Эрин Бити – Кровь и лунный свет (страница 57)

– Ловушка? – Я пристально смотрю на него. – Чтобы посадить меня в соседнюю камеру?

– Не обязательно, – отвечает Реми. – Возможно, венатре разрешил пустить тебя, чтобы послушать, что скажет магистр.

Я отмахиваюсь от этой идеи, но не рассказываю, как добилась разрешения.

– Значит, у меня появилась еще одна причина пойти туда. Нам нечего скрывать.

– Нечего – из того, что ты знаешь, – мрачно возражает Реми. А затем вздыхает. – Не задерживайся. У нас много работы. – Он плюхается на свое место за столом.

– Передать ему что-то о ходе строительства? – спрашиваю я, забирая сверток с едой у экономки.

Реми смотрит на свою тарелку так, словно ни капли не голоден.

– Скажи, что у меня все под контролем.

У Дворца Правосудия меня поджидает не только Ламберт, но и Удэн.

– Прости, – тихо говорит Ламберт и забирает у меня сверток с едой. – Я не смог отделаться от него. Но, к счастью, он согласился сохранить наш секрет от Симона.

Уверена, ему просто хочется найти повод для шантажа. Но я не стану отказываться от такой возможности.

Я прохожу вслед за Ламбертом в боковые двери Дворца, преодолеваю несколько извилистых коридоров и лестниц. С каждым новым этажом становится все холоднее и сырее, а на самом нижнем стены и вовсе блестят от влаги. После каждого выдоха вокруг образуется облачко пара, и меня несказанно радует, что я надела плащ, хотя дождь уже закончился. Но, как только мы добираемся до последнего прохода, нас догоняет стражник.

– Вас вызывает градоначальник, сэр. Сказал, что это срочно.

Ламберт стискивает челюсти, а Удэн забирает у него из рук горшок с тушеным мясом и подмигивает мне:

– Хорошо, что я пошел с вами. Могу сопроводить мисс Катрин.

Он так ласково произносит мое имя, словно хотел сказать «котенок».

– Вы не против? – спрашивает меня Ламберт, пока снимает стальную цепочку с ключом с шеи и протягивает брату. – Мы можем прийти в другой раз.

Да ради пяти минут общения с магистром Томасом я готова провести с Удэном сотню часов!

– Все хорошо, – заверяю я Ламберта. – Спасибо вам за все.

Повинуясь импульсу, я встаю на цыпочки и целую его в щеку.

– Будьте осторожнее, – говорит Удэн, когда Ламберт уходит. – Он очень ревнивый.

Я вырываю сверток с хлебом у него из рук:

– А вы разве нет?

– Не до такой степени, – отвечает он и отпирает последнюю дверь.

Единственный факел освещает узкий проход с десятью дверьми по обеим сторонам с узкими решетками.

– Я не знаю, в какой он камере, – говорит Удэн.

А у меня нет никакого желания заглядывать в каждую.

– Магистр? – зову я.

За несколькими дверьми начинают звенеть цепи, а затем из-за самой дальней доносится знакомый голос:

– Катрин?

Я пробегаю мимо узников, вставших поглазеть на меня, и падаю, роняя хлеб и хватаясь за ржавые прутья, на колени у последней двери:

– Это я! Я здесь, магистр.

Обхватившие мои руки пальцы холодны как лед.

– Свет и Милосердие, – говорит он. – У тебя все в порядке?

– У меня? – Я качаю головой. – Вы беспокоитесь обо мне?

Удэн подходит ко мне сзади и опускает кувшин рядом с хлебом.

Белая борода архитектора шевелится, когда на его лице появляется улыбка.

– Конечно. О тебе, о Реми и его матери, а также о бедной сестре Маргерит. Ты что-нибудь слышала о ней?

Я качаю головой, затем отпускаю решетку и обхватываю ладонями руки магистра Томаса, чтобы слегка согреть их своим теплом.

– Это я во всем виновата, магистр. Простите меня.

– Разве ты взяла молоток? – ласково спрашивает он. – Разве ты оставила его на столе матери Агнес?

– Нет, конечно нет. – Я прижимаюсь лбом к решетке. – Но я знала, что убийца использовал его, чтобы изувечить Перрету. А затем – Изабель и других. Я утаила это от Симона.

– Так вот почему ты стала помогать в расследовании, Кэт? – шепчет магистр Томас. – Чтобы защитить меня?

– Да. – Мои слезы капают на наши переплетенные руки. – Не помогло.

Он вздыхает и целует меня в лоб:

– Ох, моя дорогая.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него.

– Должен быть способ доказать вашу невиновность.

Магистр Томас переводит взгляд на Удэна:

– Не могли бы вы оставить нас наедине, сэр?

Удэн пожимает плечами и неторопливо отходит назад. А архитектор сосредотачивает все внимание на мне.

– Катрин, правосудие работает не так. Нужно доказывать не невиновность, а вину.

– Оно должно так работать, – соглашаюсь я. – Но граф уже повесил человека, облыжно обвинив его в двух первых убийствах.

– Да, но торговец был виновен еще в одном, – напоминает магистр. – И венатре доказал это.

Как он может оставаться таким спокойным? Неужели не понимает, насколько хорошо он вписывается в рамки, которые уже выставил Симон?

– Почему вы не сказали, где были ночью?

Архитектор склоняется ближе и понижает голос:

– Я ходил в квартал селенаэ.

Я знаю это, но не собираюсь признаваться, поэтому старательно изображаю удивление:

– Зачем?

– Здесь не самое подходящее место говорить об этом, – отвечает он. – Это опасно. Даже у стен есть уши.

Реми предупреждал меня о том же.

Кажется, дело во мне и моих способностях.

– Разве имеет значение, почему вы там были? Главное, вы были там, – настаиваю я. – Так почему бы не рассказать об этом?

Магистр качает головой: