Эрика Стэнфорд – Лихая крипта. Кто и как зарабатывает на цифровых валютах (страница 15)

Здесь Бьорн и насторожился. Он знал, как создается блокчейн. Он над этим работал. Но ему сказали, что найм ведет криптокомпания, у которой есть своя криптовалюта. То есть по определению уже построенный на блокчейне продукт. Технически невозможно иметь свою криптовалюту, не имея своего рабочего блокчейна. Бьорн запросил подробности. Агент сдался и назвал заказчика – OneCoin. Бьорн уже слышал это название раньше. В мире криптовалюты про него говорили мало, но сходились на том, что это хорошо известное в узком кругу экспертов мошенничество.

Тайминги интересно совпали. 1 октября того же года Ружа обещала скорый «переход на новый блокчейн»[123]. Он, разумеется, лучше и больше того, что уже есть. Через шесть дней Бьорн получил звонок агента с предложением должности технического директора в криптокомпании, предположительно уже многие годы занятой работой над криптовалютой. И теперь компании внезапно понадобился блокчейн.

Администрация OneLife все это время использовала базу данных SQL для хранения учетных записей и курса OneCoin. База данных SQL работает почти как хорошо знакомая многим запись данных в Excel. Кто угодно может открыть страничку и поменять цифры в любой ячейке.

В суровой реальности OneCoin не работал на блокчейне. Любое число в ячейке стоимости OneCoin подлежало изменению по желанию. Ружа могла ввести что ей вздумается. Если всю информацию OneCoin хранили в базе данных SQL вместо блокчейна, администрация OneCoin могла заморозить любую учетную запись и по факту имела полную власть над средствами пользователей. Существуй OneCoin как блокчейн-технология, управлять средствами могли бы только владельцы – пересылать их между внутренними счетами или платить внешним получателям. Официальные числа на экранах компьютеров, которые отвечали за инвестиционные портфели OneCoin, буквально ничего не стоили. Новые цифры каждый раз брали с потолка, согласно воле Ружи. Именно так росла «стоимость» койнов, именно поэтому их не меняли на конвертируемую мировую валюту. Именно поэтому администрация OneLife не принимала бессмысленный ворох цифрового мусора даже в оплату за свои рекламные товары. 90 % того, чем занимались хозяева OneCoin попросту невозможно при использовании блокчейна. Именно поэтому Бьорн уверенно назвал сложившееся положение дел явным признаком обмана инвесторов.

Пластическая хирургия все исправит

В какой-то момент инвесторы начали понимать, что проект OneCoin не совсем то, чем его пытаются выставить на витрину для массовой публики. Слишком много накопилось уже сигналов финансовой тревоги, слишком многое явно не работало. Для некоторых инвесторов комментариев Бьорна все же хватило, чтобы понять, что в основе проекта нет рабочего блокчейна. За эту просветительскую деятельность эксперт регулярно получал угрозы жизни от все новых и новых верных последователей культа. Инвесторов медленно охватывала паника. Многие из тех, кто исправно продавали OneCoin и считали грядущие прибыли, начали задумываться, что может быть они рекламируют своим друзьям и семьям лживую пустышку.

Компании OneLife потребовалось временно убедить публику, что OneCoin имеет какую-то ценность, чтобы поддержать его на плаву. Но их обменник уже пропал. Магазин DealShaker в 2019 году тоже не вполне соответствовал претензии на глобальную торговую платформу. Если проигнорировать дутые цифры посещений, ресурс практически остался без живых пользователей. Сама Ружа находилась в бегах уже второй год. Команда OneLife сделала то же самое, что и любая другая финансовая пирамида в такой ситуации: запустила конкурс красоты в румынском отеле. Джейми и его команда БиБиСи съездили туда – и почувствовали себя очень дискомфортно.

Компания OneLife обещала, что конкурс «Мисс OneLife» привлечет миллионы людей и окажется самым большим в мире. Компанию Л’Ореаль называли одним из спонсоров. Сам же конкурс позиционировали как первый в мире, целиком профинансированный криптовалютой[124]. Вышло не совсем то, на что надеялись организаторы. Ни телекамер, ни Л’Ореаль, ни свидетельств хоть какого-то партнерства с OneLife. Более того, логотип флагмана косметической индустрии даже убрали из анонсов на сайте[125]. 30 очаровательных участниц прибыли со всего мира, соблазнившись призами. Вероятно, награды можно назвать самыми необычными из всех, что когда-либо выдавали на таких конкурсах. На выбор предлагали либо криптовалюту OneCoin общей стоимостью 20 000 евро, либо ваучеры на услуги пластического хирурга[126].

Куда пропали деньги?

Нельзя сказать, когда именно у команды проекта OneCoin начали заканчиваться деньги, но к началу 2017 года определенно возникли серьезные проблемы. Несмотря на обещания инвестиционных прибылей, администрация OneCoin уже не могла выполнить запросы на вывод средств. Некоторые партнеры жаловались, что не могут получить свою прибыль или вывести средства уже несколько месяцев. Кого-то это почти не затронуло, но довольно скоро люди в подавляющем большинстве недовольно признавались, что не могут получить от компании деньги, которые, по их мнению, им принадлежат.

