Эрин Крейг – Дом корней и руин (страница 84)
С этим было трудно спорить.
– Получается, матушка просто пала жертвой чревоугодия, – задумчиво произнес Виктор и цокнул языком, словно огорчившись, а затем разразился ехидным смехом.
Алекс прикрыл рот рукой. Я заметила, как напряглись сухожилия у него на шее, словно он едва сдерживал рвотные позывы. Это было слишком! Смерть Дофины, признание Жерара – я не представляла, как он все это вынесет. Казалось, еще чуть-чуть – и натянутая нить внутри него оборвется.
– Я никогда не желал ей зла. Поверь мне, Александр. – Жерар протянул руку через стол, пытаясь установить с ним контакт, но Алекс смотрел перед собой невидящим взглядом. – Я бы никогда не причинил ей вреда.
– Но вы причинили вред Констанс, – возразила я. – Вы убили ее. – Я вспомнила о садовых ножницах и ощутила вскипающую волну ярости. – Но я не понимаю почему. Я видела этих детей. Она дала вам именно то, что вы хотели. Она…
– Она собиралась рассказать обо всем тебе. Рассказать всем. Обо всем. Дети… Да, они родились доношенными, но они… развивались не так, как должны были. Они оказались слабенькими, капризными. Констанс умоляла вылечить их, спасти. Она любила их, правда любила, но я ничего не мог поделать. Когда они умерли, она сказала, что это знак. Она сказала, что все мои эксперименты, мои творения обречены на неудачу. Она угрожала предупредить тебя, Верити. Она не хотела, чтобы ты испытала то же, что она. Но я… я не мог этого допустить. – Жерар пожал плечами, как будто оказался в безвыходном положении и лишь следовал самому разумному плану действий. Он смотрел на меня невинным, холодным и абсолютно лишенным раскаяния взглядом.
Алекс что-то пробормотал, но я не расслышала. Потянувшись к нему, я тихо спросила:
– Что ты сказал?
Медленно, мучительно он поднял взгляд на Жерара:
– Я сказал, что он сошел с ума.
– Нет, – спокойно возразил Жерар. – Я прекрасно отдаю себе отчет в своих действиях. Я понимаю, как это может выглядеть со стороны и о чем ты, должно быть, думаешь, но… Ты ведь не видишь всего, что я делаю… Не понимаешь, что ради высшего блага приходится идти на некоторые жертвы.
– Ради высшего блага, – повторил Алекс. – Что хорошего может получиться из всего этого?
– Если бы вы… если бы вы все могли понять… – Жерар закрыл лицо руками. – Мой отец был очень религиозным человеком. Меня воспитывали в преклонении перед богами. Не только Ариной – перед всеми. Я мог назвать каждого из них, каким бы древним, каким бы забытым он ни был. Я знал каждого Вестника, каждого бастарда-полубога. Мы отмечали их праздники, чтили их. Когда папа стал герцогом, я видел, как он разобрал любимый бальный зал моего деда и превратил его в Святилище. Ради… них, – сказал он, вскинув руку в воздух, и его жест невольно напомнил мне о Косамарас.
Виктор заерзал в кресле.
– О бедный отец! У тебя была такая ужасная юность! – с озлобленным выражением лица прервал он. – Мы даже представить такое не можем…
– Дофина рассказала мне о вашей сестре, – сказала я, пресекая паясничанье Виктора. – О том, что она родилась без кистей рук и ваш отец утопил ее из-за несовершенства внешности.
Жерар кивнул:
– В тот день я перестал молиться богам. Я увидел их такими, какие они есть. Да, у них сверхъестественные способности, но, в сущности, они ничем не отличаются от нас с вами. В них нет никакой святости… Это лишь следующий этап эволюции. – Он задумчиво потер подбородок. – Проблемы нашего мира показали мне, что их силы небезграничны. Я подумал, что могу улучшить их, извлечь то, что отличает их от нас. А потом я бы усовершенствовал это и создал бы своего собственного бога. Того, кто исправит их ошибки. Когда я встретил Дофину Армелла, я был уверен, что она станет той самой женщиной, которая поможет мне достичь всех моих целей.
– Почему? – спросил Жюлиан, внимательно слушая.
Алекс тихо вздохнул. Я потянулась, чтобы взять его за руку, и обрадовалась, что он не отстранился.
– В роду Армелла полно полубогов, тайных связей. Сложно подобрать более совершенный генетический код.
– Ну и, конечно же, ты сразу полюбил ее, – сказал Виктор, противно ухмыляясь.
– Мы действительно… ужасно любили друг друга, – сказал Жерар, скривив губы в почти что виноватой улыбке. – И я оказался прав! Она родила вас троих. Когда мы увидели весьма… неоднозначные результаты, я захотел попробовать еще раз, но Дофина отказалась. Эксперименты подкосили ее здоровье… Для нее это было слишком тяжело.
– И ты решил привлечь помощь со стороны, – ехидно предположил Виктор.
