Эрин Гримм – Елиноллей. Принц солнца и луны (страница 17)

Когда он закончил со мной, то велел подняться и вытащить меч. Я тогда еле стоял на ногах, но ослушаться не посмел. Понимал, что нельзя… Он поставил девушку на колени передо мной, а Лорру заставил держать мальчишку, и я… В конце концов, я сделал то, что он от меня требовал…

Одден сочувственно свел брови, когда Итан опустил голову и застыл. Ведь даже слушать обо все этом было нелегко…

Сам Одден никогда не понимал природы человеческой жестокости… Взять хотя бы казни нечестивых на площадях. Да, пускай все они и заслуживали смерти, но зачем было превращать возмездие в истязание?

– Хэвард появился почти сразу после того, как я убил девочку, – тихо, будто бы даже стыдливо продолжил Итан. – Как раз в тот момент, когда меня тошнило. Кажется, ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что произошло. Дечебалу командор при нас ничего не сказал, но с того дня он перестал работать с ним в паре… А у меня появился другой наставник…

На утро мы повезли мальчика в столицу на казнь… Первым ехать в повозке с ним выдалось мне. Тогда-то он и спросил меня: «За что? Что мы вам сделали?» А я… я ничего не смог ему ответить.

К вечеру мы остановились в лесу, на ночлег… Разбили лагерь, а мальчика решили стеречь по очереди. Последним дежурить выпало Даскалу… И вот на рассвете, когда я открыл глаза, то застал Дечебала спящим у входа в повозку. А мальчик исчез… Мы, конечно же, бросились его искать, но без толку… Он будто бы испарился… В отчете Хэвард потом об этом ничего не упомянул…

Когда Итан закончил свой рассказ, они очень долго молчали, бесцельно глядя в огонь. Первым нарушить тишину решился Одден.

– Почему ты рассказал мне об этом?

Итан ответил не сразу, видимо, подбирал слова.

– Все мнят меня крепко верующим, – тихо заговорил Кавана. – Я ведь действительно, как и ты, никогда не пропускаю ни вечерних, ни утренних молитв… Вот только молюсь я всегда об одном… О том, чтобы Всевышний простил меня за то, что я уже совершил и намерен вершить и дальше. Я отнял не одну жизнь и продолжу отнимать, пока моя собственная не оборвется. И сердце мое оттого не найдет покой… Ведь мне не дано знать, правильно ли я поступаю? Действительно ли Всевышний желает, чтобы я убивал во имя него?

Одден уставился на Кавану глазами, полными изумления. Ведь Старший предстал перед ним совсем другим человеком: не твердым и уверенным, а потерянным и разбитым.

– Неужели из-за тех нечестивых ты утратил веру?

Кавана покачал головой. Он уже собирался что-то сказать, как Лорра вдруг забормотала во сне. Она едва заметно дрожала. Ночь выдалась довольно прохладной.

Итан поднялся и приблизился к Лорре. Сняв с себя плащ, он укрыл ее и как-то по-братски погладил по волосам.

– Я не утратил веры, Йонне, – сказал он, вернувшись на свое место. – Я верую во Всевышнего, как и прежде… Вот только на многие вещи теперь смотрю иначе… И дело даже не в тех детях… Это случилось гораздо раньше. Когда я только готовился получить белый плащ, – он перевел взгляд на Лорру. – По моей вине случилось то, чего я никогда себе не смогу простить…

– Что произошло? – вопросил Одден, заметив в глазах Итана слезы.

– Мы мним нечестивых истинным злом… Теми, в чьих душах нет ничего, кроме ненависти и злобы, – с болью в голосе зашептал Кавана. – Вот только правда в том, что и среди людей хватает тех, кто способен на ужасные вещи… Прости, но большего я, к сожалению, пока тебе рассказать не могу. Я бы хотел, но… Возможно, как-нибудь в другой раз. А сейчас тебе лучше отдохнуть.

Одден прислушался к словам Итана и улегся на свою шкуру, кутаясь в плащ. Из головы все не шли слова Каваны. О Вечных Узниках, нечестивых детях и вере… Никогда прежде Одден не задумывался о том, какие страшные вещи порою вершатся во имя бога. Но он тут же одернул себя. «Все нечестивые – зло…» – пронеслась быстрая мысль в его голове.

Да… Возможно и так. А что насчет него самого? Истязая Оддена, отец частенько приговаривал: «Кто-то должен ответить за грехи твоей матери…» Ответить перед Всевышним. Вот только… в чем его грех, в чем грех Оддена? Разве мог он повлиять хоть на что-то? Ведь он, как и все остальные, явился на этот свет не по своей воле. Не по своей воле был рожден ублюдком…

На сердце вдруг появилась странная тяжесть. Вспомнилось вечно заплаканное лицо матери… Интересно, как она там сейчас? Все ли хорошо с ней? На глазах невольно навернулись слезы. Сглотнув неприятный ком в горле, Одден перевернулся на другой бок. Взгляд его остановился на лице Лорры. Красивом и спокойном… Одден невольно улыбнулся. На душе, хоть и немного, но сделалось легче. Он и не заметил, как провалился в сон.

