Эрин Хэй – Я тебе объявляю войну! (страница 3)

– Глотай! – и я послушно глотаю эту вязкую гадость. Он не спешит покидать мой рот, и я чувствую легкие подергивания члена на языке. Подонок долго стоит, прикрыв от наслаждения глаза. Наконец, его орган начал уменьшаться в размерах, и Марк отстранился.

– Хорошая шлюшка, – треплет меня по щеке, как собачку, отодвигает ящик стола и кидает мне пачку влажных салфеток, – вытрись и иди к себе. На сегодня ты свободна.

Сам в это время тоже приводит себя в порядок, поправляет рубашку, застегивает брюки.

Вернувшись в комнату, первым делом бегу в ванную и блюю, не знаю, как меня не стошнило в его кабинете. До блеска чищу зубы, но этот вкус не перебить ничем. Сколько бы я не умывалась, все еще чувствовала запах и стянутость на лице. Опускаюсь на керамогранитный пол и реву, прислонившись спиной к холодной стене. Я не смогу, не выдержу.

Глава 3

Мой мучитель сдержал слово: комнату перестали запирать уже накануне вечером, а днем привезли мои вещи: одежду, обувь, косметику. Как я успела понять, ублюдок вообще всегда выполнял обещания. В тот памятный вечер он заверил, что если не уйду, то уже очень скоро я пожалею о том, что пришла. Я не поверила, а он не соврал.

Я по-прежнему не могла даже смотреть на еду, несмотря на сильный голод. Меня все еще преследовал ЕГО запах на моем теле. За то недолгое время, что находилась здесь, я похудела как минимум на полтора размера. Это я поняла, примерив домашний костюм из гардероба, одежда обвисла на мне как на вешалке.

Мне больше не принесли ни завтрак, ни обед. Оно и понятно, согласно нашей договорённости, я могу свободно перемещаться по дому, а значит сама в состоянии найти кухню. Но я даже не вышла из комнаты.

Не знаю, что на меня повлияло, но сегодня, увидев незапертую дверь, а потом свои вещи, я немного воспряла духом, несмотря на случившееся накануне очередное насилие, как бы сам Марк это ни называл и какой бы договоренностью ни прикрывался.

Для начала, разобрала привезенные его громилами вещи, упакованные в коробки и беспорядочно сгруженные в середине комнаты. Рассортировала одежду, её было немного: несколько платьев, тёплый свитер, джинсы, пара домашних комплектов и белье. Из обуви несколько пар туфель, кроссовки. Не ожидала от его холуев столь ответственного подхода, думала сгребут не разбирая все, что под руку попадётся. А вот в коробке с косметикой меня ждал сюрприз. Помимо брошенных как попало кремов, лосьонов, шампуней, кисточек, теней, туши, помады и прочего, я увижу это! Грим! Профессиональный актёрский грим для игры в студенческом драмкружке, в котором я состою уже три года!

Я злобно расхохоталась! Вот тупицы! Перепутать грим с косметикой! Если у Марка IQ не меньше ста тридцати (не смотря на свою ненависть, я признавала у него наличие глубокого ума), то у его охранников не больше девяноста на всех! Я понимала, что принижая людей Марка, я просто получаю эмоциональное удовлетворение, которое сразу же развеется, стоит мне только увидеть хоть одного из этих громил. Но сейчас это был мой способ не сойти с ума от страха и безысходности. Снова начала расматривать коробку с гримом. Вот зачем он мне сейчас?! Я не знаю, как надолго здесь останусь, когда Марк меня наконец-то отпустит, если разрешит учиться, то позволит ли посещать этот кружок? Черт! Я начала рассуждать, будто на самом деле признаю за ним право решать это.

Внезапно на дне коробки мое внимание привлекла вещь, которая не могла оказаться здесь, в моем персональном аду: маленький плюшевый мишка – подарок Димки на мое пятилетие. Брат купил его мне на свою первую зарплату. В тот год наши родители разбились на машине незадолго до моего дня рождения, и Дима хотел хоть как-то меня порадовать. Ему пришлось бросить учебу в университете, чтобы работать и получить опекунство надо мной. А ему было тогда столько же, сколько мне сейчас, но он уже взвалил на свои плечи заботу о маленькой девочке. Я тогда замкнулась в себе и ни с кем не разговаривала, но старший брат нашел ко мне подход. Все его действия, все его поступки нужно рассматривать только через призму любви ко мне. Голубоглазая, белокурая, я так и осталась его крошечным ангелочком, даже когда выросла. «Ангел Лина» – называл он меня неизменно на протяжении всех моих двадцати лет. «Ангел Лина» – так ублюдок повторил за моим братом, испачкав в грязи то светлое, что у меня еще оставалось.

Потапыч – это имя придумал Димка, и оно мне очень понравилось – был со мной везде: в садике, в гостях, дома – где бы я ни была, я засыпала только с ним. Я давно уже выросла, и он много лет пылился на полке, но как же здорово, что по счастливой случайности, мой мишка сейчас оказался у меня. Я вертела игрушку в руках, обнимала и целовала.

