Эрика Леонард Джеймс – 50 оттенков серого (страница 102)

— Останусь, — шепчу я, поднимая глаза.

— О, хотелось бы верить, — произносит Кристиан, глядя на меня сверху вниз. — Признайся, ты страшно разозлилась на меня.

— Да.

— Не помню, чтобы кто-нибудь, кроме родных, на меня злился. Мне это нравится.

Подушечками пальцев он проводит вниз по моей щеке. О боже, его близость, его волнующий запах! Мы собирались поговорить, но сердце стучит как бешеное, кровь вскипает, страстное желание охватывает все тело. Кристиан наклоняется и проводит кончиком носа от плеча к уху, а его пальцы зарываются в мои волосы.

— Мы собирались поговорить, — шепчу я.

— Позже.

— Мне так много нужно сказать тебе.

— И мне.

Он нежно целует мою мочку. Потянув за волосы, запрокидывает голову назад, открывая доступ губам к моему горлу. Нежно покусывая кожу, Кристиан впивается в горло поцелуем.

— Я хочу тебя, — шепчет он.

Застонав, я сжимаю его в объятиях.

— У тебя месячные? — спрашивает Кристиан, не прерывая поцелуя.

О черт. Он видит меня насквозь!

— Да, — смущенно отвечаю я.

— Болезненные?

— Нет. — Я краснею. «Боже…»

Он отрывается от моих губ и смотрит на меня сверху вниз.

— Ты пьешь таблетки?

— Да.

Почему я чувствую себя так униженно?

— Идем, примем ванну.

О нет…

Кристиан берет меня за руку и ведет в спальню, большую часть которой занимает огромная кровать с изысканными драпировками, но мы проходим дальше. Ванная комната — мрамор и аквамарин — состоит из двух помещений. Во втором ванна с каменными ступенями, в которой легко поместились бы четверо. Пар поднимается над пеной, вокруг установлены каменные сиденья. Мерцают свечи. Ох… выходит, он зажег их, пока разговаривал по телефону.

— У тебя есть заколка?

Я недоуменно смотрю на него, шарю в кармане джинсов и вынимаю оттуда резинку для волос.

— Подними волосы, — говорит он мягко.

Я повинуюсь.

От тепла и влаги блузка липнет к телу. Кристиан наклоняется и закрывает вентиль, затем ведет меня в первое помещение и ставит перед зеркалом в пол напротив раковин, а сам становится за спиной.

— Подними руки, — шепчет он сзади. Я послушно поднимаю руки, и он стягивает блузку через голову, оставляя меня обнаженной до пояса. Не отрывая от меня глаз, Кристиан расстегивает пуговицу моих джинсов и дергает молнию.

— Я собираюсь трахнуть тебя в ванной, Анастейша.

Он целует меня в шею. Я склоняю голову набок, чтобы дать ему больший простор. Присев, Кристиан медленно стягивает с моих ног джинсы и трусики.

— Подними ногу, теперь другую.

Вцепившись в край раковины, я делаю, как он велит. Теперь я полностью обнажена, а он стоит на коленях позади меня, целуя и слегка покусывая мои ягодицы. Дыхание перехватывает.

Затем Кристиан встает и смотрит на меня в зеркало. Мне очень хочется прикрыться, но я преодолеваю искушение. Он накрывает мой живот своей ладонью.

— Не отводи глаз. Ты прекрасна… А теперь смотри, как ты чувственна.

Он берет мои ладони в свои, продевает пальцы, и кладет обе ладони на живот.

— Ощути, какая нежная кожа.

Голос низкий и мягкий. Кристиан медленно гладит моими ладонями живот, затем поднимается к груди.

— Смотри, какая пышная грудь.

Он накрывает груди моими ладонями, а его большие пальцы нежно теребят соски.

Со стоном я выгибаю спину. Кристиан сжимает и нежно тянет соски, заставляя их набухнуть. Я с изумлением наблюдаю в зеркале за охваченной вожделением распутницей. О, как хорошо! Со стоном закрываю глаза, не в силах смотреть, как похотливая женщина передо мной изнемогает от страсти, возбуждая себя своими ладонями… его ладонями. Я глажу свою кожу, словно я — это он, теряя разум от его прикосновений и тихих, мягких приказов.

— Хорошо, детка, — шепчет Кристиан.

Он опускает мои руки ниже, от пояса к бедрам и лобку. Раздвинув сзади бедра коленом, он гладит моими пальцами мою киску, то одной ладонью, то другой, выдерживая ритм. Я едва сдерживаюсь, марионетка в руках опытного кукловода.

— Посмотри, как ты светишься, Анастейша, — шепчет он, целуя и покусывая мои плечи. Я издаю стон.

Внезапно он отпускает мои руки.

— Теперь сама, — командует Кристиан, делая шаг назад.

Я пытаюсь продолжать, но, увы, это невозможно сравнить с прежними ощущениями. Мне нужен он, только он! Без него я погибаю.

Кристиан через голову снимает рубашку, быстро стягивает джинсы.

— Что, я справляюсь лучше?

Его глаза в зеркале сжигают меня огнем.

— Да, о, да, прошу тебя, — выдыхаю я.

Он снова накрывает мои руки своими и продолжает ласкать мой клитор. Спиной я ощущаю жесткие волосы у него на груди и его возбужденный член. Скорее, ну пожалуйста. Кристиан покусывает мой затылок, я закрываю глаза, испытывая бесчисленное количество ощущений: на шее, в паху, сзади.

Внезапно Кристиан останавливается и резко поворачивает меня к себе лицом. Одной рукой он перехватывает мои запястья и заводит руки за спину. Другой тянет меня за волосы, собранные в хвост, запрокидывая голову назад, а губами страстно, яростно впивается в мои губы.

Его прерывистое дыхание сливается с моим.

— Когда у тебя начались месячные, Анастейша?

Вопрос застает меня врасплох.

— Э… вчера.

— Хорошо.

Кристиан отпускает меня и снова поворачивает спиной к себе.

— Упрись в раковину, — командует он и тянет на себя мои бедра, заставляя меня согнуться, как уже делал в игровой комнате.

Просунув руку у меня между ног, он дергает за синюю нитку… О нет! Кристиан аккуратно извлекает тампон и швыряет в ближайший унитаз. О матерь божья… И вот он уже во мне!.. Кожа к коже… поначалу он двигается медленно, без усилия… прислушиваясь к моим реакциям… о! Я упираюсь в край раковины, тяжело дыша, выгнув спину, ощущая Кристиана внутри. О, сладкая мука… его руки сжимают мои бедра. Движения становятся резкими, темп ускоряется, Кристиан наклоняется и рукой ласкает мой клитор… О боже. Я близка к оргазму.

— Так-так, детка, хорошо, — хрипло бормочет он, бешено вращая бедрами, не щадя меня — и в это мгновение земля уходит из-под ног.

О!.. я громко кричу, отчаянно цепляясь за раковину. Меня сотрясает оргазм, внутри все сжимается и разжимается. Кристиан не отстает. Припав ко мне, на последнем издыхании он выкрикивает мое имя, словно молитву.

— О Ана! — Его хриплое дыхание вторит моему. — О детка, тобой невозможно пресытиться!