Эрин Хэй – Жених под прикрытием - Эрин Хэй (страница 9)
— Прошёл слух, что ты приболел. Я пришла поддержать тебя.
— Э-э-э… спасибо, — поблагодарил Тарас, жестом приглашая её присесть на диван.
— А что с тобой?
Стася с подозрением уставилась на его щеку, где продолжал красоваться полученный незаслуженно синяк.
— Да так, ничего, упал с качелей, — хмуро буркнул Тарас.
— С качелей? — изумилась Стася. — Пьяный был?
— Что-то типа того, — кивнул парень.
— Бедный… — пожалела его девушка. — А где же твой водитель был? Почему не следил за тобой?
— Да кто же знает, где его носило, — насупился Тарас.
— Это непорядок! — возмутилась Стася. — Ты должен непременно его наказать! Например, лишить его премии!
— Да, именно так и сделаю! — воодушевился Тарас, очень надеясь, что Владимир действительно уехал и не подслушивал прямо сейчас под дверью. — Он у меня получит! Пусть знает, как от своих обязанностей отлынивать! МРОТ ему только выплачу!
— Вот-вот! — согласилась Стася и полезла за книгой. — Я тут на полке нашла замечательного поэта...
Девушка с придыханием декламировала парню смутно-знакомые стихи.
— Последние лучи заката лежат на поле сжатой ржи. Дремотой розовой объята трава некошеной межи… *
Литературу Тарас ещё со школы не любил, поэтому хоть убей, не мог вспомнить автора этих строк.
— Классно! — восхитился он. — Обожаю Пушкина!
Парень хотел сказать что-то ещё, но осёкся, наблюдая за Стасей. Та сначала побелела, затем покраснела, сжала кулаки, оскалила зубы, казалось, от ярости у неё сейчас пар пойдёт из ушей. Тарас даже вжался в диван, испуганный, произошедшей с девушкой метаморфозой. Но она сделала несколько глубоких вдохов, что-то пробурчала себе под нос. До парня донеслось:
— Дыши, Стася, дыши, иначе ты так никогда не выйдешь замуж. Тарас Богданович — бизнесмен. У него слишком много дел, чтобы знать всех поэтов. Ему простительно. Не стоит бить его томиком стихов как предыдущего жениха. Ты знаешь, он всё равно ничего не выучит, только сбежит. Перетерпишь сейчас — попадёшь в Эрмитаж.
После чего оскал превратился в самую милую и доброжелательную улыбку. Стася потянулась к парню и ласково погладила его по щеке.
— Я тоже обожаю Пушкина! Между нами столько общего!
— Ага… — Тарас недоверчиво наблюдал за её действиями. Девушка решительно поднялась с дивана, отбросила в сторону книгу, после чего расстегнула пару пуговиц на вороте платья, стянула с волос резинку и растрепала косу. — И в Эрмитаже я тоже не был… — промямлил парень и охнул, когда библиотекарша, приподняв узкое платье, оседлала его и потянулась с поцелуем к губам.
* Александр Блок «Летний вечер»
Глава 13
Порыв Стаси Тарас не оценил почему-то. Может, потому, что у него перед глазами до сих пор стоял образ нежной фиалки, стремительно превращающейся в воинственную валькирию, готовой разорвать за любое неосторожное слово, и обратно.
— Стоп-стоп-стоп… — пробормотал Тарас, пытаясь мягко спихнуть с себя девушку. — Так нельзя. Надо сначала узнать друг друга получше…
— А что тут узнавать? — изумилась Стася, вцепившись в него бульдожьей хваткой. — Ты любишь Пушкина, и я его обожаю! Ты не был в Эрмитаже, я тоже. Между нами много общего!
— Этого мало! — возмутился парень. — Я не такой! Ты за кого меня принимаешь?!
— За очень красивого и харизматичного мужчину! — чуть ли не прорычала ему на ухо Стася, пытаясь одновременно стянуть с него футболку.
— Э-э-э… Да… я такой! — Губы Тараса расплылись в глупой улыбке. Ему ещё никто никогда не говорил комплиментов. — Тогда ладно…
В этот момент входная дверь с громким протяжным скрипом отворилась, и Стася с быстротой молнии отпрыгнула от парня. Она принялась дёргаными движениями поправлять платье и, пригладив волосы, попыталась непослушными пальцами заплести косу.
В дом же вошла Олеся. В руках она держала огромные, тяжёлые сумки, снизу доверху набитые продуктами.
— Ой, Тарасик, — заворковала девушка с порога. Она подошла к столу и принялась расставлять на нём принесённую снедь. — Прости, что раньше не заглядывала. Зорька, корова моя, отелиться не могла, — помогала я ей. Зато теперь вот! Пирог с рыбой и рисом, пирог с капустой, пирог с мясом и картошкой. Всё горячее, недавно из печи вынула! Свежие сливки! — Олеся достала из сумки кастрюлю. — Борщ. Только с плиты сняла!
