Эрин Хэй – Я тебе объявляю войну! (страница 10)

Глава 12.

Мы ехали в столь поздний час, когда пробки уже успели рассосаться. Мои руки лениво лежали на руле. Рядом со мной сидела трясущаяся блондинка. Она старалась держаться, и, хотя благодаря климат-контролю в салоне стояла комфортная температура, Ангелина дрожала.

Я гнал по пустой трассе, а Лина вжималась в сиденье, вцепившись в него тонкими пальцами. Скорость. Я обожал скорость, когда адреналин сумасшедшими дозами выбрасывается в кровь и сшибает мозги напрочь! Лучше всех наркотиков, которые я пробовал в юности, в закрытом учреждении для богатеньких отморозков, куда меня засунул ублюдочный папаша! Кокаин, героин, лсд… В конце концов, я понял, что кто-то специально подсаживал детей богатых родителей на иглу. И я видел, как кончают наркоманы, как стирается личность и от человека остаётся пустая оболочка, требующая новую дозу. Я не хотел себе того же. Я должен был выбраться и отомстить. Всему миру. Потому, я не дал себе в этом увязнуть. И все же, я – наркоман. Адреналиновый.

Я мёртв. Я давно уже мёртв внутри. Скорость – единственное, что заставляло почувствовать себя живым. До недавнего времени. Пока в мою жизнь не ворвалась она. Юная, наивная и невинная. Пришла просить за своего никчемного брата.

Когда я трахнул её впервые… Блядь! Ни с одной даже самой опытной шлюхой не было такого кайфа! Сжимать её, такую испуганную, дрожащую, врываться в неё, собирать губами её слезы, ловить каждый её вдох, знать, что первый. Я бы трахал её до утра! Да что там до утра? Всю жизнь! Не вынимая. С ней все было по-настоящему: её страх, её сопротивление, её ненависть. Всё её эмоции были истинными. Я уверял себя, что забираю её из-за долга, но уже тогда я знал, что она все равно будет моей. Она стала моей одержимостью.

Я перевёл взгляд с дороги на сидящего рядом Ангела. Именно так я называл её про себя. Вся такая правильная! Наверняка, никогда не переходила дорогу в неположенном месте и тащила в дом больных животных.

– У меня была собака. Её звали Полли, она умерла три года назад. Я принесла её щеночком, кто-то выбросил её… – я что, спросил это вслух?

– У меня тоже был пёс. Арчи. Отец пристрелил его, когда я сбежал из закрытой школы, куда он меня засунул, – отвечаю ей, раз уж разговор зашел о собаках.

– Что?! – вот только сочувствия её не хватало! Хотя жалеет она не меня, а пса. Да она скорее посочувствует моему конченому папаше, которому достался такой сын, чем мальчишке, у которого отняли единственное живое существо, любившее его, ведь он вырос в редкостного гавнюка! Уверен, она оправдала бы любой поступок моего старика, каким бы подлым он ни был, поскольку я для неё…

«Ублюдок!» – так она называет меня, когда думает, что я её не слышу.

«Ублюдок!» – беззвучно шепчут её губы, когда я деру её в коленно-локтевой.

«Ублюдок!» – говорит её взгляд, даже когда она опускается передо мной на колени. Несмотря на страх, в её глазах всегда читается вызов. Читался. До той ночи.

– Забудь, давно было!

Я положил руку на её острую коленку, и она, вздрогнув, попыталась отстраниться, но я только сильнее сжал пальцы. Любое её самое малейшее сопротивление вызывало неконтролируемый азарт хищника. Кровь забурлила, еле сдержался, чтобы не съехать на обочину и… Нельзя. Пока нельзя. Все равно моя! Никуда не денется!

Она боится, очень сильно боится. Задышала нервно. Пиздец! В тот раз я реально перегнул палку! Не знаю, как умудрился не повредить ей ничего. Ещё бросил её в ванной, даже не проверил, что я там крутанул, ушёл, нажрался, а оказалось, она пару часов пролежала в ледяной воде. Словила воспаление. «Легко отделалась» – сказал тогда Шульц. А если бы я крутанул горячую?

– Куда ты везешь меня, Марк? – вопрос Лины вырывает меня из моих мыслей.

– Просто кататься, – и это правда.

– Просто?

Да, блядь, просто! Игнорирую её вопрос, сосредоточился на дороге. Она молчит тоже.

– Почему? – спрашивает Ангел.

Смотрю на неё, что почему?

– Почему, – повторяет она, – почему Дима ещё не объявился?

А я, блядь, знаю?!

– Ты же отправил ему фотографии, почему он молчит?

– Не знаю, – отвечаю ей.

Не отправлял я ему ничего, кроме самой первой фотки. Из-за тех фоток-то я и нажрался, как увидел. Впервые со студенческих времен. Сразу удалил их. Пиздец, конечно, решил девчонку наказать за длинный язык! Надо было вовремя остановиться… Я не планировал изначально делать с ней все то, что в итоге сделал. Я всегда себя хорошо контролировал. Но с ней… Её страх как наркотик, как самый сильный афродизиак. Тогда, рассматривая то, что я натворил, я впервые подумал, может мой старик, будучи атеистом до мозга костей, но твердивший с самого детства, что для меня в аду уготован отдельный котёл, был не так уж неправ?

– А если он мёртв? – продолжает говорить Лина.

