Эрин Хантер – Приключения Ольхолапа (страница 15)

«Это тот же кот, про которого был тот странный сон?»

– Идём, – мяукнул Огнезвёзд, ведя ученика дальше вдоль ручья, пока они не достигли того места, где поток вливался в озеро. Огнезвёзд жестом велел Ольхолапу встать у самой кромки.

– Посмотри в воду, – распорядился он.

Сначала Ольхолап увидел только гальку на дне озерца, несколько маленьких юрких рыбок, шныряющих тут и там, а затем вода и галька будто бы растворились, и Ольхолап понял, что видит внизу глубокое ущелье, в котором течёт река, ограниченная с двух сторон голыми песчаными скалами. Всюду меж скал он замечал котов, собирающихся в неровный круг с одним-единственным котом посередине.

«Я как птица, следящая за всем с высоты».

Парящая птица как будто опустилась ниже, и Ольхолап неожиданно оказался намного ближе к котам, так что смог рассмотреть их всех в отдельности получше. В центре круга была пятнистая бурая с кремовым кошка благородного облика, она хвостом подозвала к себе кого-то с края круга.

Двое котов вышли вперёд: могучий рыжий кот и маленькая черно-белая кошка. Бурая с кремовым кошка и рыжий кот заговорили друг с другом. Ольхолап почувствовал разочарование: хоть он и видел этих котов, но не мог услышать ни слова из того, что они говорят.

Затем рыжий кот отступил обратно. Старшая кошка сказала что-то более молодой, та ответила, и Ольхолап внезапно понял, что происходит.

– Это же церемония посвящения в воины!

Огнезвёзд мягко коснулся хвостом его плеча:

– Смотри.

Предводительница племени – теперь Ольхолап знал, кто такая эта старшая кошка, – положила мордочку на голову новой воительницы, и юная кошка с уважением лизнула её в плечо.

Окружавшие их коты разразились радостными криками, они столпились вокруг новой воительницы и терлись об ее шерстку носами, касались хвостами. Юная кошка казалась ошеломленной, но счастливой.

Когда церемония завершилась, Ольхолап увидел маленькую серебристую полосатую кошку, подошедшую переброситься парой слов с предводительницей. Затем серебристая кошка подняла глаза, и прежде, чем видение растаяло и перед ним снова предстало галечное дно, Ольхолап поймал взгляд зелёных глаз.

«Она будто бы увидела меня!»

Дрожа, Ольхолап отодвинулся от края озера.

– Огнезвёзд, кто они такие? – тут же выпалил он. – Они выглядят прямо как племенные коты, у них церемония посвящения в воины, как у племенных котов, но это не одно из озерных племён. Где они? Это коты из прошлого или будущего? Что ты хочешь мне сказать?

Огнезвёзд наклонил голову к Ольхолапу, его зелёные глаза были исполнены некого странного выражения, однако кот так и не дал ответа ни на один из его вопросов. Если Огнезвёзд пытался что-то сказать Ольхолапу без слов, то ученик совсем не понимал, что именно.

В следующее мгновение белый туман поплыл вокруг него, и в нём растаяли и озеро, и огненно-рыжая фигура Огнезвёзда. Ольхолап снова оказался у Лунного озера, где его окружали остальные тоже просыпающиеся целители.

Опьяняющее, будоражащее счастье наполнило Ольхолапа от усов до кончика хвоста. «У меня было видение! Значит, мне и правда предназначено стать целителем! – Он открыл рот, собираясь поведать об этом остальным целителям, но прежде, чем он успел что-то сказать, в его сердце закралось сомнение. – Я не знаю, было ли это видение настоящим. Это мог быть просто странный сон, вроде того, что был до этого».

Его сомнения только усилились, когда никто из остальных целителей не сказал ни слова о том, что видели они сами. «Пока что я оставлю свой сон при себе, – решил он. – По меньшей мере, пока не буду уверен, что это было».

Глава 7

Ольхолап в одиночестве слонялся по пещере целителей. Мирное посапывание Иглогривки, что дремала в своем моховом гнездышке, отдавалось слабым эхом от стен пещеры.

– У неё была тяжелая, беспокойная ночь, – сообщила Ольхолапу Листвичка, когда он утром зашел в палатку, чтобы приняться за работу. – Постарайся не разбудить её.

Воробей, до этого склонившийся над искалеченной кошкой и слушавший её дыхание, выпрямился и промолвил:

– С ней все будет хорошо, – затем он обратился к Ольхолапу: – Мы с Листвичкой идем в лес, набрать трав. Останься здесь и приведи в порядок запасы. Выброси все засохшие листочки, которые мы больше не сможем использовать.

И вот, двое целителей ушли, и Ольхолап остался один, наедине со скучнейшей работой на свете. Но на этот раз он не возражал. Теперь он мог хорошенько подумать о том, что увидел у Лунного озера прошлой ночью.

«Это был просто сон, – успокаивал себя молодой ученик. – Даже не стоит рассказывать об этом Воробью или Листвичке. Ещё подумают, что я с ума сошел! Лучше уж начну делом заниматься!»

