Эриксон Стивен – Сады Луны (страница 9)
Глядя, как приближаются двое всадников, капитан почему-то понял, что для него спокойные дни службы в Итко-Кане сочтены. Шлем на руке вдруг показался ему очень тяжелым. Капитан впился глазами в Парана.
«А все этот хлыщ-дворянчик виноват. Похоже, сотни нитей тянут его шаг за шагом к тепленькому местечку в каком-нибудь мирном городке».
Когда всадники поднялись на гребень, капитан заметил, что Лорн внимательно на него смотрит:
– У меня к вам просьба.
Старый вояка хмыкнул.
«Просьба, как же! Знаем мы эти просьбы. С тобой, голубушка, надо держать ухо востро».
– Конечно, госпожа адъюнктесса. Сделаю все, что в моих силах.
Женщина спешилась, как и Паран. Выражение лица лейтенанта было бесстрастным.
«Что это – заносчивость, или же она подкинула ему какой-то повод для размышлений?»
– Капитан, – начала Лорн, – насколько я знаю, в Кане сейчас идет набор рекрутов. Скажите, вы берете людей из сельской местности?
– В армию? Само собой. Горожане туда не шибко рвутся: им есть что терять. К тому же до них дурные вести доходят быстрее. Ну а крестьяне по большей части еще и не слышали, что в Генабакисе все провалилось в тартарары. Да и вообще, уж больно городские жители изнеженные, вечно ноют. А позвольте поинтересоваться, госпожа адъюнктесса, почему вы спрашиваете?
– Позволяю. – Лорн отвернулась и сейчас наблюдала, как солдаты расчищают дорогу. – Мне нужен список новобранцев. За последние два дня. Горожане меня не интересуют. Только сельские жители, женщины и старики.
Капитан снова хмыкнул.
– Тогда это будет совсем коротенький список, госпожа адъюнктесса.
– Очень надеюсь.
– Вы выяснили, что за всем этим стоит?
– Понятия не имею, – ответила Лорн, по-прежнему следившая за тем, что происходит на дороге.
«Ну-ну, – подумал капитан, – так я тебе и поверил».
– Очень жаль, – проворчал он.
– Кстати, – женщина обернулась к нему, – лейтенант Паран отныне переходит под мое командование. Извольте подготовить соответствующие документы.
– Как прикажете. Обожаю возиться с бумагами, – рискнул пошутить капитан.
Этим он заслужил со стороны адъюнктессы улыбку, впрочем совсем мимолетную.
– Лейтенант Паран уезжает. Прямо сейчас.
Капитан посмотрел на молодого дворянина и сочувственно усмехнулся.
«Служить адъюнктессе – все равно что быть червяком на крючке. А за леску будет дергать сама императрица. Да уж, парню не позавидуешь. Ох уж он и поизвивается!»
Паран, судя по мрачному выражению лица, и сам был не в восторге от подобной перспективы.
– Выполняйте мой приказ, лейтенант, – обратилась к нему Лорн.
– Слушаюсь. – Юноша снова забрался в седло, отдал честь и ускакал прочь по дороге.
Капитан посмотрел ему вслед, а потом уточнил:
– Что-то еще, госпожа адъюнктесса?
– Да.
Ее тон заставил его обернуться.
– Я бы хотела услышать мнение бывалого солдата насчет присутствия отпрысков благородных семей в высшем имперском командовании.
Капитан внимательно посмотрел на нее:
– Боюсь, вам это не понравится, госпожа адъюнктесса.
– Ничего, говорите.
И капитан заговорил.
Шел восьмой день набора в армию, и старший сержант Араган сидел за столом, осоловело глядя на очередного молокососа, которого вытолкнул вперед капрал. Тут, в Кане, им, в общем-то, повезло. Рыбачить лучше всего в тихом омуте, как сказала здешняя военная наместница, кулак Кана. Местные знают о войне лишь понаслышке. Ну а россказни – штука безобидная. От них кровь не течет, с голоду не пухнешь и мозоли себе не натираешь. Если ты молод, полон сил и тебе надоело выгребать в свином хлеву навоз, то, наслушавшись всяких баек, поневоле поверишь, что никакое оружие в мире тебе не страшно, и сам захочешь оказаться героем этих рассказов.
Ох, права старуха. Впрочем, она всегда права.
«Погодите, ребятки, – подумал Араган, – жизнь еще преподаст вам урок. Вот увидите, как оно все обстоит на самом деле, и сразу захотите обратно в свою деревню».
