Эрл Гарднер – Дело о предубежденном попугае (страница 33)

— Приготовив себе легкий завтрак.

— На скорую руку, да, я бы так его назвал. Оно и понятно, если человек поднимается в 5.30 утра в день открытия рыболовного сезона, ему не до еды. Он спешит на реку.

— Понятно, — сказал Мейсон, — когда мистер Сейбин вернулся с рыбалки, он страшно торопился приготовить себе что-то поесть. Видимо, это было первое, что он сделал после того, как снял с себя сапоги. Следующее было бы: вымыть рыбу и положить ее в холодильник. Так?

— Правильно.

— Однако, согласно вашей теории, он сначала положил в печку дрова, приготовил даже растопку, оставалось только поднести спичку. На все это потребовалось бы порядочно времени. И только потом подумал бы о рыбе.

Физиономия сержанта на минуту омрачилась, затем он сказал:

— Вы правы. Это нелогично. Дрова он приготовил с вечера. Утром ему было не до этого. Конечно, было холодно, когда он поднялся, но он быстренько пошел на кухню, приготовил завтрак и отправился на реку.

— Верно. Но ведь вечером у него были все основания затопить печку.

— Что вы имеете в виду?

— Вот что: мы знаем, что он был в хижине в четыре часа дня в понедельник, пятого числа. Можно предположить, что он оставался там вплоть до двадцати часов вечера, когда он пошел позвонить по телефону. Если вечером было холодно, почему он не затопил?

— По-видимому, он так и сделал. Ничто этому не противоречит.

— Правильно. Однако, когда был обнаружен труп, в топке лежали дрова, растопка и все такое. Если допустить, что печка топилась вечером в понедельник, то тогда еще не остыли бы угли. Значит, остается предположить, что он положил в печку дрова, приготовил растопку, вернувшись с рыбалки, прежде чем занялся рыбой. Вам это кажется логичным?

После минутного колебания, сержант сказал:

— Это, по существу, мелочь. Она погоды не делает. Частенько наталкиваешься на такие пустяки, которые не вяжутся с общим разъяснением обстоятельств и доказательств.

— Понятно. И когда вы наталкиваетесь на такие мелочи, сержант, что вы делаете?

— Просто их игнорирую.

— Сколько же мелочей вы игнорировали, когда пришли к определенному мнению, что Фремонта К. Сейбина убила Эллен Монтейз?

— Только эту.

— Великолепно. Давайте взглянем на свидетельства под несколько другим углом. Возьмем, например, будильник. Завод звонка кончился, да?

— Да.

— Где стоял будильник?

— На тумбочке возле кровати.

— Недалеко от спящего?

— Да.

— Рукой можно было до него дотянуться?

— Да.

— Кстати, постель была застлана?

— Да.

— Подведем итог. Поднявшись утром в 5.30, чтобы отправиться на рыбалку, мистер Сейбин задержался, чтобы приготовить дрова для печки, застлать кровать, помыть за собой тарелки.

— Разве так долго застлать кровать?

— А вы не заметили, белье на постели было чистое или нет?

— Абсолютно чистое.

— Выходит, что он не только застлал постель, но и поменял на ней белье. Грязное белье вы нашли, сержант?

— Не помню…

— Прачечной поблизости нет. Так что, по всей вероятности, белье приходилось увозить в город и отдавать его там в стирку, а взамен его привозить чистое.

— Наверное, так оно и было.

— Так куда же девалась смена грязного белья с постели?

— Не знаю, — раздраженно отрезал сержант, — разве можно вот так сразу учесть все мелочи?

— Совершенно верно… Тогда вернемся, сержант, к будильнику. Вы сказали, что завод боя кончился полностью?

— Да.

— Разве на будильнике не было кнопки отключающей звонок?

— Конечно, была.

— Скажите, сержант, разве бывает так, чтобы человек не прерывал звон будильника?

— Одни люди спят более чутко, другие менее.

— Точно, но когда человек просыпается от звонка будильника, его первый, чисто инстинктивный жест — нажать на кнопку и отключить звонок. Если, конечно, будильник находится близко от него.

— Не всегда так бывает, — возразил сержант, мрачневший буквально на глазах. — Многие люди снова засыпают, нажав на кнопку. Поэтому они специально ставят будильник подальше, чтобы до него нельзя было дотянуться.

— Согласен, но в данном-то случае будильник стоял на тумбочке рядом с кроватью?

— Да.

— Но он не прекратил звона?

— Я же говорил, некоторые люди очень крепко спят.

— Вы хотите сказать, что он не проснулся до тех пор, пока не кончился звонок будильника?

— Да.

— А потом, после того, будильник уже не звонил. Так?

— Все эти рассуждения нас ни к чему не приведут, — окончательно разозлившись, промямлил сержант. — Завод в будильнике кончился, правильно. Разве это так уж важно? Сейбин-то все равно поднялся, он не лежал в постели. Допускаю, что он не слышал звонка, проспал и страшно перепугался, что опоздает к началу рыбалки.

— И все же приготовил себе завтрак, помыл посуду, приготовил дрова в топке, застелил постель новым бельем, а старое отвез в город и сдал в стирку. И лишь после этого отправился ловить рыбу.

— Что за абсурд?

— Почему абсурд? — спросил Мейсон.

Голкомб молчал.

— Хорошо, сержант, раз вас затрудняет ответ на этот вопрос, вернемся снова к будильнику. Помнится, в свое время вы проделывали эксперименты с подобными будильниками, проверяя, сколько времени им требуется, чтобы полностью израсходовать завод.

— Правильно. Мы проверили этот будильник и позвонили на фирму. Завода хватает на 32 часа 20 минут. Это соответствует техническим нормативам производства.

— В таком случае, — сказал Мейсон, — меня интересует, как по вашему, с утра или с вечера был заведен будильник?

— Да. Что тут особенного?

— Меня интересует — с утра или с вечера?

— Вечера, — ответил сержант. — Ведь бой был установлен на 5.30 утра. Значит любой нормальный человек его завел бы вечером иначе звонок раздался бы в пять тридцать вечера пятого числа.

— Прекрасно. Именно это я и хотел уточнить. Пойдем дальше. Вы проверили все по линии телефонных разговоров, междугородных, разумеется, которые состоялись с телефона в хижине?