В последние несколько дней он всё больше чувствовал, что и вправду начинает осваиваться в пещере целителей и потихоньку справляется со своими обязанностями. «Может, все-таки выйдет из меня целитель, – часто говорил он себе. – Ну, или хотя бы что-то похожее».

И он полностью погрузился в сортировку приятно пахнущей кошачьей мяты, отделяя её от желтоватой пижмы. Выковыривая из расселины коготком ягоды можжевельника, которые потеряли свои целебные соки, Ольхолап невольно вздрогнул, когда услышал стук торопливых кошачьих лап. Он обернулся и увидел Вишнегривку, которая, прихрамывая, протискивалась через ежевичный полог.

– Привет, – тихо поздоровался с Вишнегривкой Ольхолап и указал хвостом на спящую Иглогривку, чтобы рыжая воительница ненароком не разбудила её. Он был рад видеть наставницу сестры, хоть ему и не нравилось страдальческое выражение, от которого перекосила её хорошенькую мордочку. – Что-то случилось?

– Это все моя лапа, – пожаловалась Вишнегривка, вытягивая лапку вперед. – Она не зажила и все еще болит. Посмотришь?

– Конечно, – ответил Ольхолап, – но учти, что еще не прошло достаточно времени для полного заживления.

Со вздохом облегчения Вишнегривка легла на гнездышко из мха и папоротника и позволила ученику целителей осмотреть свою больную лапу. Ольхолап хорошенько обнюхал порез и отметил для себя, что рана была чистой, а кровотечение не возобновлялось. Он внимательно проверил лапку и не заметил никаких признаков заражения, про которые ему рассказывал Воробей. Рана не была красной и горячей на ощупь.

– Заражения нет, – сообщил он Вишнегривке. – Просто порез очень глубокий. Вот и заживает дольше обычного. – Он немного помедлил, прежде чем добавить. – Все хорошо.

– Я рада, что рана не серьезная, – ответила Вишнегривка. – Но ты не мог бы мне дать что-нибудь, чтобы облегчить боль? Это терпимо, но боль отвлекает меня, а я хочу поскорее вернуться к своим обязанностям воительницы.

Ольхолап вернулся к запасам и принялся копошиться в них. Он касался каждой травинки и пытался вспомнить, для чего её используют. В расселине было много растений, но Ольхолап точно знал, что он ищет. Он был уверен, что Вишнегривке поможет корень окопника. Ученик вспомнил, что именно кашицу из этого растения применял Воробей, когда они привели Вишнегривку в лагерь. Корень окопника успокаивает боль!

Вскоре он заметил груду черных корешков и вытащил один. Вспоминая терпкий вкус растения, он принялся жевать корень, пока кусочек в его пасти не превратился в идеальную кашицу для припарки. Он сплюнул месиво и размазал его по подушечке лапки Вишнегривки.

Затуманенный болью взгляд Вишнегривки сменился выражением облегчения. Ольхолап внимательно следил за ней, полагая, что очень важно понимать, как чувствуют себя больные.

– Начинает помогать, – мяукнула Вишнегривка спустя мгновение, – Спасибо, Ольхолап. Не представляешь, как приятно избавиться от боли.

– Не за что, – смущенно пробормотал Ольхолап.

Вишнегривка встала и, держа раненую лапу на весу, подошла к Ольхолапу и ласково уткнулась носом ему в ушко.

– Я так рада, что ты, наконец, нашел свое место в племени, в качестве целителя, – проурчала она. – Листвичка и Воробей будут тобой гордиться.

Ольхолап молча наблюдал, как Вишнегривка продвигается к выходу, а у самого шкуру покалывало от радости и возбуждения. «Я вылечил первую рану! Сам!»

Неясные голоса зазвучали у входа в пещеру, и Ольхолап понял, что вернулся Воробей. Он не слышал, о чем разговаривали Вишнегривка и слепой целитель, но он с восторгом догадывался, что воительница рассказывает серому коту о прекрасной работе, которую проделал его ученик!

Но когда Воробей показался в палатке с пучком тысячелистника в пасти, волоски на шее целителя стояли дыбом и хвост угрожающе раскачивался из стороны в сторону.

– Это правда, что Вишнегривка только что сказала мне? – завопил он, выплевывая травы. – Ты дал ей лекарство без спросу?

Тревога сжала сердце Ольхолапа, шерсть от стыда стала потрескивать. «Опять сделал что-то не так!» – грустно подумал котик.

– Ну… д-да… – запинаясь, пробормотал он. – Но Вишнегривка сказала, что у неё болит лапа. И я вспомнил, что ты говорил о припарке из корня окопника. Я сделал все так, как ты показывал мне. – Воробей ничего не ответил, а посему Ольхолап отчаянно запричитал: – Я… Я не стал бы ей ничего давать, если бы не был уверен, что точно знаю, что делать. Я знал, что здесь нужен корень окопника. И он помог! Ей стало лучше!

Низкое рычание заклокотало в горле серого целителя:

– Да, корень помог унять боль. Но иногда боль – это предупреждающий знак, сигнал, говорящий, что что-то идет не так. Что, если у Вишнегривки началось воспаление, а ты притупил боль? Началось бы заражение, а никто так и не узнал. Ты ведь понимаешь насколько опасно заражение?