Эрин Уатт – Запятнанная корона (страница 18)
Когда позже мы садимся в машину, Шиа тут же набрасывается на меня.
– Не смей это делать. Вы только начали встречаться, и если ему уже скучно с тобой, то обнаженные фотки лишь покажут твое отчаяние. И он ведь может показать их Три или кому-то еще.
– Он не поступил бы так. – Гидеон непохож на тех парней, которые любят хвастаться. Он даже про свои достижения в плавании почти не говорит или преуменьшает собственную значимость, говоря, что его победа – это заслуга всей команды.
Шиа поджимает губы и закатывает глаза, давая понять, что я сказала несусветную глупость.
– Ну да, и еще он никогда не изменит тебе и не разобьет твое сердце.
– Он мне не изменяет, а мое сердце в полном порядке, спасибо за заботу. – Но я стараюсь не смотреть ей в глаза.
– Уф, ты собираешься это сделать, верно?
– Я еще не решила.
Но сестра достаточно хорошо меня знает. То, что я сразу не сказала «нет», – это как если бы я сказала «да».
– Будем надеяться, что папа раскошелится на частную школу в Швейцарии, потому что именно туда тебе придется отправиться, когда твои голые фотки просочатся в Сеть. – Она на всех парах проносится через перекресток.
Я вздыхаю.
– Спасибо за поддержку.
– Ты разве ничего не слышала про порноместь? Это реальная штука и очень гадкая. Сейчас вы счастливы, но, если вдруг что-то пойдет не так, кто запретит ему загрузить твои фотографии в Интернет, где они будут жить вечно? А когда захочешь устроиться на работу, то первым, что найдут про тебя сотрудники отдела кадров, введя в строку поиска твое имя, будут твои сиськи.
– Это никогда не случится. – Но я не чувствую той уверенности, с которой произношу эту фразу.
После ужина мне приходит сообщение от Гидеона.
И тут же, словно почувствовав мою неуверенность, он присылает мне небольшое видео из комнаты отдыха Ройалов. На экране проектора какая-то игра. Я вижу Истона, лежащего на полу, и макушки близнецов. В конце записи Рид приветствует меня двумя пальцами. Должно быть, он сидит рядом с Гидеоном.
Мое сердце начинает колотиться как сумасшедшее.
В ответ мне приходит фото поднятого вверх большого пальца. Боже, я обожаю его руки. Теперь все мое тело охвачено трепетом.
Гидеон круто фотографирует других людей, но удивляет меня, прислав свою темную нечеткую фотку. Одна бровь выгнута, а кончик языка касается уголка его верхней губы. Боже, я умерла.
Его слова напоминают мне о том, что сказала Джордан. Она права. Если я не могу довериться Гидеону, то нет смысла встречаться с ним.
Я вбегаю в ванную и раздеваюсь до трусиков и лифчика. Естественно, они не сочетаются. Низ телесного цвета, а верх белый, в розовый горошек. О чем я только думала?
Стягиваю лифчик и поднимаю телефон с включенной камерой.
Нет. Я не готова фотографироваться топлес. Не все сразу.
Достаю обтягивающую черную маечку и новую пару трусиков, тоже черных, и возвращаюсь в ванную. Делаю фото и проверяю. В зеркале отражается вспышка, а что там, в углу? Пятно от зубной пасты? Нет, я не буду это отправлять!
Телефон пикает. Новое сообщение от Гидеона.
Я лихорадочно оглядываюсь по сторонам. В комнате чисто, а кровать – вполне себе сексуальное место. Снимусь там.
Ставлю на столе стопку из трех учебников и устанавливаю таймер на камере телефона. Бегу к кровати, сажусь на колени и пытаюсь призывно смотреть в объектив. Срабатывает вспышка, и я бросаюсь к столу, чтобы проверить, что вышло.
Недостаточно сексуально. А если честно, выгляжу так, будто у меня запор. Может, улыбнуться?
Я снова устанавливаю таймер и возвращаюсь на кровать. В этот раз оттягиваю пальцем трусики и поднимаю майку, чтобы были видны живот и косточки внизу. И улыбаюсь.
Опять проверяю фотографию. Уже лучше, но у меня по-прежнему странный вид. Делаю еще несколько фоток. Без майки. Лежа. Полностью обнаженной. Но потом их удаляю. Я не настолько люблю свое тело, чтобы отправлять их. В итоге из двадцати с лишним селфи выбираю самое лучшее.
Правда, на нем моя голова слегка срезана, но все равно можно понять, что это я. Одна лямка свисает с плеча, резинка трусиков немного опущена. Одну руку я убираю за спину, поднимая волосы с шеи, а второй опираюсь о кровать.
Применив фильтр в теплых тонах, быстро отправляю фото Гидеону, пока не передумала.
Он ничего не отвечает.
Приуныв, я опускаюсь на кровать. Наверное, стоило отправить другую фотографию. Листаю изображения в галерее. Надо было потратить время и как следует подготовить место и поиграть со светом. Да и комплект нижнего белья для такого случая прикупить не помешало бы. Боже, мне не по себе. Может, вообще не надо было ничего отправлять? Может…
Звонит телефон. Это Гидеон.
Под стук бешено колотящегося сердца я отвечаю:
– Да.
– У тебя еще много домашней работы? – натянуто спрашивает Гид.
– Что? – Я отправила ему сексуальное селфи, а он спрашивает меня про домашку? Боже, я ходячая катастрофа! Неужели все было так плохо?
– У тебя еще много домашней работы? – повторяет Гидеон.
– Э-э-э, осталось дочитать пару страниц…
– Я буду у тебя через десять минут.
– Что? – Я сбита с толку. – Зачем?
– Зачем? Да потому что, если я не прикоснусь к твоему телу через десять минут, то умру.
Линия обрывается. Гидеон повесил трубку. И он приедет через десять минут! От радости я подбрасываю телефон в воздух. И тут до меня доходит.
Я подскакиваю с кровати и несусь в ванную. Похоже, Джордан была права. Горячие селфи – вот ключ к сердцу парня.
11
У меня слишком много барахла, решаю я, оглядев комнату. На столе громоздятся стопки книг. На полочках в ванной косметики больше, чем в мусорном баке у черного входа в магазин «Сефора».
Собрав с пола одежду, засовываю ее в шкаф. Мне приходится три раза пнуть дверцу, чтобы она закрылась. В шкафчике под раковиной только два крошечных ящика, поэтому я скидываю туалетные принадлежности и косметику в ванну и задергиваю занавеску. Вряд ли Гидеон станет рыться в моем шкафу или принимать ванну, верно?
Надеваю коротенькие шорты, в которых сплю, и огромную толстовку, из-за размеров которой кажется, что под ней на мне ничего нет. Толстовка – для Гидеона, а шорты – для меня: в них я чувствую себя уверенно.