Эрин Маккарти – Лама-детектив знает твой мотив (страница 11)
Я вздохнула и удалила пропущенные звонки. Не хочу с ней сейчас разговаривать. С учетом моих сегодняшних открытий я не смогу удержаться от вопросов, которые не вызовут у мамы ничего, кроме волнения. И я не могу ее винить. Вырасти в городе, где ходили упорные слухи, что ее мать убила ее отца, – это ужасно. Начинаю понимать, почему она не любит эти края.
Я посмотрела, который час. Начало шестого. Библиотека открыта до восьми. Пора выяснить об этом доме все, что можно. И о смерти моего дедушки. И о том, что писали об исчезновении Мэнди.
Невозможно, чтобы моя бабушка была убийцей. Я в это не верю.
Осталось только доказать это.
V
Мне очень нравится библиотека, хотя внутри я не бывала. За исключением одного раза, когда мне надо было собрать информацию о Клиффе Робишо – городском Казанове, в убийстве которого обвинили мою ламу. У бабушки было столько книг – читать – не перечитать, так что у меня не было повода ходить в библиотеку. Мне нравилось сидеть на крыльце или в загончике рядом с Джеком и читать ее книги. Так я могла лучше узнавать бабушку по читательским привычкам.
Теперь, если призадуматься, стало ясно, что бабушка любила детективы об убийствах. И возможно, Клифф – не единственный Казанова в Бухте Дружбы. Может быть, дедушка был таким же.
Хоть я и не посещала библиотеку, я часто ходила мимо этого величественного здания во время прогулок по городу. Люблю эту улицу с высокими дубами и кленами. Но ее главное украшение – библиотека. По словам Дейва – бармена, курильщика марихуаны и любителя истории, – когда-то это был дом капитана. Я представляла обеспокоенную жену, которая ходит туда-сюда по площадке на крыше и ждет, когда же на горизонте покажутся паруса корабля ее мужа. Я влюблена в огромные арочные окна и колонны. Великолепная застекленная терраса с одной стороны дома была пристроена позже, но идеально вписывалась в стиль.
Когда я подошла к библиотеке, солнце почти село. Внутри я полной грудью вдохнула запах книг.
– Добрый вечер, – приветствовала меня женщина, которую я встретила во время первого визита. Совершенно без возраста, с глубокими ямочками и в смешных черепаховых очках. Ее каштановые волосы разбавляли рыжеватые пряди.
– Здравствуйте, – ответила я. – Вы Бекки, верно?
Она улыбнулась, явно польщенная тем, что я ее запомнила.
– Верно. А вы Софи.
– Хорошая память.
Она пожала плечами.
– У меня есть преимущество. А вы, должно быть, встретили кучу людей с момента вашего приезда.
– Это да. Работа в баре способствует.
– Я все собираюсь заскочить. Но по вечерам я обычно работаю и к тому времени, как моя смена заканчивается, хочется уже пойти домой и задрать ноги.
– Не могу винить вас за это, – улыбнулась я. Бекки мне нравилась. Она излучала доброту. – Вы покрасили волосы?
Она снова впечатлилась.
– И кто еще говорит про хорошую память? Да, мне захотелось оттенков осени.
– Выглядит замечательно.
Ей было приятно это слышать.
– Спасибо. Что привело вас сегодня?
– Мне снова нужны ваши газетные архивы.
– Вы помните, где стоят компьютеры?
Я махнула рукой в сторону главного коридора:
– На застекленной террасе. Помню.
Она кивнула и улыбнулась.
Прошлый раз здесь было пусто. Сегодня здесь была изящная хорошенькая женщина. Она сидела на каменной плите перед камином. Справа и слева от дымохода было стекло. Вокруг нее на матах сидели дети. Женщина говорила бойко и оживленно, и ее интонации напомнили мне Бриттани Ротшильд – главную чирлидершу в моем колледже. У нее еще больше учительского духа, чем у меня, а это кое о чем говорит.
Несколько детей болтали между собой, не слушая. Еще пара с утомленным видом развалилась на своих креслах. Если подумать, довольно позднее время для чтения.
– Софи, – тихо сказала Бекки, возникшая в дверях рядом со мной. – Я забыла сказать тебе, что по вторникам у нас вечера чтения. В здании за библиотекой есть детский сад, поэтому мисс Колдуэлл приводит детей сюда и читает им вслух. Родители забирают их около шести.
– Ясно, спасибо.
Какой-то дошкольник издал душераздирающий вопль, и она взглянула на меня со смесью изумления и ужаса.
– Может, вам лучше подождать ухода детей, перед тем как вы займетесь своими поисками?
Должна признаться, поиски статей о смерти дедушки и о пропаже девушки плохо сочетаются с компанией детишек, пусть даже они далеко от компьютеров.
– Да, может быть…
И тут бойкая мисс Бойкинсон, как прозвал бы ее Оливер, объявила со своего места у камина:
– Кто готов слушать новую историю о ламе?
Я повернулась к ней. Дети взбодрились и придвинулись ближе. Мисс Колдуэлл была примерно моего возраста. Темные волосы собраны в высокий хвост. Зубы словно из рекламы зубной пасты. Она одарила детей такой широкой улыбкой, будто ждала, что они сейчас выстроятся в шеренгу для танца чирлидеров.