В желудке у Тараса заурчало. Он лишь сейчас понял, насколько был голоден. Да и вообще, разве можно каждый день есть яичницу на завтрак, обед и ужин? Так и закукарекать недолго, а ничего другого парень готовить не умел. Владимир Георгиевич-то у зазнобы своей питался, да по кафе с ней разъезжался! А уж когда Олеся сняла с кастрюли крышку, и до него донёсся аромат свежесваренного борща, Тарас и вовсе поплыл.
— Ты проходи, касатик, — прощебетала Олеся.
Она повернулась к шкафу с посудой, чтобы достать оттуда тарелку и столовые приборы, и наконец-то заметила Стасю. Та уже успела поправить платье и переплести косу. И теперь стояла, напряжённо выпрямившись.
— Ой, а что это вы тут делаете? — удивилась Олеся. — Я вам не помешала?
— Да… — начала Стася, но Тарас её перебил.
— Нисколько! Я очень рад, что ты зашла. Мы тут со Стасей стихи читали, Пушкина обсуждали. Выяснили, что оба любим этого поэта.
— Пушкина? — обрадовалась Олеся. — Я тоже его обожаю. Сейчас! — Она приложила руку к груди и принялась возвышенно декламировать: — Люблю грозу в начале мая…
Ответом ей было утробное рычание Стаси, но Олеся не обратила на библиотекаршу никакого внимания.
— Или вот, моё любимое! Ночевала тучка золотая на груди утёса-великана…
От этих слов Стася аж взвыла, её лицо перекосило. Казалось, она была готова вцепиться в Олесины волосы. Тарас даже успел подумать, что придётся разнимать дерущихся девчонок, но Стася всё же сдержалась. Подобрав с пола валяющийся там томик стихов, она поспешила прочь из дома.
— Что это с ней? — удивилась Олеся. — Так хорошо общались, такие интересные темы обсуждали. Ты давай ешь, а я тебе ещё что-нибудь из Пушкина почитаю.
Тарас сел за стол и, жмурясь от удовольствия, принялся уплетать налитый в тарелку борщ, размешав в нём ложку деревенских сливок и закусывая пирогами.
— Разворачивайтесь в марше! Словесной нет места кляузе! — выкрикивала Олеся, не забывая подкладывать парню новые куски пирога. — Тише, ораторы! Ваше слово, товарищ маузер! Интересно, кто такой маузер?
— Фамилия немецкая, — пожал плечами Тарас, с аппетитом прихлёбывая суп. — Во времена Пушкина же засилье немцев было. Как раз царь Пётр окно в Европу прорубил.
— Ах да, точно, — закивала головой Олеся, присаживаясь рядом с ним. — Какой же ты умный.
— Да… — расплылся в улыбке Тарас. — Я такой.
Сумерки опустились на лес незаметно. Накинув на плечи Марьяне прихваченный с собой свитер, Владимир помог ей сложить плед, а остатки еды убрать в корзину.
— Здесь так красиво, — проговорил он. — Даже уезжать не хочется.
— Мне самой тут очень нравится, — улыбнулась Марьяна.
Молодые люди кинули последний взгляд на озёра. В дневное время они казались обычными, а с наступлением вечера преображались. Тихая вода становилась почти чёрной, отражая в себе отблески последних лучей заходящего солнца. Вокруг озёр царила особая атмосфера, словно время останавливалось, и всё замирало в ожидании чего-то волшебного.
Воздух наполнился ароматом лесных цветов, а пение птиц зазвучало особенно мелодично. На поверхности озера плавали лилии, создавая иллюзию, будто это необычное место существует только в сказках. Но самое удивительное произошло, когда на небе зажглись первые звёзды.
— Кажется, будто озеро ожило, — восхищённый произошедшим преображением пробормотал Владимир, притягивая к себе Марьяну.
И действительно, вода начала светиться мягким фиолетовым светом, а на её поверхности появились мерцающие огоньки, словно звёзды упали на дно озера.
— Обязательно вернёмся сюда ещё раз, — пообещал Владимир. — А может, и не один.
Расставаться с девушкой не хотелось, но и торопить события он не спешил. Поэтому, припарковав автомобиль у ворот её дома, Владимир проводил Марьяну до крыльца, притянул к себе и произнёс:
— На выходных Тарас Богданович планирует закатить вечеринку в честь своего дня рождения. Он и нас с тобой приглашает.
— Не знаю, — пожала плечами Марьяна. — Что мне там делать?
«Хороший знак!» — с улыбкой отметил про себя Владимир.
— Думаю, он придумает что-нибудь весёлое. К тому же мне будет приятно, если ты придёшь. Мне-то придётся барину угождать.