– Жив, – коротко отвечаю ей.

– Ты уверен?

– Да, – я точно знаю, что он жив, и собираюсь дотянуться до него.

– А если нет? Что будет со мной? – спрашивает спокойно, но голос дрожит.

Пожимаю плечами, по-моему, все очевидно. Но она не понимает.

– Ты отпустишь меня? Что ты сделаешь со мной?

– Нет, – не отпущу, – я тебе сейчас кое-что поясню. Романов, твой брат, оказался таким идиотом, что взял в долг не только у меня, но и у братьев Левандовских. Знаешь таких? – она качает головой. – Понятно. Те ещё отморозки, все, что слышала обо мне, умножай на десять. – Мы уже въехали в город и неслись по Кутузовскому проспекту в направлении набережной. Поглядываю на неё время от времени. Даже в темноте было видно, как на её лице медленно проступает понимание ситуации. – Да, Лина, подставил тебя твой любящий братец конкретно.

– Он не хотел, – шепчет она тихо. – Он звал с собой.

– Он должен был не звать, а схватить в охапку и тащить! Ты знаешь, где он? – она снова качает головой. Знаю, что врёт, но такая преданность поражает, достойна восхищения. Я мог бы надавить на неё, но у меня есть другая идея, как добраться до Романова-старшего.

Я припарковался у Башни и мы вышли в направлении Набережной Тараса Шевченко. На другом берегу горели огнями небоскребы Делового центра. Я крепко прижимал к себе Ангела за узкую талию, и со стороны мы смотрелись влюбленной парочкой, которых в этот час здесь было полно. Она дернулась, но я только сильнее сжал её в объятиях.

– Даже не думай, – пресекаю все её мысли о побеге на корню, – я найду тебя везде.

Глава 13.

Мы шли вдоль набережной, и я думала о его словах. «Он должен был не звать, а схватить в охапку и тащить», – сказал Марк. Это то, что я чувствовала на интуитивном уровне. Я злилась на Диму, на то, что он бросил меня. Я все чаще задавалась вопросом, почему я должна расплачиваться за его необдуманные поступки?

– Для чего ты привёз меня сюда, Марк? – после той ночи думала никогда не смогу заговорить с ним, терпеть его присутствие. Но человек, оказывается, ко всему привыкает. Даже его запах больше не вызывает приливов тошноты. Я просто теперь не чувствую запахов.

С реки тянуло прохладой. Лето близилось к концу и ночи уже не были тёплыми. Я куталась в кардиган, чтоб не замёрзнуть, а Марк, будучи в одной рубашке, кажется, совсем не испытывал неудобства, его горячая рука обнимала меня за талию, и он периодически целовал меня в макушку. Со стороны мы казались влюблённой парочкой. Ведь никто не видел, как замирало моё сердце, стоило Марку чуть сильнее прижать меня к себе, как я хотела сбросить его руку, но не смела. Сколько я просидела взаперти в его доме? Около полутора месяцев? Скоро начнутся занятия, мой тюремщик обещал, что позволит продолжить мне учёбу.

– Тебе здесь не нравится? – отвечает Марк вопросом на вопрос.

– Нравится.

«Нравится» – не то слово, просто я рада оказаться вне стен его дома, пусть даже и с ним.

– Решил, что тебе нужно сменить обстановку, – все-таки он решил удостоить меня ответом.

Киваю. В самом деле, какая разница, если он все равно не собирается меня отпускать?

– Ты сказал, что разрешишь мне учиться, – напоминаю ему о нашем соглашении, хотя в ту ночь, он разорвал наш договор в одностороннем порядке.

– Ты будешь учиться, – у меня отлегает от сердца. – Я договорюсь о дистанционном обучении. Перейдешь к очной форме, когда я буду уверен в твоей лояльности.

– Ты же не можешь меня вечно держать взаперти, – ошеломленно шепчу я.

– Почему? До сих пор у меня хорошо получалось. – Марк улыбается и снова целует меня в макушку. Пытаюсь отпихнуть его, после той боли, что он причинил мне, я не хочу его лицемерную нежность. Он резко меняется в лице и сильнее притягивает к себе. – Без глупостей!

Его грубости я боюсь сильнее, поэтому после короткого бунта быстро сдаюсь и разрешаю целовать себя. Мужчина же входит в раж от моей внезапной капитуляции, крепче обнимает, прижимает к парапету, осыпает поцелуями лицо, впивается в губы. Я не отвечаю, стою, мои руки повисли вдоль тела, но Марка, кажется, это не смущает. Тогда, положив ладони ему на плечи, я начинаю потихоньку отталкивать его. Он отрывается от меня с шумным вздохом, горячо шепча на ухо:

– Трахнул бы тебя прямо здесь и сейчас, – его руки продолжают гулять по моему телу, прижимая и поглаживая. – Чёрт! Хотел же дать тебе время, но не могу больше терпеть, взорвусь! Поехали! Сегодня переночуем в апартаментах. Тут недалеко!

Что?! Нет! Нет! Нет! Не замечаю, как начинаю вырываться и бить его, стараясь попасть в пах. Я готовлюсь заорать, позвать на помощь, но Марк быстро берет контроль над ситуацией, разворачивая меня к себе спиной, больно вдавливая животом в ограждение, одной рукой перехватывая мои руки, а второй зажимая мне рот.