ее наниматель, когда прятали от полиции мистера Лунка. Мы требуем вынесения приговора обвиняемой на основании представленных доказательств. Независимо от того, что сделал Франклин Шор, я считаю, что никто из присяжных не сомневается в том, с какой целью мисс Делла Стрит отправилась в дом Томаса Лунка рано утром четырнадцатого числа: чтобы увести со сцены Франклина Шора. В соответствии со статьями сто тридцать шесть и сто тридцать шесть пункт два нашего Уголовного кодекса, попытка необязательно должна увенчаться успехом, чтобы являться преступлением.
Гамильтон Бергер взглянул на часы и понял, что поставил Перри Мейсона в такое положение, что тому придется закончить выступление до завершения слушания в этот день, что выгодно стороне обвинения, которая сможет обдумать все развитие событий, перед тем как Гамильтону Бергеру придется выступать с заключительной речью. Окружной прокурор вернулся на свое место и сел.
Мейсон встал, проследовал к несколько удивленным присяжным и улыбнулся им.
— Обвинение не имеет права перекладывать ношу представления доказательств на защиту, пока не доказало вначале вину обвиняемой вне всякого разумного сомнения, — начал Мейсон. — Франклина Шора не было в доме Лунка, когда там появилась Делла Стрит. Я не приглашал никаких свидетелей, потому что доказательства, представленные обвинением, убедительно подтверждают мою точку зрения. Я не стану комментировать доказательства, связанные с мукой. Я прокомментирую только действия котенка. Кто-то открыл банку с мукой, туда положили какой-то предмет. Может, револьвер, может, пачку наличных, может, и то и другое. Котенка — игривое, неосторожное, бесстрашное животное — привлекло движение человеческих рук. Он прыгнул в банку с мукой, но его тут же оттолкнули, после чего он побежал сквозь приоткрытую дверь во вторую спальню и прыгнул на кровать. Очевидно, что в тот момент кровать была пуста. Также очевидно, что потом котенок спрыгнул с другой стороны кровати, прошел через ванную комнату и запрыгнул на кровать в первой спальне. Дамы и господа, я прошу окружного прокурора, раз это дело основывается на косвенных уликах, объяснить вам одну вещь — а до этого позвольте напомнить вам, что раз мы основываемся только на косвенных уликах, закон требует, чтобы вы оправдали обвиняемую, если представленные доказательства не доказывают ее вину все всякого сомнения, а также не могут быть объяснены разумно никоим другим образом, кроме как через ее вину. Я прошу окружного прокурора объяснить вам, дамы и господа, почему котенок, после того, как залез в муку и прыгнул на кровать Франклина Б. Шора, спрыгнул с нее, отправился в первую спальню и свернулся клубочком на кровати в первой спальне? Если окружной прокурор основывает свою версию только на косвенных уликах, то он должен обосновать каждую из них. Поэтому пусть утром окружной прокурор объяснит поведение котенка. Это интересный вопрос. А вы — ведь многие из вас определенно знают кошек, их психологию и повадки, — я не сомневаюсь, приготовите свой ответ. На этом я заканчиваю первую речь, дамы и господа.