Эрл Гарднер – Дело о предубежденном попугае (страница 3)

— Сколько ему лет?

— Двадцать шесть. Его мамочка ухитрилась протащить его через колледж. Но он смотрит на образование как на то волшебное слово, которое дает ему возможность прошагать по жизни, не работая. Ну, а когда его мать выскочила за моего отца, он стал получать от нее огромные суммы. И он реагировал на это именно так, как можно было ожидать при данных обстоятельствах. Он относится с большим презрением к тем, кто работает, и именует их не иначе как быдло.

— Скажите, лично вы имеете хоть какое-нибудь представление, кто убил вашего отца?

— Ни малейшего. А если бы у меня возникли какие-нибудь подозрения, я бы постарался их сразу же подавить. Мне не хочется дурно думать о тех людях, которых я знаю. То есть до тех пор, пока у меня не будет доказательств, мистер Мейсон. Я хочу, чтобы восторжествовал закон.

— Были ли у вашего отца враги?

— Нет, если не считать… Вы должны кое-что узнать. Про один факт полиции известно, про второй нет.

— Да, слушаю.

— В газетах об этом не упоминалось, но в хижине отца находилось несколько предметов женского туалета весьма интимного плана. Я-то думаю, что их там специально оставил убийца, чтобы возбудить против отца общественное мнение и вызвать симпатию к вдове.

— Понятно. Что еще?

— Возможно, это очень важный момент, мистер Мейсон. Наверное, вы обратили внимание на газетное сообщение о том, что мой отец был нежно привязан к попугаю?

Мейсон кивнул.

— Казанову отцу подарил года три назад его брат, страстный любитель попугаев. И вскоре отец души не чаял в попугае. Он его повсюду возил с собой… Но только тот попугай, которого нашли в домике возле тела отца, вовсе не Казанова. Это совсем другой попугай.

Мейсон заинтересовался.

— Вы уверены? — спросил он.

— Абсолютно.

— Откуда вы знаете?

— Прежде всего этот попугай неприхотлив в еде. А Казанова был невыносимым привередой.

— Возможно, тут все дело в перемене обстановки. Ведь попугаи…

— Прошу прощения, мистер Мейсон. Я еще не все рассказал. У Казановы на правой лапе не хватало одного когтя. У этой птицы все в порядке.

Мейсон свел брови.

— Но какого черта кому-то вздумалось подменить попугая?

— По-видимому, попугай играет гораздо большую роль, чем это кажется с первого взгляда. Я не сомневаюсь, что в момент убийства в горной хижине с отцом находился Казанова. Возможно, он что-то видел или слышал и каким-то образом мог выдать убийцу… вот его и заменили другой птицей.

— Убийце было бы гораздо проще убить попугая.

— Я все это понимаю, отдаю себе отчет также и в том, что моя теория нелепа. Но никакого другого объяснения я найти не смог.

— Почему вы не сказали полиции про попугая?

Сейбин покачал головой. Теперь он уже не пытался скрывать свою усталость.

— Я понимаю, что полиция просто не в состоянии утаить все факты от прессы, ну, а в то, что полиция сумеет раскрыть это дело, у меня нет веры. Мне кажется, им просто не по зубам такое сложное преступление. Не сомневаюсь, вы обнаружите какие-нибудь новые ниточки. Я рассказал полиции только то, что посчитал абсолютно необходимым, не высовываясь со своими соображениями и наблюдениями. Надеюсь, вы не побежите в полицию. Пусть они стараются самостоятельно.

Поднявшись с места и потянувшись за шляпой, Сейбин показал, что разговор окончен.

— Большое вам спасибо, мистер Мейсон. Теперь, после того как вы взялись за мое дело, мне дышится свободнее.

Глава 2

Перри Мейсон мерил шагами свой кабинет, на ходу бросая отдельные реплики Полу Дрейку, который по своей привычке уселся поперек кресла, перекинув ноги через один подлокотник и навалившись спиной на другой. В руке у него была записная книжка и авторучка, которой он иногда делал какие-то пометки.

— Подмененный попугай — тот ключ, который мы получили раньше полиции. Птица привыкла к крепким выражениям, как мне сказал Сейбин-младший. Позднее станет ясно, почему попугая подменили. Ну, а пока надо распутать хоть один клубочек: узнать, где раздобыли этого сквернослова. Мне думается, это не будет сложно. Надеюсь, мы опередим полицию. Обычной линией расследования нам за ними не угнаться, вот и приходится браться за то, что в наших возможностях.