Жерар кивнул:
– Я столько раз пытался… Столько раз!.. Но так и не смог повторить эксперимент. Женщины всегда умирали до родов. Ни одна не была достаточно сильной. – Он разочарованно покачал головой.
Я открыла было рот, собираясь рассказать ему о роли Дофины. Мне хотелось сообщить всем о ее вероломном плане, но я вовремя остановилась. Она творила ужасные вещи, но делала это, чтобы помешать безумцу. Если сейчас я раскрою ее секреты, это не вернет погибших женщин и не отменит преступлений Жерара. Пожалуй, некоторые тайны лучше унести в могилу.
– Вот почему так важно было найти подходящего партнера для Александра, – продолжал Жерар. – Очень важно, чтобы
Взгляды всех присутствующих сосредоточились на мне. В кабинете стало невероятно душно; казалось, мыслить здраво в такой обстановке просто невозможно.
– Мы не собираемся иметь ничего общего с этими извращениями, – прошипела я. – Пойдем, Алекс. Мы уходим.
В его глазах стояли слезы, и от этого зрелища у меня сжалось сердце.
– Я… я не знаю, что делать. Это… слишком. Я…
– Мы уезжаем. Мы выберемся отсюда, – пообещала я, обхватив его лицо ладонями, чтобы он посмотрел мне в глаза. – Мы разберемся со всем этим позже. Но сначала надо выбраться отсюда. Подальше от него. Подальше от Шонтилаль.
– А они? – спросил Алекс, взглянув на братьев.
– А мы? – повторил Виктор, глядя на меня с ухмылкой.
– А вы делайте что хотите. Сдайте его властям. Забирайте дом себе. Он ваш. Алекс, пойдем отсюда!
– Нет, – возразил он, удерживая меня. – Я не сбегу.
– Пожалуйста. Нам нужно уйти. Мне нужно уйти. Мне просто нужно… немного воды. – Теперь я задыхалась и ловила ртом воздух, как животное в невыносимо жаркий летний день. Пот стекал по шее, пропитывая лиф платья. Голова отяжелела, и мне едва удавалось держать ее прямо.
Жерар снял шейный платок и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Его лицо раскраснелось и покрылось пятнами.
– Здесь слишком жарко. – Он посмотрел на Виктора вялым рассеянным взглядом и вдруг понял. –
– Я? – спросил он с невинным видом, хотя от его тела исходили ощутимые волны жара.
– Вот видите, – сказал Жерар, обмахиваясь и задыхаясь. – Теперь вы понимаете? Я должен был… никогда не должен был… – Он глухо ударил рукой по столу и потянулся к ножу из розового золота, лежавшему на подносе.
– Жюлиан, давай! Сейчас же! – приказал Виктор, резко рассеивая жаркий туман.
В глазах старшего из близнецов загорелся странный свет. Он склонился над Жераром, как каменная горгулья, и на мгновение на его лице отразилась ярость Виктора. Он быстро схватил Жерара за затылок и с силой толкнул вперед, разбивая ему голову о полированный край стола. Лоб Жерара треснул, как большая перезрелая дыня.
– Отец! – воскликнул Алекс, резко двинувшись к столу, но Виктор тут же вскочил, оттесняя его назад.
На мгновение они сцепились, и я испугалась, что кресло опрокинется. Жерар устремил расфокусированный взгляд на меня.
– Уведи отсюда моего сына, – взмолился он, прежде чем Жюлиан нанес новый удар.
Я отвернулась, зажмуриваясь, не в силах остановить эту слепую смертоносную ярость. Но я по-прежнему слышала звуки. Звонкие удары по еще живой плоти. Тяжелое дыхание Жюлиана. Вздохи Алекса, оцепеневшего от ужаса. И наконец, глухой стук тела, упавшего на пол. А затем наступила тишина. Всеобъемлющая звенящая тишина. Настолько подавляющая, что казалось, будто нас всех поглотила пустота. Воздух быстро остыл, и в кабинете снова можно было дышать.
– Что ты наделал? – чуть слышно прошептал Алекс.
Я осмелилась открыть глаза. Слава Понту, тело Жерара лежало так, что я не видела его, но вся поверхность стола была забрызгана кровью и чем-то еще, к чему я даже не хотела приглядываться.
Жюлиан сидел на краю стола и тяжело дышал. Он был изможден, а его лицо снова не выражало никаких эмоций. Виктор держал кресло за ручки, удерживая брата, но Алекс уже не сопротивлялся. Он уставился на письменный стол, широко распахнув глаза и разинув рот.
– Так было нужно, – тихо сказал Виктор.
Я ожидала, что он будет торжествовать. Ведь он так хотел отомстить! Хотел заставить Жерара страдать так же, как страдали они с Жюлианом. Но его голос прозвучал глухо и был таким же пустым, как выражение лица Жюлиана.
– Он хотел взять в руки нож для писем. Ты видела это. Он мог ранить Жюлиана. Он мог ранить меня, Вер! – выпалил он, делая меня соучастником этой жуткой истории. – Ты же знаешь, на что он был способен. Ты знаешь, что он сделал бы это!