Эрина Морен – Скоростной шторм (страница 10)

Комната окутывает тьмой, которая аккомпанирует тьме внутри меня. Серые стены, неоновая лента по периметру потолка и кровать размера кинг-сайз с черным шелковым постельным бельем.

Кто-то может посчитать такую обстановку гнетущей и мрачной, но мне это по душе. Тьма прекрасна. Она обладает красотой, которая часто остается незамеченной в повседневной суете.

Темнота окутывает мир мягким покрывалом, создавая атмосферу покоя и уединения. Звуки становятся более отчетливыми, и каждый из них приобретает особое значение.

Во тьме все становится интимнее, потому что тьма – это занавес, за которым исчезает все лишнее. Свет разоблачает, он требует позы и лица, а темнота наоборот. Она позволяет тебе быть самим собой, быть голосом без имени. В ней исчезают углы и границы дозволенного. И в этот момент чувства обнажаются быстрее, чем кожа.

Я ложусь в свою постель, уже предвкушая второй раунд с моей маленькой лисичкой.

***

Весь день я слежу за ней через скрытые камеры. Исходя из увиденного установил, что она собирается в Айкон Парк рядом с Даунтауном. Айкон Парк – местный парк аттракционов, где на Хэллоуин все посетители наряжаются в самые разные костюмы, примеряют всевозможные образы, а прокат на абсолютно любом аттракционе бесплатный.

Она планирует посетить его вместе с подругой детства из другого штата, которая приезжает сюда каждый год. Это не проблема, не придется изолировать Фию от её подружки, чтобы вдоволь насладиться нашей маленькой игрой, которую я для неё приготовил. Ей должно понравиться.

Вечером я хочу довести её до безумства, ужаса, который будет сводить её с ума. Как никак это Хэллоуин. Озираясь на часы, вновь захожу в приложение для отслеживания. В её доме пусто, значит она уже уехала.

Беру все необходимое, и направляюсь к выходу из своего двухэтажного дома. Средством передвижения на сегодня я выбрал свой темно-синий Ford Mustang, а не байк, как это было обычно. Но, сегодняшняя ночь предвещает быть особенной. Я это чувствую всем своим нутром.

Фары вырезают из темноты моего гаража узкий коридор света и я выезжаю на дорогу. Дорожная разметка мелькает и теряется сзади меня. Ощущая под сиденьем тихое урчание машины, которое чуть отдается вибрацией под ладонью на руле я пребываю в блаженном напряжении. Я еду без спешки – никуда не тороплюсь, просто спокойно, размеренно еду.

В салоне авто полумрак, лишь мягкий свет от приборной панели освещает маленькое пространство, играет инструментал "Lil Wayne и Drake – She Will". А прохладный воздух из приоткрытого окна обдувает мои темные волосы и лицо.

Айкон Парк во время Хэллоуина превращается в мрачную, завораживающую сказку с элементами ужаса. Вместо обычной яркой иллюминации – тусклые фонари, светящиеся тыквы с кривыми ухмылками, гирлянды из черепов и паутины.

Деревья и здания украшены искусственными летучими мышами, черными лентами и тряпичными фигурами ведьм, привидений и зомби из пост апокалипсиса.

В воздухе пахнет карамелью, дымом и легким ароматом горелых тыкв. Зловещая музыка и жуткий смех, доносящиеся из динамиков бьет по моим ушам когда я вхожу на территорию парка. Все аттракционы работают в полную силу, в доме с приведениями, кажется, больше тумана и пронзающих слух криков.

Детям раздают конфеты, но они выглядят как будто из фильмов ужасов – в форме отрубленных окровавленных пальцев, глаз и черепков. Аниматоры в костюмах монстров и вампиров бродят между посетителями в точности как я, ища среди всех свою маленькую лисичку. Проходя у дома с привидениями я все же нахожу её.

Она стоит под тусклой подсветкой, словно её вытащили из старого сундука, забытого временем. Черт возьми, моя девочка сейчас ахренительно выглядит, будучи в образе старой сломанной куклы.

На ней короткое кружевное платье черного цвета с пышной юбкой и изорванным подолом, который выглядит так, будто кто-то хватался за него и не отпускал. Корсет туго стягивает талию, подчеркнув её хрупкий вид. Один чулок спущен, а второй украшен искусственными разрезами.

Её большие серые глаза выделяет черная подводка, на щеках нежный розовый румянец, а губы накрашены красной помадой. Светло-каштановые волосы распущены и слегка завиты на концах. И она в этом образе, будто специально раздражая еще больше, делает меня чертовски твердым.

Наблюдаю, как она со своей подругой, облаченной в образ Харли Квинн, входит в дом с приведениями. Сейчас. Натягиваю на лицо маску, предвкушая шоу, которое начинается прямо сейчас. Быстро прошмыгнув через всю очередь, вхожу следом, слыша недовольные возгласы за спиной. Но мне абсолютно плевать на них, и они теряются как только дверь закрывается.

Раунд второй, лисичка.

