Эрика Леонард Джеймс – 50 оттенков серого (страница 34)

— Ни с одной из пятнадцати?

Кристиан улыбается.

— Ты запомнила. Нет, ни с одной из пятнадцати.

— Ох.

— Знаешь, Анастейша, в эти выходные я тоже многое делал в первый раз, — говорит он ровным голосом.

— Что именно?

— До вчерашнего дня я всегда спал один, никогда не занимался сексом в своей постели, никогда не катал девушек на вертолете, никогда не представлял их своей матери. — Его глаза горят таким огнем, что у меня перехватывает дыхание.

Нам приносят вино, я немедленно отпиваю глоток. Кристиан открывает мне душу или просто фиксирует происходящее?

— Лично мне все понравилось, — смущенно бормочу я.

Он сужает глаза.

— Прекрати кусать губу, — рычит он и добавляет: — Мне тоже.

— А что такое ванильный секс? — спрашиваю я, чтобы как-то отвлечься от его жаркого взгляда.

Кристиан смеется.

— Это просто секс, Анастейша. Никаких игрушек, никаких других развлечений. — Он пожимает плечами.

Официантка приносит суп. Мы оба смотрим на него в недоумении.

— Суп из крапивы, — сообщает она, прежде чем развернуться и снова скрыться на кухне. Наверное, ей неприятно, что Кристиан не обращает на нее внимания.

Я неуверенно пробую. Очень вкусно. Мы с Кристианом с облегчением смотрим друг на друга. Я хихикаю.

— Какой чудесный звук, — говорит он вполголоса.

— А почему ты не занимался ванильным сексом раньше? Ты всегда занимался… э-э, а как это называется? — спрашиваю я, заинтригованная.

— Типа того, — отвечает Кристиан осторожно. На его лице отражаются следы внутренней борьбы. Приняв решение, он поднимает на меня глаза. — Подруга моей матери соблазнила меня, когда мне было пятнадцать.

— А-а.

Черт возьми, так рано!

— Дама с очень специфическими вкусами. Я шесть лет был ее сабмиссивом. — Он пожимает плечами.

— Ох. — От такого признания я замираю, как громом пораженная.

— Поэтому я знаю, что это такое. — Кристиан проницательно смотрит на меня.

Я таращусь на него, не в силах произнести ни слова Даже мое подсознание молчит.

— У меня ни разу не было всего того, что обычно предшествует сексу.

Любопытство просыпается вовремя.

— Так значит, ты ни с кем не встречался, когда учился в колледже?

— Нет. — Он отрицательно качает головой.

Официантка прерывает нас на минуту, чтобы забрать наши тарелки.

— Почему? — спрашиваю я, когда она уходит.

Кристиан насмешливо улыбается.

— Ты действительно хочешь знать?

— Конечно.

— Потому что не хотел. Мне никто не был нужен кроме нее.

Да, уж! Лучше бы мне этого не знать… но я все равно спрашиваю:

— Подруга твоей матери… сколько же ей было лет?

Он хмыкает.

— Достаточно, чтобы быть осмотрительной.

— Вы с ней по-прежнему видитесь?

— Да.

— И ты по — прежнему… э — э?.. — Я краснею.

— Нет. — Он качает головой и снисходительно улыбается. — Она просто хороший друг.

— А твоя мать знает?

Он смотрит на меня как на дурочку.

— Разумеется, нет.

Официантка возвращается с олениной, но аппетит у меня пропал. Какое открытие. Кристиан в роли сабмиссива. Ничего себе. Я отпиваю еще немного «Пино Гриджио».

Господи, столько всего надо обдумать. Я должна переварить это в одиночестве, когда меня не отвлекает его присутствие. Мне казалось, что он настоящий альфа-самец, во всем, а теперь… Он испытал это на себе.

— Субмиссивом… все время? — Я в полном замешательстве.

— Вообще-то все, хотя мы не обязательно были вместе. Это было… трудно. Ведь я еще учился в школе, а потом в колледже. Ешь, Анастейша.

— Я правда не хочу.

Я потрясена его рассказом.

Кристиан мрачнеет.

— Ешь, — говорит он тихо, слишком тихо.

Я смотрю на него. Этот человек подвергся сексуальному насилию в подростковом возрасте…

— Не торопи меня, — отвечаю я мягко.

Кристиан моргает.

— Хорошо, — соглашается он.

Если я подпишу контракт, он так и будет мной командовать. Я хмурюсь. Мне это надо? Взяв нож и вилку, я с опаской приступаю к оленине. Действительно вкусно.

— Наши… э-э… отношения будут строиться таким образом? — шепчу я. — Ты будешь мне приказывать? — Я не могу заставить себя посмотреть ему в глаза.

— Да.

— Понятно.

— Более того, ты будешь хотеть, чтобы я это делал, — добавляет он низким голосом.

Честно говоря, сильно сомневаюсь. Я отрезаю еще один кусочек оленины и подношу ко рту.