— Как в отношении розовой нейлоновой рубашечки? — спросил Дрейк. — Что будем делать?

— Ничего. Не сомневаюсь, что в ночную рубашку зубами и ногтями вцепилась полиция. Скажи, Пол, что тебе вообще известно о данном деле?

— Немногим больше того, что я прочитал в газетах, но один из моих приятелей газетчиков выспрашивал меня об оружии.

— Что его интересовало?

— Из какого оружия убили Сейбина.

— А почему это важно?

— Как я понял, это какой-то полу-игрушечный пистолетик старинного образца, такой маленький, что его можно спрятать в жилетном кармане.

— Какого калибра?

— Очень редкого — 4.1 мм..

— Попытайся выяснить, какие к нему требуются патроны, есть ли они в продаже… Впрочем, нет. Этим тоже займется полиция. Так что твоя забота — попугай. Проверь все зоомагазины, выясни, каких птиц продавали на протяжении двух последних недель.

Захлопнув книжку, Пол с присущим ему безразличным видом принялся разглядывать адвоката.

—  Перри, как глубоко я могу залезть в прошлое миссис Сейбин и ее сыночка?

— Мне нужно все, что только можно разузнать.

— Давай повторим, не позабыл ли я что-нибудь. Раздобыть материал о вдове и ее отпрыске, Стиве. Потом проверить зоомагазины и найти, где был приобретен попугай — грубиян и сквернослов. Узнать все, что возможно, об охотничьем домике в горах и о разыгравшейся в нем трагедии. Раздобыть фотографии внутренних помещений и… что касается внешнего вида хижины, он тебя не интересует?

— Нет, Пол, я собираюсь туда съездить и все сам осмотреть. Меня интересуют только снимки, которые сделала полиция, обнаружив тело.

— Я побежал, — сказал Пол, выбираясь из кресла.

— Ну и еще, — заметил Мейсон, когда детектив уже был на пороге, — если убийца заменил Казанову, что случилось с птицей?

— Что можно сделать с попугаем? Например, испечь с ним пирог. Или приготовить паштет и намазать на тосты, — ответил Пол, подмигивая Мейсону.

— Обычно попугаев сажают в клетки и слушают, что они говорят.

— Неужели? А я и не знал.

— Брось свои шуточки. Я совершенно серьезен. Мне думается, что именно так и поступил тот человек, который произвел подмену. Ему было любопытно послушать, что скажет Казанова.

— А ведь это мысль!

— Более того, убийца мог переехать в другое место. Не мешает проверить, не появилось ли где-нибудь новых попугаев.

— Ты хочешь, чтобы я провел перепись всех попугаев в стране? Или прикажешь организовать выставку попугаев и ждать, когда мне приволокут твоего Казанову?

— Мне думается, попугаев немного. Птицы шумные и требуют много места. Как правило, люди, живущие в городе, попугаев не держат. Надо искать по пригородам, где нет сварливых соседей за стеной, которые будут вечно жаловаться на беспокойство. По-моему, есть даже какое-то городское постановление в отношении попугаев в многоквартирных домах. Поэтому я полагаю, что основные сведения ты раздобудешь в зоомагазинах. Выясни относительно покупок новых клеток. Ну, а потом узнай, не спрашивал ли кто-нибудь об уходе за попугаями, как их кормить и все такое. Кстати, зоомагазин расположен неподалеку, через квартал. Его владелец, Карл Хелмонд, мой клиент. Не исключено, что у него есть сведения о тех, кто держит попугаев в ближайших пригородах. Он тебе прочитает целую лекцию, можешь не сомневаться. Короче, брось на это дело всех своих свободных людей.

— Хорошо. Я пошел.

Мейсон кивнул Делле:

— Поехали, Делла, взглянем на эту хижину.

Дорога извилистой лентой проходила по глубокому каньону, петляя и изгибаясь наподобие раненой змеи. Внизу, через огромные валуны с грозным ворчанием бежала речушка, вся в белой пене и брызгах.

Наверху было сухо, в воздухе пахло сосновой смолой и хвоей. Жара почти не ощущалась.

Они добрались до поворота, где горный ручей разлился естественным, весьма живописным озерком, в тот момент переполненным, вода из которого пересекала дорогу  через водопропускную трубу и низвергалась в речку радужным каскадом.

Мейсон остановил машину и сказал:

— Пусть немного остынет мотор, а мы попьем горной воды… Та-ак, сюда направляется полицейская машина.