Эрин Уатт – Запятнанная корона (страница 11)

Гидеон останавливает машину у парадной лестницы. Чем ближе мы подходим к дому, тем медленнее шагает Гид. Не спеша, как бы прикидывая, не совершил ли ошибку, он открывает дверь.

Холл выложен отполированным мрамором, а за круглым столиком, на котором стоит ваза со свежими цветами, начинается огромная лестница.

– Мам! – зовет Гидеон.

Слева раздается звук быстрых шагов. Появляется Рид и при виде нас резко останавливается.

– Что она здесь делает? – сердито спрашивает он.

Я прячусь за спину Гидеона.

– А ты что здесь делаешь? – вопросом на вопрос отвечает Гид. – Я думал, ты у Джордан.

– Мама позвонила, и я приехал, – Рид хмуро смотрит на меня и повторяет: – Что она здесь делает?

Гидеон, тоже насупившись, глядит на брата.

– Я привез ее.

– Ей нельзя здесь находиться.

Рид что-то кидает мне. Я инстинктивно ловлю. Это связка ключей.

– Езжай домой, Саванна, – рявкает он. – Можешь взять мой «ровер». Выметайся.

У меня отвисает челюсть.

– Но…

Гидеон забирает ключи из моей руки. Похоже, он озадачен поведением брата не меньше меня, но ошибаюсь. Мой парень меняет ключи Рида на свои.

– Возьми мою машину. Заберу ее завтра в школе.

Я ошарашенно смотрю на него.

– Гидеон…

Он быстро обменивается взглядом с Ридом и подталкивает меня назад.

Я и глазом не успеваю моргнуть, как оказываюсь на улице, таращась на дверь. Гидеон не вступился за меня, не попросил остаться, не сказал брату, что тот перешел всякие границы, приказав мне убраться из их дома. Вместо этого он дал мне ключи от своей машины и вытолкал за дверь.

Я еще с минуту потрясенно смотрю на дверь, а потом залезаю в «ровер» Гидеона и уезжаю.

6

– Прости, – говорит Рид, как только я закрываю дверь за Саванной.

– В чем дело? – сухим тоном спрашиваю я. После того, что сейчас произошло, мне повезет, если Сав снова заговорит со мной, а о том, чтобы прикоснуться к ее совершенному телу, можно вообще забыть.

– А ты как думаешь? Опять мама. Я увел близнецов от нее подальше, но Истон пришел домой.

– Ох, зашибись! – Но примерно этого я и ожидал, когда отвечал на звонок брата. – Где они?

– В маминой спальне. Она напрвлялась к близнецам в домашний кинотеатр, но Истону удалось заманить ее наверх. Я могу проверить, как она, а ты, если хочешь, присмотри за младшими, – предлагает Рид.

– Нет, я сам. – Я толкаю его в сторону нашего крыла, где, должно быть, сейчас и находятся близнецы. Нашим младшим братьям ни к чему это дерьмо. Черт, да никто из нас не должен с ним разбираться, но мы с Ридом – старшие и должны защищать остальных, раз наш старик забыл про нас. Вспомнив про отсутствующего родителя, я спрашиваю:

– Ты звонил папе?

– Конечно. Ответил дядя Стив и сказал, что у отца «встреча». – Рид показывает пальцами кавычки.

– Ясно.

Другими словами, папа трахал какую-то шлюху и не мог подойти к телефону. Я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Может, у меня получится все уладить за полчаса, и тогда я смогу притащить свою жалкую задницу к Сав. Посмотрим кино у нее. Или отвезу ее куда-нибудь. Чем меньше времени пройдет, тем больше у меня шансов получить ее прощение.

Но как только я оказываюсь на последней ступеньке, меня охватывает дурное предчувствие. Мамины рыдания слышны даже в коридоре. Я останавливаюсь перед двойными дверями, делаю вдох и только потом вхожу. Мама сидит на диване, спиной ко мне и лицом к французским дверям. Окна открыты, в комнате дубак. Я быстро оглядываюсь вокруг. На комоде стоят две пустые бутылки вина. Я пересекаю комнату и нахожу Истона сидящим на полу у маминых ног. Между его ляжек зажата еще одна бутылка. Но меня волнует не алкоголь, а столь нехарактерная для него неподвижность. Похоже, он под кайфом.

