Эрл Биггерс – Дом без ключа (страница 22)
В субботу утром Джон проснулся от шума целой эскадрильи аэропланов, пролетавшей над его виллой. К гавани приближался американский флот, и его младшие братья вылетели к морю и радостно кружились вокруг судов. В городе царило праздничное настроение, дома украсились флагами. Вскоре на улицах появились элегантные моряки. Они с шумом носились в автомобилях, заполняли трамваи. Вечером предстоял большой бал в «Стрэнд Отеле», и Джон, вышедший прогуляться, увидел, что все моряки устремились к Вайкики; каждый из них был с молоденькой хорошенькой барышней, сияющей от удовольствия и весело болтавшей с кавалером.
Джон вдруг почувствовал тоскливое одиночество. Каждое хорошенькое женское личико напоминало ему Карлотту Эган. Он свернул в ближайшую улицу и быстро направился к отелю «Рифы и пальмы». Владелец его стоял за конторкой. Теперь его глаза смотрели спокойно и хладнокровно.
– Добрый вечер, мистер Эган! Или вас надо называть мистером Копом? – приветствовал его Джон.
– О, нет, можно по-старому! Привык уже к этому имени. Очень рад видеть вас, мистер Уинтерслип. Карлотта сейчас выйдет!
Джон бросил взгляд на большую приемную. В ней царил ужасный беспорядок. Грязные стремянки, жестянки с красками, куски обоев.
– Что это у вас тут делается, мистер Эган?
– Подновляю свой старый ящик! Мы ведь теперь принадлежим к настоящему обществу, – смеясь, ответил Эган. – Да, сэр, отель «Рифы и пальмы» долгое время был в загоне у так называемой хорошей публики. Но с тех пор, как гонолулское общество узнало, что я через брата связан с британским адмиралтейством, мой отель показался сразу очень интересным местом. На пятичасовой чай сходится масса публики. Все это, конечно, только воображение. Но уж таков Гонолулу!
– Ах, то же самое и в Бостоне! – заметил Джон.
– Совершенно верно! Из-за этого лицемерия и лжи я много-много лет тому назад убежал из Англии, и не будь Кэри, я и теперь послал бы все это к черту. Но женщины смотрят на все иными глазами. Ей приятно, что всякие достопочтенные дамы благосклонно смотрят на нее. Досужие люди даже раскопали, что мой кузен Джорж получил в свое время дворянство за изготовление какого-то особого мыла. – Эган скорчил гримасу. – Видит Бог, я никогда не стал бы упоминать об этом, но у общества очень оригинальная мерка для оценки людей…
– А ваш брат Артур живет у вас?
– Да, но сейчас он снова уехал на Фэннингский архипелаг. Когда он вернется, Кэри уедет с ним в Англию. Да, я пошлю ее в Англию. Мне удалось получить деньги под вторую закладную. Это тоже результат недавно открытой связи с британским адмиралтейством и производством мыла! А вот и Кэри!
Появилась Карлотта. Она была в вечернем туалете из какой-то блестящей материи. Черные волосы были как-то особенно причесаны, плечи сверкали ослепительной белизной. Глаза радостно сияли. Никогда еще Карлотта не казалась ему такой красавицей, как сегодня.
– Ах, вы, изменник! – затараторила девушка. – Вы совсем забыли нас!
– Этого быть не может, мисс Карлотта. Но я был очень занят…
Услышав шаги за спиной, Джон обернулся. Повернул голову и увидел одного из этих вездесущих лейтенантов – стройного белокурого Адониса с фуражкой в руке и с обаятельной улыбкой на устах.
– Позвольте вас познакомить. Мистер Уинтерслип из Бостона, лейтенант Бузе из Ричмонда.
– Очень рад! – проговорил молодой человек, не отрывая взора от прелестного лица девушки. «По-видимому, какой-то обитатель отеля, этот Уинтерслип», – таков был, очевидно, ход мыслей лейтенанта.
– Кэри! Вы готовы? Автомобиль ждет.
– Простите, мистер Уинтерслип, но нам надо ехать! – защебетала Карлотта. – Мы торопимся на бал. Вы понимаете, что конец недели предоставляется флоту. Вы зайдете к нам как-нибудь в другой раз?
– Конечно! – ответил Джон.
Юная пара скрылась. Джон простился с Эганом и уныло поплелся домой. Он чувствовал себя стариком. Ведь ему скоро тридцать лет! Да, дорогу молодежи… Ах, если бы не убийство Дэна, он завтра же уехал бы к себе в Бостон.
Дома никого не было. Зазвонил телефон.
– Я слушаю! – сказал Джон, сняв трубку.
– У телефона Чарли Чан! – произнес голос. – Это вы, мистер Уинтерслип? Великолепно! Великие события скоро произойдут. Приезжайте возможно скорее в аптекарский склад Лиу Ин, Ривер стрит 927. Местность известна?
– Найду!
– На берегу реки. Итак, я вас жду. Прощайте!
Длинный ряд грязных магазинов тянулся вдоль Ривер стрит. У дома номер 927, где помещалась торговля Лиу Ина, Джон остановился. Несколько китайцев сидели за ширмой и играли в какую-то игру. Джон открыл дверь; зазвенел звонок, и ему навстречу вышел пожилой китаец.
