Эрика Джеймс – На пятьдесят оттенков темнее (страница 78)

– Я люблю тебя, Ана Стил, – говорит он.

Будильник оживает в шесть утра и сообщает дорожную сводку. Я с трудом вырываюсь из мучительного сна с участием блондинок и брюнеток и не сразу понимаю, где я. Но тут же забываю про сон, так как Кристиан Грей обвился вокруг меня, словно шелк; его всклокоченная голова покоится на моем плече, рука накрыла куполом мою правую грудь, а нога придавливает меня своей тяжестью. Он все еще спит, а мне очень жарко. Но я не обращаю внимания на дискомфорт, запускаю пальцы в его волосы, и он шевелится. Раскрывает ярко-серые глаза, сонно улыбается. О господи… он прекрасен.

– Доброе утро, красавица, – говорит он.

– Доброе утро, красавец, – улыбаюсь я в ответ. Он целует меня и, опершись на локоть, любуется мной.

– Выспалась?

– Да, несмотря на ночной перерыв.

Его улыбка расползается шире.

– А-а-а, ты тоже можешь разбудить меня в любое время. – И он снова меня целует.

– А как ты? Хорошо спал?

– Я всегда хорошо сплю с тобой, Анастейша.

– Никаких кошмаров?

– Никаких.

Я хмурю брови и спрашиваю:

– Что тебе снится в твоих кошмарах?

Его улыбка меркнет, лоб собирается в гармошку. «Черт – мое глупое любопытство!»

– Доктор Флинн считает, что это эпизоды из моего раннего детства. Одни яркие, другие не очень. – Его голос обрывается, на лице задумчивость и страдание. Он рассеянно проводит пальцем по моей ключице.

– Ты просыпаешься с криками и в слезах? – неуклюже шучу я.

Он удивленно смотрит на меня.

– Нет, Анастейша. Я никогда не плакал, сколько себя помню.

Он хмурится, словно погружаясь в глубину своей памяти. Ну нет, это слишком темное место, чтобы посещать его в этот час.

– У тебя сохранились какие-то радостные воспоминания о детстве? – тут же спрашиваю я, в основном чтобы его отвлечь.

Он задумывается, все еще поглаживая пальцем мою кожу.

– Я помню, как моя родная мать что-то пекла. Помню запах. Наверное, именинный пирог. Для меня. А еще, как в доме появилась Миа. Мама, Грейс, беспокоилась, какой будет моя реакция, но я сразу полюбил крошку. Мое первое слово было «Миа». Я помню первый урок игры на фортепиано. Мисс Кейти, преподавательница, была просто чудо. Еще она держала лошадей. – Он с грустью улыбается.

– Ты говорил, что мама спасла тебя. Как?

Задумчивость исчезает, и Кристиан глядит на меня так, словно я не понимаю элементарных вещей, таких как дважды два.

– Она усыновила меня, – говорит он. – Когда я впервые увидел ее, мне показалось, что она ангел. Она была одета в белое и такая ласковая и спокойная. Она осматривала меня. Я никогда этого не забуду. Если бы она отказалась от меня или если бы отказался Каррик… – Он пожимает плечами и смотрит на часы. – Впрочем, это слишком длинная история для утреннего часа.

– Я поклялась себе, что узнаю тебя лучше.

– Ну и как, узнали, мисс Стил? Кажется, вас интересовало, что я предпочитаю, кофе или чай. – Он усмехается. – Вообще-то я знаю способ, с помощью которого вы узнаете меня еще лучше. – Он приникает ко мне губами.

– По-моему, с этой стороны я знаю вас достаточно глубоко. – Мой голос звучит высокомерно и ворчливо, и Кристиан улыбается еще шире.

– А я не уверен, что когда-нибудь узнаю тебя достаточно хорошо, – бормочет он. – Но я люблю просыпаться возле тебя, в этом есть свои плюсы.

Его голос звучит нежно, обольстительно; у меня все тает внутри.

– Разве тебе не пора вставать? – спрашиваю я хриплым голосом. «О-ой, что он со мной делает…»

– Сегодня нет. Я хочу, чтобы сейчас у меня встало только одно место. – Его глаза похотливо сверкают.

– Кристиан! – испуганно вскрикиваю я.

Секунда – и он уже на мне, вдавливая меня в матрас. Схватив мои руки, он вытягивает их над моей головой и покрывает поцелуями мое горло.

– О мисс Стил! – Его улыбающиеся губы щекочут меня, посылая по моему телу восхитительные мурашки, рука медленно задирает кверху атласную ночную рубашку. – А вот что я хочу с тобой сделать, – мурлычет он.

Я млею, допрос закончен.

Миссис Джонс ставит на стол завтрак, мне – оладьи и бекон, а Кристиану – омлет с беконом. Мы сидим рядышком за баром и молчим, как молчат близкие люди.

– Когда я увижусь с твоим тренером, Клодом, и посмотрю, на что он способен? – спрашиваю я.

Кристиан усмехается.

– Это зависит от того, хочешь ты поехать в выходные в Нью-Йорк или нет. Впрочем, можешь поехать к нему и утром на этой неделе. Я попрошу Эндри посмотреть его график и скажу тебе.

– Эндри?

– Мою секретаршу.

Ах да…

– Одну из твоих бесчисленных блондинок, – дразню его я.

– Она не моя. Она работает на меня. Вот ты – моя.

– Я тоже работаю на тебя, – угрюмо бурчу я.

Он усмехается, будто забыл об этом.

– Верно. – Его лучезарная улыбка невероятно заразительная.

– Может, Клод научит меня кикбоксингу, – пугаю я.

– Да? Чтобы повысить свои шансы в противоборстве со мной? – Кристиан удивленно поднимает брови. – Давайте, мисс Стил.

Он счастливый и довольный, не то что вчера, после ухода Элены. Меня это совершенно обезоруживает. Может, все дело в сексе… это он его так воодушевляет.

Я оглядываюсь на рояль, наслаждаясь воспоминаниями о минувшей ночи.

– Ты снова поднял крышку рояля.

– Вчера ночью я закрыл рояль, чтобы тебя не разбудить. Оказывается, не помогло, но я и рад. – Кристиан чувственно улыбается и подносит ко рту кусок омлета.

Я краснею и глупо улыбаюсь. Да, забавно было… на рояле…

Миссис Джонс ставит передо мной бумажный пакет с ланчем; я виновато краснею.

– Вот вам с собой, Ана. Тунец подойдет?

– Да, спасибо, миссис Джонс. – Я робко улыбаюсь ей, она отвечает мне теплой улыбкой и уходит. Вероятно, чтобы оставить нас вдвоем.

– Я могу тебя попросить? – Я поворачиваюсь к Кристиану.

– Конечно.

– И ты не рассердишься?

– Что-нибудь насчет Элены?

– Нет.

– Тогда не рассержусь.