Это подрывало основы дохода владельцев проекта OneCoin. Разумеется, позволить себе бездействие руководство компании не хотело и не могло. Без счастливых партнеров некому было привлечь новые инвестиции, а жалобы и негативное давление росли по спирали. Да, хозяева OneCoin удаляли большинство неприятных сообщений почти на той же скорости, на которой их отправляли недовольные клиенты. Но ситуация приобретала немного однозначное развитие. В закромах OneCoin не осталось денег на выплаты партнерам и инвесторам. Приток новых средств в проект иссяк. Поскольку в конечном итоге убыток составил несколько миллиардов долларов, нельзя даже точно узнать, сколько именно Ружа и хозяева OneLife сумели выдоить из проекта, равно как и то, куда пропали эти деньги[127].

Любовь и шпионы

Проблемы с финансами компании для Ружи не были единственными. Она была замужем, растила юную дочь. Это положение осложняла долговременная интрига. Американский специалист по отмыванию денег, Гилберт Армента, помогал ей с выводом средств. Ружа и Гилберт поговаривали о том, чтобы бросить супругов и завести общих детей. Они даже имена для них заранее придумывали.

Гилберт испытывал, скажем дипломатично, некоторые затруднения с ФБР. Ружа это знала, но проблемой не считала. Куда больше ее волновало, оставит ли Гилберт жену ради нее. В 2015 году криптокоролева наняла одного из лучших шпионов Люксембурга, чтобы тот решил ее маленькую личную проблему. Франк Шнайдер сейчас управляет маленькой разведывательной конторой Sandstone. Ружа пошла к нему за решением своих проблем. Ее брат, Константин, упомянул на суде пару фактов, которые Франк сейчас яростно отрицает. Но в 2017 году любовная жизнь была для Ружи изрядной проблемой[128].

Типичное для пары мошенников развитие отношений под стрессом от незаконной деятельности переросло в безответную любовь. Считается, что один из людей Франка выкупил квартиру под жильем Гилберта во Флориде, аккуратно просверлил там потолок и поставил микрофон для прослушки. Ружа хотела узнать о личных разговорах любовника с женой. Чего она не знала, так это того, что Гилберт уже вовсю сотрудничает с ФБР. Он пытался немного скостить наказание за собственные проблемы, сдав партнершу следствию и суду. Агенты ФБР прослушивали телефоны и записывали его разговоры[129]. В том числе одно из недобрых предупреждений, что именно могут сделать с отступником русские криминальные партнеры OneCoin[130].

К сентябрю 2017 года Ружа знала, что у нее проблемы. В этом звонке Гилберту она угрожала ему привлечением преступных группировок. Согласно ее словам, русские «партнеры» были достаточно сильны, чтобы сделать что им вздумается. Она уже боялась, но еще не знала в полной мере, насколько тягостно положение OneCoin. В любом случае в конце сентября Ружа сидела в неприятностях по уши. Раз администрация OneCoin больше не могла платить и проект не привлекал новых инвесторов, требовалось хотя бы поддерживать маску стабильности. К проекту все ближе подбиралась организованная преступность. Надежды Ружи на внимание любовника и общих детей разбились вдребезги.

Поддельная криптокоролева

Пока на OneCoin обрушивались новые проблемы, детективы-любители и недовольные инвесторы без дела не сидели. Многое из того, что было известно про Ружу, оказалось грамотно спланированной ложью. Пресловутая обложка «Форбс» на поверку была рекламной вклейкой. Сотрудники OneCoin использовали болгарского партнера «Форбс» с дизайном полноразмерной рекламной страницы, который выглядел как обложка Forbes International[131]. Да, администратор OneCoin часто пользовалась этой страницей в своей рекламе, но при этом застенчиво умалчивала, что это просто рекламный разворот в полном соответствии не реальному статусу, а лишь оплаченным пожеланиям заказчика. Выступление на конференции по экономике тоже оказалось купленным – представители OneCoin оплатили статус платинового спонсора мероприятия[132].

Ружа не в первый раз бежала из разваленного проекта. В 2009 году они с отцом купили металлургический завод в Германии. Возле этого завода она выросла. Отец знал, как тот работает, а Ружа управляла финансами. Фабрика процветала, насчитывала 140 работников и кормила на их зарплаты 140 местных семей. К 2012 году фабрика обанкротилась. Джейми Бартлетт и его команда БиБиСи провели интервью с бывшими сотрудниками. Пока те разорялись вместе с заводом и теряли свою работу, сама Ружа купила дорогой автомобиль «Порше»[133]. Низведение успешной фабрики до банкротства настолько стремительными темпами закончилось 24 обвинениями Ружи в мошенничестве. Она признана виновной по обвинениям в растрате денег сотрудников и поставщиков, банковском мошенничестве, двойной бухгалтерии и даже попытках демонтировать станки на заводе и продать в Болгарию. Ружа отделалась условным сроком в 14 месяцев[134]. На фабрике про нее больше никогда уже не слышали. До запуска OneCoin для всех причастных эта история оставалась лишь травматическим воспоминанием.