Эрин Крейг – Дом соли и печали (страница 8)
– Дочь герцога? – переспросил он, прикусив шарик жевательного табака. Изо рта брызнул сок, и его борода окрасилась в желтый цвет. – Пару недель назад?
Я радостно кивнула в надежде узнать какие-либо подробности.
– Вам бы тогда стоило поговорить с Биллапсом… – Рабочий обвел взглядом пристань. – Но его лодка уже отплыла.
– А вы не знаете, когда он вернется?
Пока все готовились к балу, я могла уйти хоть на целый день, и никто бы даже не хватился.
– Точно не сегодня, – ответил докер, расстроив все мои планы. – И не завтра. Он хотел успеть хорошенько порыбачить перед прибоем.
Рабочий поднял руку, определяя направление ветра.
– Холодает, чувствуете? Скоро будет буря.
Я попыталась скрыть разочарование и благодарно улыбнулась.
– А разве Экера там не было? – спросил другой грузчик, проходя мимо с огромной катушкой каната.
– Да? Я думал, он не покидал пристань в последнее время.
Докер, с которым я разговаривала, решил помочь товарищу, и вместе они перевернули тяжелую катушку, поставив ее на попа.
– Он на другом причале неподалеку. Старый рыбак – вы его сразу узнаете.
Я прошла через лабиринт соединенных между собой причалов, постоянно выискивая взглядом кого-нибудь с сетями. Только на третьей по счету пристани я наконец увидела его.
Экер сидел на скамье, а вокруг него были разложены сети и катушки темно-синей и зеленой веревки. Десятилетия, проведенные в порту, сделали его кожу темной и испещрили ее глубокими морщинами. Костлявыми скрюченными пальцами старик держал причудливо искривленную иглу, которой сшивал сети. Его руки легко нащупывали веревки, разложенные вокруг, но внезапно я поняла, что он не видит. Старик был слеп.
Я замешкалась, не зная, что делать дальше. Скорее всего, он не сможет рассказать мне никаких подробностей об Эулалии: найти ее мог только Биллапс. Я уже хотела было уйти, но тут Экер медленно развернулся, отложил сети и посмотрел прямо на меня белесыми, невидящими глазами.
– Если ты собираешься пялиться на старика все утро, девочка, лучше подойди поближе и составь ему компанию. – Экер вытянул руку и поманил меня корявым пальцем.
Подавив нервный смешок, я приблизилась к его скамье.
– Я не знала, что вы видите меня, – извинилась я, поправляя льняную юбку.
– Естественно, я не вижу тебя. Я же слепой, – ответил старик.
Я непонимающе встряхнула головой:
– Тогда как…
– Твои духи. Или мыло. Или что там любят юные девушки. Я почувствовал их еще за сто шагов.
– Ах, вот как.
К своему удивлению, я почувствовала разочарование, когда услышала такой приземленный ответ.
– Так что тебе нужно от слепого старика?
– Я слышала, вы были вместе с рыбаком, обнаружившим тело…
– Девочка моя, в следующий вторник мне стукнет девяносто восемь. В моей жизни было множество самых разных тел. Какое конкретно тебя интересует?
– Эулалия Фавмант. Дочь герцога.
Рыбак опустил иголку:
– А, эта… Ужасное дело.
– А ваш приятель Биллапс не заметил ничего необычного?
– Красивые юные леди не так уж часто падают с обрывов, не так ли? Ты ведь это имеешь в виду?
Я присела на скамью рядом с ним:
– Вы думаете, это был несчастный случай?
Экер поднес к груди два скрюченных пальца, словно пытаясь отогнать злых духов.
– А что же еще? Она точно не спрыгнула. Мы видели медальон.
– Медальон? – задумчиво повторила я. Никогда не видела, чтобы Эулалия носила подобные украшения.
Старик кивнул:
– Цепочка разорвалась, но надпись на самом медальоне мы все же различили.
Я хотела было задать следующий вопрос, но тут рыбак застыл и резко схватил меня за руку. Его костлявые пальцы впились в мою ладонь, и я вскрикнула от неожиданности и боли. Хватка была настолько крепкой, что я даже не попыталась освободить руку.
– Скоро что-то случится, – испуганно прохрипел он.
Я подняла свободную руку и прикрыла глаза от яркого солнечного света. Верфь жила в своем ритме и постепенно наполнялась привычными звуками. Над головой кричали чайки, выжидая момента, чтобы стащить наживку у ничего не подозревающих рыбаков. Капитаны кричали на грузчиков, раздавали приказы и время от времени крепко ругались на непутевых моряков, умирающих от головной боли после бурной ночи в таверне.
– Я ничего не вижу.
Старик сжал мою ладонь еще сильнее, он был не на шутку встревожен.
– Разве ты не чувствуешь?
– Что?
– Звезды. Звезды падают.
Я с сомнением посмотрела на утреннее небо, окрашенное в темно-персиковые и янтарные тона, и не увидела ни одной звезды, даже Диадемы Вирсайи – самого яркого созвездия, названного в честь Королевы Ночи.
– А что стало с медальоном? – спросила я, пытаясь отвлечь старика от невидимых звезд и вернуться к теме нашего разговора. – Вы забрали его вместе с телом?
Рыбак уставился на меня своими белесыми глазами, очевидно оскорбившись.
– Я не вор.
Я подумала о похоронах Эулалии и внезапно вспомнила об уродливом украшении на ее шее. Это был единственный раз, когда я видела его. Неужели это тот самый медальон? Я с досадой вздохнула. С похорон прошло уже больше двух недель. Гроб, естественно, уже давно распахнулся, и Эулалия вместе со своим ожерельем обратилась в Соль.
– Вы, случайно, не запомнили, что там было написано?
Экер кивнул:
– Биллапс прочитал вслух. Мы чуть не прослезились.
Старик откашлялся, словно готовился продекламировать стихотворение:
Я разинула рот от изумления:
– Невестой? Эулалия не была ничьей невестой.
Экер пожал плечами и снова принялся за шитье. Однако он промахнулся, и старая кривая игла попала прямо в иссохшую подушечку большого пальца.