День выдался плохой: местный капитан сорвался с места, прихватив с собой три роты, но куда и зачем – никто понятия не имел. И, будто этого мало, не прошло и десяти минут, как прямо из Унты явилась адъюнктесса императрицы – наверняка через один из этих проклятых магических Путей. Хотя сам Араган никогда и не видел Лорн, одного имени этой женщины было достаточно, чтобы он задрожал и покрылся холодным по́том на горячем сухом ветру. Убийца магов, этакий ядовитый скорпион в кармане Малазанской империи.
Араган уставился в бумаги на столе и подождал, пока капрал откашляется. Потом поднял глаза.
Увидев очередного рекрута, старший сержант опешил. Хотел даже разразиться тирадой, специально придуманной для того, чтобы гнать взашей малышню, однако уже в следующую секунду передумал и ничего не сказал. Кулак Кана выразилась вполне ясно: если у рекрута есть две руки, две ноги и голова на плечах – берите. В Генабакисе сейчас такое творится, что постоянно нужно свежее пушечное мясо.
Он ухмыльнулся, глядя на девочку. Она точно соответствовала требованиям кулака. И все же…
– Послушай, дитя, ты хоть представляешь себе, что такое служить в армии?
Девочка кивнула. Она смотрела на Арагана сосредоточенным и холодным взглядом.
Лицо вербовщика помрачнело.
«Проклятие, ей же лет двенадцать-тринадцать, не больше. А если бы это была моя дочь?.. И почему у нее глаза кажутся такими старыми?»
В последний раз он видел нечто подобное у Моттского леса, в Генабакисе: они шли по сельской местности, опустошенной пятилетней засухой и десятью годами войны. Такой взгляд бывает у тех, кто пережил голод и видел смерть. Он нахмурился:
– Как тебя зовут, девочка?
– Значит, вы меня берете? – тихо спросила она.
Араган кивнул, его череп неожиданно сдавила сильная боль.
– Получишь назначение через неделю, если у тебя нет особых пожеланий.
– Я хочу участвовать в Генабакисской кампании, – тут же ответила девочка. – Служить под командованием верховного кулака Дуджека Однорукого.
Араган заморгал.
– Я сделаю соответствующую пометку, – тихо сказал он. – Как тебя зовут, солдат?
– Жаль. Меня зовут Жаль.
Араган быстро записал имя.
– Можешь идти, солдат. Капрал тебе все объяснит. – Когда девочка подошла к двери, он поднял глаза. – И ноги помой.
Араган еще некоторое время продолжал писать, но потом остановился.
«Странно… Дождя не было вот уже несколько недель. И грязь в этих краях была серо-зеленая, а не темно-красная. – Он бросил перо на стол и начал растирать виски. – Хорошо хоть головная боль отступила».
Герром находился в полутора лигах от моря, если ехать по Старо-Канскому тракту, проложенному еще в давние времена. Но с тех пор как Малазанская империя построила вдоль берега новую дорогу, им пользовались редко. Теперь по тракту в основном передвигались пешком – местные крестьяне и рыбаки со своим товаром. Сейчас тут было безлюдно: только разорванные тюки с одеждой, треснувшие корзины да растоптанные овощи – вот и все свидетельства их недавнего присутствия. Хромой мул, последний свидетель этого исхода, бездумно стоял, перебирая ногами, посреди целой горы риса. Животное бросило вслед Парану печальный, безнадежный взгляд. Похоже, мусор лежал здесь не дольше дня, фрукты и зелень только-только начали гнить на послеполуденной жаре.
Пустив коня медленным шагом, лейтенант смотрел, как в пыльном мареве проступают первые дома торгового городка. Между ветхими кирпичными постройками не было заметно никакого движения; всадника не облаивали собаки, только брошенная тачка одиноко кренилась на единственном колесе. Вокруг царила мрачная тишина, воздух был неподвижен, не пели птицы. Паран чуть выдвинул меч из ножен.
Рядом с первыми домами он остановил коня. Похоже, бегство местных жителей было быстрым и паническим. Однако, несмотря на спешку, в которой они покинули город, лейтенант не обнаружил ни трупов, ни каких-либо следов борьбы. Паран глубоко вздохнул, а потом направил лошадь вперед. Главная – и по сути единственная – улица городка вела к т-образному перекрестку у двухэтажного здания Имперской управы. Окованные жестью ставни были закрыты, тяжелая дверь заперта. Приближаясь к управе, Паран внимательно смотрел по сторонам и вообще держался начеку.
Перед зданием он спешился, привязал кобылу к коновязи и оглянулся на улицу позади. Никакого движения. Обнажив клинок, лейтенант шагнул к двери.