18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Эрина Дарк – Тишина, жаждущая звона (страница 3)

18

Он сидел в машине долго после того, как дверь дома захлопнулась. Дождь усилился, забарабанил по крыше. Его пальцы сомкнулись на руле с силой, от которой металл тихо застонал. Он не позволил себе его смять. Дисциплина. Всегда дисциплина. Но напряжение висело в воздухе салона плотным туманом.

«Монстр». Беззвучно, одним движением губ, повторил он её слово. Целитель. Спаситель жизней. Ярлыки, навешанные веками искупления. Но глубже, в самой сердцевине, там, где хранилась память о Падении, что-то шевельнулось. Не раскаяние, не скорбь — нечто иное. И это нечто, услышав её слова, пришло в движение — медленное, тяжёлое, полное глухого, древнего любопытства.

Взгляд так и не оторвался от единственного освещённого окна в её доме, когда пальцы нащупали в кармане телефон. Набрали номер одним движением.

— Эхо, — его голос был тихим, но в нём звенела отточенная сталь. — Сегодня я встретил… аномалию. Писательницу. Лею Дейн. Её восприятие мира пронизывает насквозь. Будь осторожен, если столкнёшься. И посмотри всё, что можно найти. Обычными путями. И… теми, что не совсем обычны.

Он положил трубку. Машину не заводил.

Мысли были далеко от дороги, метались между полками воображаемой библиотеки — трактатами по запретной алхимии, манускриптами о существах, черпающих силу не из крови, самих вен жизни, тишины между мирами.

Возможно, на мыс пришла не просто новая жительница. Возможно, в пограничье Неа Бей просочилась новая сила. И Карстену Вейлу, с его грузом веков и инстинктом падшего стража, предстояло решить: была ли Лея Дейн угрозой, любопытным артефактом… или чем-то, что способно перечертить карту его собственного, выстроенного с таким трудом, искупления.

Он завёл двигатель, и машина бесшумно растворилась в сгущающихся сумерках, оставив после себя лишь один вопрос, повисший в солёном, влажном воздухе: кто в этой встрече был картографом, а кто — территорией?

А в своей гостиной Лея, возможно, стояла у окна, ощущая на коже остаточное эхо той самой холодной, гранитной силы, и задавалась ровно тем же вопросом.