– Мне надо видеть мистера Чана! – сказал Джон.
Старик кивнул головой и указал ему на дверь с красной занавеской, ведущей в заднюю часть лавки. Джон очутился в комнате, очень скудно и грязно меблированной. За столом сидел огромный рыжий детина, от которого пахло морем.
– Здравствуйте! – вскрикнул рыжий.
– А мистер Чан уже здесь?
– Еще нет, но скоро будет. Садитесь! Эй, Лиу, дайка нам по стаканчику твоего проклятого рисового вина! Садитесь сюда. Придет Чан, я расскажу вам интересную историю.
– Неужели?
– Да.
Джон осмотрелся в комнате. В задней стене была запертая дверь.
Он поднял глаза на парня, и в этот момент в его мозгу ясно пронеслась мысль, что его заманили в ловушку. Он понял, что не Чан вызывал его к телефону. Как это сразу он не заметил обмана. Чан не употребил бы такого выражения «местность известна»!
– За ваше здоровье, сэр! – произнес рыжий, поднимая стакан.
Джон взял стакан, но затем снова поставил его на стол:
– К сожалению, я не могу выпить с вами! – решительно произнес он.
– Что?! Не хотите выпить со мной? Это еще что такое?
– Да, не хочу и ухожу! – И он сделал шаг по направлению к красной портьере.
Матрос молча встал и загородил ему дорогу. Джон, убедившись в бесплодности слов, ударил парня кулаком по лицу. Быстро и ловко парировал матрос этот удар. Еще секунда, и комната превратилась в поле битвы… Перед Джоном завертелась красная портьера, рыжие волосы, красный свет, огромные волосатые руки, стремившиеся попасть в его физиономию. Как это сказал Роджер? «Дрался ли ты когда-нибудь с судовым офицером, попросту, на кулаках, сыпавшихся, подобно ударам молота?» Нет, никогда не дрался, но теперь он познал и этот способ борьбы. Здесь он находился в лучшем положении, чем на чердаке в Сан-Франциско. Здесь он ждал нападения и мог защищаться. Он снова и снова пытался схватиться за красную портьеру, но сильные руки матроса отбрасывали его назад, и ему снова приходилось выдерживать атаку. Матрос пробовал дать ему нокаут и осыпал таким градом метких ударов, что счастливый исход борьбы – с точки зрения рыжего – был только вопросом времени. Как разъяренные звери, они носились по комнате, а странные восточные люди спокойно играли в какую-то игру в соседнем помещении.
Джон чувствовал, что его силы иссякают, он едва дышал, но прекрасно понимал, что гигант не начинал бороться по-настоящему. И он решил взять противника хитростью; он опрокинул стол, лампа с треском грохнулась на пол, мрак окутал поле сражения, но при последней вспышке огня, он видел, что матрос наступает на него; и тогда Джон, помня испытанный студенческий прием, упал на колени и сразу напал на противника. Культура победила. Матрос рухнул на пол, а Джон кинулся к задней двери, которая оказалась незапертой, и выскочил из комнаты.
Он опрометью пробежал по какому-то пустынному двору, перелез через забор и очутился в Ривер Дистрикт, куда обычно не заглядывает приличная публика. Здесь на мрачных, темных, грязных улицах, не имеющих ни входа ни выхода, живет пять наций. Некоторые дома построены на одном уровне с улицей, другие гораздо ниже, без всякого плана. У Джона было такое чувство, как будто он попал в какой-то призрачный мир. Остановившись, он услышал визгливые звуки китайской музыки, стрекотанье пишущей машинки, хрип дешевого граммофона, наигрывавшего американский джаз, отдаленный гудок автомобиля, отчаянный плач японского ребенка. Услышав шаги на соседнем дворе, он побежал.
Надо было во что бы то ни стало выбраться из этого лабиринта таинственных улиц и переулков. Из темноты ему грозили странно разрисованные рожи; какой-то Вавилон наречий, жуткое сверкание глаз, чья-то костлявая рука, опустившаяся на его плечо. Под фонарем стояла кучка бледных истасканных китаянок, которые при его приближении стали перешептываться. Остановившись на момент, чтобы перевести дух, он услышал топот множества ног, босых ног, ног в сандалиях, услышал шлепанье деревянных башмаков, поскрипывание дешевых сапог, изготовляющихся на его родине – Массачусетсе. А затем тяжелый стук грубых сапог, какие обыкновенно носят морские волки. Джон побежал дальше.
Выбежав на сравнительно спокойную Ривер Стрит, он убедился, что описал круг, так как снова оказался около лавки Лиу Ина. Оглянувшись, он увидел рыжего, который бежал за ним. У тротуара стоял автомобиль. Джон быстрыми шагами бросился к нему.
– Поезжайте скорее!
– Занят, – ответил шофер с заспанной японской физиономией.
– Мне нет дела… – начал Джон и вдруг его взор упал на руку шофера. Он замер на месте: на руке шофера были часы-браслет со светящимся циферблатом, и на нем недоставало цифры два.