Эрика Джеймс – На пятьдесят оттенков темнее (страница 61)

– По-моему, Тейлор очень хорошо тебе служит. Поэтому он мне симпатичен. Он надежный, добрый и верный. У меня к нему платоническая симпатия.

– Платоническая?

– Да.

– Ну ладно, платоническая. – Кристиан испытывает на вкус это слово и его значение. Я смеюсь.

– Ах, Кристиан, ради бога, пора тебе повзрослеть!

Он раскрывает рот, удивленный моим замечанием, но потом хмурится, словно обдумывает.

– Я стараюсь, – говорит он после паузы.

– Да, стараешься. Очень, – мягко говорю я, но тут же закатываю глаза от досады.

– Анастейша, знаешь, какие воспоминания ты пробуждаешь у меня, когда закатываешь глаза? – Он ухмыляется.

– Что ж, будешь хорошо себя вести, то, может, мы и освежим эти воспоминания.

Его рот складывается в ироничную улыбку.

– Хорошо себя вести? – Он удивленно поднимает брови. – Мисс Стил, почему вы решили, что я хочу их освежить?

– Вероятно, потому, что когда я сказала об этом, ваши глаза зажглись, как рождественская елка.

– Ты уже так хорошо меня знаешь, – сухо бурчит он.

– Мне хотелось бы знать тебя еще лучше.

– И мне тебя, Анастейша, – отвечает он с нежной улыбкой.

– Спасибо, Мак. – Кристиан жмет руку Мак-Коннелу и ступает на причал.

– Всегда рад помочь, мистер Грей. До свидания. Ана, рад был познакомиться.

Я робко пожимаю ему руку. Он наверняка знает, чем мы с Кристианом занимались на катамаране, когда он сходил на берег.

– Всего хорошего, Мак. Спасибо.

Он усмехается и подмигивает, чем вгоняет меня в краску. Кристиан берет меня за руку, и мы направляемся к променаду.

– Откуда Мак родом? – интересуюсь я, вспомнив его акцент.

– Из Ирландии… Северной Ирландии, – поправляется Кристиан.

– Он твой друг?

– Мак? Он работает на меня. Помогал строить «Грейс».

– У тебя много друзей?

Он хмурит брови.

– Да нет. При моих занятиях… Я не культивирую дружбу. Разве что… – Он осекается и хмурится еще сильнее. Я понимаю, что он хотел упомянуть миссис Робинсон.

– Проголодалась? – спрашивает он, желая сменить тему.

Я киваю. Вообще-то, я умираю с голода.

– Ладно, поедим там, где я оставил машину.

Возле порта есть маленькое итальянское кафе «Би’c». Оно напоминает мне одно заведение в Портленде – несколько столиков и кабин, лаконичный современный декор, на стене – большая черно-белая фотография фиесты начала прошлого столетия.

Мы с Кристианом сели в кабине, изучая меню и потягивая восхитительное легкое фраскати. Я поднимаю голову, сделав свой выбор, и вижу, что Кристиан задумчиво глядит на меня.

– Что? – спрашиваю я.

– Ты отлично выглядишь, Анастейша. Свежий воздух тебе на пользу.

Я краснею.

– Честно говоря, у меня немного обветрилось лицо. Но день прошел чудесно. Спасибо тебе.

Его глаза теплеют. Он улыбается.

– Всегда пожалуйста, – бормочет он.

– Можно я задам тебе вопрос? – Я решаю провести небольшое расследование.

– Сколько угодно, Анастейша. Ты сама знаешь. – Как он восхитительно выглядит!

– Кажется, у тебя мало друзей. Почему?

Он пожимает плечами и хмурится.

– Я ведь сказал тебе, что у меня нет времени. У меня есть деловые партнеры – хотя эти отношения очень далеки от дружбы. У меня есть семья. Вот и все. Не считая Элены.

Упоминание этой сучки я игнорирую.

– У тебя совсем нет друзей твоего возраста, чтобы ты мог встречаться с ними и выпускать пар?

– Анастейша, ты сама знаешь, как я люблю выпускать пар. – Кристиан кривит губы. – Еще я работаю, строю свой бизнес. – Он все-таки озадачен. – Вот и все, что я делаю, – за исключением парусного спорта и редких полетов.

– Даже в колледже их не было?

– В общем, нет.

– Значит, только Элена?

Он осторожно кивает.

– Вероятно, тебе одиноко.

Его губы складываются в грустную улыбку.

– Что ты будешь есть? – спрашивает он, меняя тему.

– Мне хочется ризотто.

– Хороший выбор. – Кристиан подзывает официанта, заканчивая этот разговор.

Ужин заказан. Я ерзаю на стуле и гляжу на свои пальцы. Мне надо воспользоваться тем, что Кристиан расположен к беседе.

Надо выспросить у него, чего он ожидает, чего ему… хм… хочется.

– Анастейша, в чем дело? Скажи мне.

Я гляжу в его озабоченное лицо.

– Говори. – Он уже не спрашивает, а приказывает; его озабоченность перерастает во что-то другое. В страх? В гнев?

Я набираю полную грудь воздуха.

– Я просто беспокоюсь, что тебе этого недостаточно. Ну, понимаешь… чтобы выпускать пар.

Его челюсть напрягается, взгляд жесткий.

– Разве я давал тебе повод думать, что этого недостаточно?