Глава 9. Фия / Кайл

Фия

Ужас подкрадывается не сразу. Сначала идет тень, мелькающая краем глаза, едва уловимый холод, пробегающий вдоль позвоночника, будто сама тьма дышит за твоей спиной.

Сердце замедляет ход, а затем вдруг срывается в бешеный галоп, от чего каждый его удар отзывается глухим гулом в ушах. Стены вокруг тебя, кажется, начинают дышать, сдвигаясь все ближе. Воздух становится вязким как смола, липким, и с каждым вдохом кажется, что он цепляется за горло, создавая препятствие крику, чтобы тот сорвался с губ.

Рассудок бьется, как птица в клетке, пытаясь найти выход, но суровая реальность вдруг искажается – привычное становится чужим, лица – масками, свет – ловушкой дьявола. И тогда приходит осознание: ты один, и ничто не может спасти тебя.

Ужас – это не просто страх. Это безысходность, тишина, в который слышен исключительно собственный страх, обнаженный, как нервы под кожей. Он растекается по сознанию, как ртуть – холодный, плотный, неумолимо точный.

В этом состоянии нет логики. Ужас лишает тебя способности мыслить здраво, только чувствовать. И главное чувство – обреченность. Ты не уверен, чего боишься, но знаешь: это приближается. Это здесь. Оно уже смотрит на тебя.

Как только мы с Харпер переступили порог дома с привидениями, холод пробежал по коже, заставляя её покрыться мурашками. Не от страха, а от странного, влажного воздуха.

Свет прожекторов едва пробивается сквозь паутину, нависшую в углах и кажется, что сама тьма тягучая, склизкая – будто ты застреваешь в ней при каждом шаге.

Деревянный пол скрипит под ногами, отдаваясь в груди как это чьего-то сердцебиения. Сначала я думала, что это просто эффекты, записанный звук, автоматы, но с каждой секундой внутри нарастало леденящее душу ощущение, что за моей спиной кто-то идет, за исключением моей подруги.

Мы с Харпер Бридж знакомы с детства. Раньше мы жили по соседству и часто проводили время вместе. Это было неизбежно, так как наши родители были хорошими приятелями и частенько собирались за одним столом. Так было до одиннадцати лет, ровно до того момента как её семье не пришлось переехать из-за финансовых трудностей. Харп идеальный прототип девушки с чистой душой: волосы, затонированные в цвет розового золота, едва заметные издалека веснушки на носу и щеках, а её характер искрится добротой.

Неожиданно, из-за угла, на нас бросается привидение, облаченное в нереально правдоподобный костюм. Из моего рта вырывается пронзительный крик, и мы бежим к лестнице, ведущей в подвал.

Стены здесь чертовски узкие, словно они намеренно хотят заставить меня потеряться. Проходя вдоль коридора подвала, в нескольких тусклых зеркалах, измазанных в искусственной крови, ловлю свое отражение. Только, кажется, что это совсем не я. Платье вроде бы то же, макияж и волосы те же, но лицо совершенно другое. Слишком искаженное страхом. Поэтому, из-за этого жуткого зрелища, стараюсь не вглядываться слишком долго.

Каждый звук – звон цепей, капающая вода. Вдруг раздается чей-то сдавленный смешок, пробивающий меня до дрожи. Это было не просто пугающе, это казалось личным, как будто дом знал все мои самые потайные страхи и играл на этом.

Я знаю, что это просто страшный аттракцион. Шепча себе это снова и снова, пытаясь найти выход из дома, но всё не нахожу, а актер только приближается ко мне. В темноте, замечаю блеск чего-то в его руках, и истошно кричу, когда понимаю, что это бензопила.

Срываясь с места, бегу снова по лестнице, но уже вверх, проносясь мимо декораций в виде других призраков. Твою мать, Харпер. Я совсем забыла о ней под воздействием этого будоражащего чувства. Продолжаю бежать из одного конца дома в другой, периодически оглядываясь через плечо, в надежде, что маньяк оторвался от меня.

Белая маска Джейсона Вурхиза из фильма «Пятница 13-е» неумолимо несется позади, заводя бензопилу, что только усиливает громкость моего визга. Его шаги отдают в барабанные перепонки, а моё дыхание сбивается от бега.

Влетаю в открытую дверь, запирая её за собой. Прислонившись к ней спиной я стараюсь отдышаться, после чего осматриваюсь в комнате, когда глаза уже привыкли к кромешной темноте.

Потолок теряется в тени, где едва заметно шевелилась паутина от дуновений ветра из разбитого окна и темные пятна, похожие на засохшую кровь или неудачные попытки скрыть трещины. Хрустальная люстра 90-х годов, когда-то, возможно, роскошная, теперь висит на одной цепочке, покачиваясь из стороны в сторону, а её мутные подвески звенят, как умирающие колокольчики.

В углу – кресло, покрытое рваными чехлами и пепельной пылью, будто кто-то сидел на нем годами, ожидая, пока его забудут. Разбитое старинное зеркало на стене отражает лишь тьму, окутавшую комнату. Я подхожу ближе к нему, не сопротивляясь непреодолимому желанию прикоснуться к трещине.