– Гидеон, дорогой, – вскрикивает мама и поднимает наполовину полный бокал вина в мою сторону: – Ты здесь!

– Да, я здесь, – говорю я и забираю у нее бокал, пока она не вылила его содержимое на опущенную голову моего брата.

– Не закрывай двери, – просит мама, когда я начинаю отбиваться от полупрозрачных штор, чтобы добраться до ручек. – Здесь душно.

– Ты простудишься, – возражаю я и все-таки закрываю двери.

Мама надувает губы.

– Мы с Истоном слушали шум океана. Он так успокаивает, правда?

Не знаю, к кому именно она обращается, но Истон точно не в состоянии ей ответить. Я поднимаю его голову за подбородок и всматриваюсь в лицо. Его зрачки размером с четвертак.

– Поставлю тебе музыку. – Я поднимаю пульт и включаю какую-то спокойную музыку.

– Я хочу слушать океан, – ноет мама, – настоящий, а не эти поддельные звуки. Я не потерплю фальши в этом доме!

Игнорируя ее, я возвращаюсь к дивану и опускаюсь на корточки рядом с Истоном.

– Ты как?

Он поворачивает голову ко мне и глупо улыбается.

– Йоу, бро!

У меня сжимается сердце. Как же все это неправильно!

– Потерпи секунду, и я заберу тебя отсюда.

Он смотрит на меня стеклянными глазами и вряд ли понимает.

– Мама, Истону пора, – говорю я матери.

– Но я не хочу оставаться одна. – Ее тонкие пальцы обхватывают мое запястье. Я с легкостью могу вырваться, но мамина хрупкость удерживает меня сильнее любой веревки.

За последние несколько месяцев ее состояние сильно ухудшилось. Она стала больше пить, принимать все больше таблеток. А папа тем временем пропадает бог знает где, переложив заботу о маме на наши плечи. Я осторожно расцепляю мамины пальцы.

– Знаю. Я вернусь и побуду с тобой. – А значит, с Сав мы сегодня больше не увидимся.

– Мы все останемся здесь. Ты, я и дорогой Истон. – Мамина рука опускается на макушку Иста. Он едва заметно вздрагивает.

– Ему нужно делать домашнюю работу. – Мама просто помешана на школе и ненавидит, когда мы прогуливаем уроки. Вернее, ненавидела до того, как уйти в себя. Не дожидаясь ее ответа, я ставлю Истона на ноги. Он по-прежнему худой, но уже успел нарастить мышечную массу, и теперь его не так-то легко таскать по дому, как всего лишь год назад.

– Давай пойдем, братишка.

Он едва слышно бормочет «спасибо», мама слабо возражает. Закинув его руку себе на плечо, вывожу брата из комнаты и тащу в его спальню. Там настоящий бардак. На полу раскиданы одежда и книги. Дверца мини-холодильника открыта, телевизор орет во всю мощность.

– Блин, как тут громко! – Истон прижимает ладонь к одному уху.

Я бросаю его на постель, а сам подхожу к телику и выключаю его. Где пульт, неизвестно. Потом стягиваю с Истона обувь и раздеваю его. Он в полубессознательном состоянии и не сопротивляется мне, слава богу. Накрыв брата одеялом, выхожу из его комнаты.

Проходя по мостику, соединяющему детское крыло с родительским, останавливаюсь и смотрю вниз. Мне хочется сбежать, взять ключи от машины и покинуть этот дом, уехать в другой конец страны, затеряться в лесах или горах, в любом месте, где можно было бы сбросить хоть часть той ответственности за семью, которая давит на меня железной плитой. Но так нельзя. Я не могу оставить своих братьев.

Мысленно даю себе пощечину. После сегодняшнего мне нужно как-то помочь маме и Истону, нанять доктора, который будет приходить к нам домой и сможет назначить им лечение. От депрессии, наверное.

Когда я возвращаюсь в мамину спальню, она по-прежнему сидит на диване, уткнувшись невидящим взглядом в закрытые шторы.

– Попробуй уснуть, – предлагаю я, приглушаю свет и иду к ней.