Но больше всего меня заинтриговало то, что она читает истории о ламе. Разве это не знак? Мне надо остаться и заняться поисками.
– Думаю, я останусь, – прошептала я. – Воспользуюсь компьютером в дальнем углу. Они меня даже не заметят.
– Они скоро разойдутся, – успокоила меня Бекки. – Обычно родители их быстро разбирают.
Я кивнула и села за компьютер, развернутый монитором к окну, чтобы никто не мог заглянуть мне через плечо и увидеть, что я делаю. Не то чтобы эти дети были достаточно взрослыми, чтобы что-то понять или интересоваться такими вещами. Просто я предпочитаю держать свои изыскания в тайне.
Я пошевелила мышкой, запуская поисковик по архиву, когда воспитательница детского сада заставила меня замереть.
– На этот раз наша крошка лама собирается навестить бабушку и дедушку. Все готовы?
Я уставилась на женщину, даже не подозревавшую о моем присутствии. Ламы, бабушки и дедушки. Определенно знак. Пора заняться делом.
Я щелкнула по окошку поиска, впечатала имя Аманда и снова остановилась. Я даже не знаю ее фамилии. Но сколько пропавших девушек по имени Аманда может быть в Бухте Дружбы? Я даже не знаю, это ее полное имя или нет. Просто догадка. Поэтому я впечатала ее имя, слово «пропала» и год. Готово! Нашлось только две статьи, где говорилось примерно то же, что рассказала Брэнди. Но я все равно нажала на иконку «распечатать». На другом конце стола зажужжал принтер. Я взглянула на детей, но никто из них не обратил внимания на шум, они были слишком заняты рассказом.
– «Ты забыла зубную пасту, – вдохновенно читала мисс Колдуэлл. – Что же нам делать?»
«Мы продолжим расследование», – мысленно ответила я.
Потом я впечатала имя Нила Маршала.
Первой статьей в поиске оказался некролог дедушки. Я прочитала прекрасные слова о нем и его жизни. Ни одного упоминания о чем-то необычном, это обнадеживало. Не хотелось бы, чтобы последнее воспоминание о дедушке было замарано намеком на скандал. Хотя, предполагаю, в некрологах в любом случае о таком не пишут. «Был выпускником Корнелла и крутил роман с женщиной в два раза моложе» – не то, чем будет хвастаться семья. Я узнала, что он родился в Уэтчестере, штат Нью-Йорк, в возрасте между двадцатью и тридцатью годами путешествовал по всей Америке, пока не осел в Бухте Дружбы в 1970 году вместе со своей спутницей Маргарет Лафлер по прозвищу Санни. В 1975 году он основал туристическую компанию «Хорошие времена», которой владел и управлял до конца дней. Он был страстным путешественником, любил природу и суровую красоту Мэна. После его смерти остались Санни и две их дочери – Азалия Рейн и Чайна Кэт Санфлауэр.
Я широко открыла глаза. Настоящее имя моей мамы – Азалия Рейн? Никогда не слышала, чтобы ее называли иначе, чем Леа. А тетушку Кэтрин на самом деле зовут Чайна Кэт Санфлауэр? Я не смогла сдержать смешок. Да уж, дедуля и бабуля были хиппи до мозга костей. Я попыталась представить первый день в детском саду среди детей с именами Карен и Диана. Неудивительно, что мама вечно злилась на родителей. Хотя, по правде говоря, ей повезло по сравнению с тетей. Чайна Кэт Санфлауэр – это просто кислотный трип, а не имя.
Я покачала головой, продолжая читать. В остальном некролог был самый обыкновенный, если не считать упоминания партнера по туристической компании. Некоего Фрэнка Ходжкинса. И, разумеется, слов о том, что дедушка умер неожиданно. Аккуратная формулировка для подозрительного, судя по всему, происшествия – падения с утеса, как я уже выяснила. Я распечатала себе и эту статью тоже.
До сих пор я не узнала ничего такого, чего еще бы не знала.
Я щелкнула по стрелочке назад и начала изучать результаты поиска по имени дедушки.
«“Хорошие времена” приходят в Бухту Дружбы». Я кликнула по заголовку и наткнулась на статью, объявляющую об открытии дедушкиной туристической компании. Черно-белая фотография дедушки, бабушки и Фрэнка Ходжкинса. Они обнявшись позировали на фоне старого фермерского дома, который словно сошел с декораций «Гроздьев гнева»[4]. Я видела его на фотографиях у нас дома. Это первый дом детства матери. Я не могла представить, как она росла в прекрасном викторианском особняке, который я унаследовала, и уж тем более не могла представить, что она и тетя Кэтрин жили в подобном месте.
Несмотря на не самое лучшее качество фотографии, я видела, что мой дедушка был красивым мужчиной, хотя я это уже знала по фотоальбомам, найденным в бабушкином доме. Он немного напоминал Джонни Деппа в период косматых волос. Он улыбался не столько в камеру, сколько моей бабушке. Тонкая, гибкая, с длинными волнистыми распущенными волосами. Босиком и в сарафане. Она тоже не смотрела в камеру. Она улыбалась своему возлюбленному. На их лицах читалась любовь и гордость.