– Привет, Потапыч! – пропищала я тонким детским голоском, крепко прижимая его к себе.

– Привет, Лина! – я спародировала Димкин голос, когда он впервые принес его мне, разговаривая за медведя. – Отпусти меня, раздавишь!

– Ой, извини, – сказала я уже своим голосом, погладила медведя по спине и посадила в кресло. А потом представила, как сюда входит мой мучитель и видит эту детскую игрушку. Как начнет издеваться надо мной. Наверняка он скажет что-то наподобие «А это что за блядская хрень?!» А потом выбросит медведя в мусорное ведро или сожжет в камине, лишь бы причинить мне лишнюю боль. Я не видела, но уверена, в таком богатом доме есть камин. Подумав об этом, убрала игрушку поглубже в шкаф, завалив сверху вещами. Непонятно, кто догадался мне ее положить.

Ожидаемо, мне не передали ни телефона, ни ноутбука. Надо будет спросить у Марка, как бы мне не хотелось контактировать с ним вообще. Я села в кресло и обвела взглядом комнату. Все вещи были помещены в шкаф, а потому, казалось, что ничего не изменилось, и только пустые коробки, сложенные в углу, напоминали о новом этапе в наших взаимоотношениях с моим ожившим кошмаром.

При мысли о Марке, снова накатила тошнота. Удивительно, что когда-то он вызывал во мне совсем другие чувства. Я знала, что он – партнер Димы по бизнесу, который мой брат создавал с нуля. Ну как партнер, скорее инвестор. Нейманн Марк Рудольфович – высокий статный брюнет, ровесник Димы, успешный бизнесмен, сердцеед и самый завидный холостяк – иногда приезжал к нему в офис. О нем говорили разное: что нечист на руку, что сколотил капитал на крови, что имеет связи и в бандитских кругах, и в силовых структурах. Я не хотела в это верить, наверно была слегка влюблена в него, в этого серьезного, холодного, опасного и недоступного мужчину. Если бы я только знала, какой он ублюдок! У этого человека брат когда-то взял кредит на развитие собственного дела, и какое-то время бизнес шел неплохо. Нет, мы не купались в деньгах, я училась на бюджете, а мы все так же жили в родительской трешке в спальном районе, и все деньги брат пускал в дело, но нам хватало и на жизнь, и на то, чтобы постепенно рассчитываться с долгом. А потом началась черная полоса, бизнес прогорел, денег не было совсем, начали поступать угрозы от кредиторов. Опасаясь за свою жизнь, брат бежал. Он хотел забрать меня с собой, но я отказалась. Черт знает, о чем я вообще думала?! А думала я о том, что такой красивый мужчина не может быть чудовищем…

Глава 4.

Добровольной узницей я просидела в комнате до глубокого вечера. Желудок беспокоил голодными спазмами уже несколько часов, но максимум на что я решилась – это подойти к двери и прислушаться. В коридоре было тихо. Я не знала, сколько людей постоянно обитают в этом доме. Из окна я видела, как охранники патрулируют территорию, но, сколько их находится внутри, я затруднялась предположить. Наконец, набравшись смелости, подкралась к двери и, чуть приотворив её, выглянула наружу. В коридоре было темно, но едва я сделала шаг, как темнота рассеялась: включились лампочки, реагирующие на движение. Настороженно осмотревшись по сторонам, на цыпочках поспешила к лестнице.

Перед тем как вступить на первую ступеньку, долго прислушивалась к звукам, царившим на первом этаже. Всё было тихо, и я осторожно спустилась, пристально всматриваясь в полумрак коридора первого этажа, имевшего тусклое освещение. Едва сойдя с лестницы, беспрерывно оглядываясь, поспешила вперёд. Сердце бешено колотилось и грозило выпрыгнуть из груди. Я кралась, стараясь совсем не дышать. Кабинет Марка я обошла, тесно прижимаясь к противоположной стене.

Погрузившись в свои мысли, я не заметила, как подошла к открытому ярко освещенному пространству, которое оказалось огромной гостиной. Как я и предполагала, в гостиной имелся самый настоящий каменный камин, который летом, конечно же, не горел. Я долго стояла, не решаясь выйти из полумрака, пока желудок громко не заурчал от мучительного голода. Не помню, когда я в последний раз нормально ела, наверно еще до близкого знакомства с Марком.

Сделав глубокий вдох, я нырнула в свет, как пловец на глубину. Быстрым шагом пересекла гостиную и попала в кухню-столовую, которая так же, как коридор на втором этаже, осветилась автоматически, благодаря светильникам с датчиком движения. Еле уняв бешеное сердцебиение, подошла к огромному холодильнику. Там оказалось много наготовленной еды в контейнерах, я взяла один и быстренько разогрела, это оказалось мясо по-французски. Раньше я обожала его, но сейчас ела, почти не чувствуя вкуса. Достала из холодильника апельсиновый сок и налила в высокий стеклянный стакан.