Глава 7. Выбор

Три дня они патрулировали окрестности города ЭрдаГейш, но одержимых так и не нашли. Отчаявшись, Хэвард принял решение отправиться в ОлларЛинн, чтобы успеть объединиться со второй половиной отряда до наступления полнолуния.

Дорога заняла у них чуть меньше двух недель, ведь провинция Линн находилась в другой части солнечного континента, далеко на юге.

С утра и до вечера Одден вместе с другими Старшими проводил в седле, останавливаясь лишь на ночлег в Божьих Монастырях. Жара в те дни стояла жуткая, что было не удивительно – шел второй месяц лета. Пускай Оддену и нравилось быть в дороге, но даже он к концу пути чувствовал себя вымотанным и разбитым. Но усталость затмил восторг, стоило показаться на горизонте белокаменным стенам и бескрайнему морю, распростертому прямо за ними.

В ноздри ударил запах соленой воды. Одден глубоко вдохнул. ОлларЛинн – город солнца… Как же давно он здесь не был… В мыслях закружились приятные воспоминания.

– Чего довольный такой? – вопросила Лорра, ехавшая рядом.

Одден вздрогнул и перевел взгляд на наставницу.

– Неужели моря ни разу не видел? – предположила она, не дождавшись ответа.

– Видел, но это было очень давно, – честно признался Одден.

– Хотя, чего я спрашиваю… – Лорра махнула на него рукой. – Тебя же каждый куст в восторг приводит.

Она хохотнула. Ехавший рядом с ней Кавана улыбнулся на ее шутку.

– Я тоже люблю море, – задумчиво глядя перед собой, сказал он. – Здесь даже дышится по-другому… Легче.

Лорра закатила глаза. Она уже собиралась что-то сказать, но Кавана опередил ее.

– Ну признай, тебе ведь тоже нравится? – он заулыбался совсем как ребенок. – Вон, даже глаза заблестели.

И правда, Лорра выглядела скорее счастливой, нежели уставшей.

– Нравится, нравится, – отмахнулась она от Итана. – А когда я смогу наконец-то вытянуть ноги, станет еще лучше! Так что поднажмем!

С этими словами Лорра пустила своего коня галопом. Одден с Итаном переглянулись и тоже прибавили ходу.

Преодолев мост через ров, они оказались перед городскими вратами – главной гордостью ОлларЛинн. Высокие створы, укрепленные дивинием и бронзой, расположились под сводами арки, поражающей своей красотой и величественностью. Выложена она была из кирпича, покрытого зеленовато-синей глазурью, а украшена пленяющими взгляд барельефами в виде двух огромных белых китов. Одден не раз слышал от Ноа, что таких можно было увидеть в Жемчужном море, омывавшем берега провинции Линн.

Дождавшись, пока тяжелые створы разъедутся перед ними, Одден и остальные Старшие наконец-то въехали в город. Предвратная площадь, на которой они оказались, напоминала дивный сад: тут и там росли фруктовые деревья да сладко пахнущие цветы в высоких каменных вазонах. В центре высился огромный фонтан в виде все тех же двух белых китов с черными глазами-жемчужинами.

Преодолев предвратную площадь, они выехали на главную улицу ОлларЛинн. Изящные жилые дома из светлого камня смотрели на них пустыми глазницами распахнутых окон. На просторных террасах маленьких чайных прямо на полу сидели люди с фарфоровыми пиалами в руках.

Как и ожидалось, ОлларЛинн встретил Оддена и других Старших восторженными взглядами и возгласами. Каждый, кто встречался им на пути, то учтиво кланялся, то выкрикивал приветственное: «Да пребудет с нами Всевышний!»

Ответно кивая, Одден с интересом рассматривал жителей ОлларЛинн. Их одежда сильно отличалась от той, что носили на севере. Мужчины здесь облачались в шаровары и свободные туники, а женщины – в платья-халаты с широкими рукавами. Пошито все это было из струящейся, даже на вид легкой ткани. Сами же горожане почти все были темноволосыми и смуглыми, а на их лицах горели темно-карие, почти черные миндалевидные глаза. Такие же, как у Ноа.

Воспоминания о друге одновременно теплом и тоской отозвались в сердце. Одден глянул прямо перед собой. Уголки его губ дрогнули в улыбке, когда он заметил вдалеке возвышающиеся над остальным городом стены замка Белая Жемчужина.

В детстве Оддену не раз доводилось бывать там в качестве гостя. Ведь Перст провинции Линн был близким другом его отца. Оддену было четыре, когда он вместе с семьей впервые прибыл в ОлларЛинн, чтобы поздравить Нурада Алиме и его супругу с рождением их первой дочери – Ясмин. Именно в тот день Одден познакомился с Ноа. Между ними сразу же завязалась дружба, которая протянулась через года.

Будучи ребенком, Одден частенько гостил в ОлларЛинн, да и Ноа нередко приезжал в БеллВейн вместе с отцом. В моменты же расставаний они обменивались письмами. Но, когда Оддену исполнилось тринадцать, все изменилось… Ведь Эллайде запретил покидать ему не то что замок, а даже собственные покои. Но все же это не помешало Оддену продолжить общаться с Ноа. Послания другу он отправлял тайком, через Эссиду.