Эрика Джеймс – На пятьдесят оттенков темнее (страница 50)

Он с беспокойством глядит на меня и вздыхает.

– У нее была «Ауди А3». Я покупаю такую тачку всем моим сабмиссив – это наиболее безопасная машина в своем классе.

Ага.

– Так, значит, ее нельзя считать подарком в честь окончания учебы.

– Анастейша, вопреки моим надеждам ты никогда не была сабмиссив, так что технически это подарок к окончанию колледжа. – Он трогается с парковочного отсека и мчится к выходу.

«Вопреки его надеждам. О нет…» Мое подсознание грустно качает головой. Мы все время возвращаемся к этой фразе.

– Ты все еще надеешься? – шепчу я.

В салоне оживает телефон.

– Грей, – рявкает Кристиан.

– «Фермонт Олимпик». На мое имя.

– Спасибо, Тейлор. И, Тейлор, будьте осторожны.

Тейлор молчит.

– Да, сэр, – спокойно говорит он потом, и Кристиан кладет трубку.

Улицы Сиэтла абсолютно пустые, и Кристиан мчится по Пятой авеню в направлении I-5. Выехав на федеральную трассу, он вдавливает в пол педаль газа и берет курс на север. Он делает рывок так быстро, что меня вдавливает в спинку кресла.

Я поглядываю на него. Кристиан занят своими мыслями и излучает смертельное спокойствие. Не отвечает на мой вопрос. Часто поглядывает в зеркало заднего вида, и я понимаю, что он проверяет, не едет ли кто-нибудь за нами. Вот почему мы оказались на I-5. А я думала, что «Фермонт» находится в Сиэтле.

Я гляжу в окно, пытаюсь взять под контроль свой утомленный, перевозбужденный разум. Если она хотела меня убить, у нее были все возможности для этого в спальне.

Кристиан прерывает мои размышления.

– Нет. Я не на это надеюсь, уже не на это. Я думал, что это очевидно, – мягко говорит он.

Я гляжу на него, запахиваю плотнее его джинсовую куртку и не понимаю, откуда исходит холод, от меня или от окна.

– Я беспокоюсь, что… понимаешь… что я недостаточно…

– Более чем достаточно, Анастейша. Ради бога, что я еще должен сделать?..

«Расскажи мне о себе. Скажи мне, что ты любишь меня».

– Почему ты решил, что я уйду, когда я пошутила, что доктор Флинн рассказал мне все, что знает о тебе?

Он тяжко вздыхает, на мгновенье прикрывает глаза и очень долго не отвечает.

– Тебе трудно понять всю глубину моей порочности. И мне совсем не хочется делиться этим с тобой.

– И ты действительно подумал, что я бы ушла, если бы узнала? – Срываюсь на крик. Неужели он не понимает, что я люблю его? – Ты так плохо думаешь обо мне?

– Я знаю, что ты уйдешь, – грустно произносит он.

– Кристиан… Я думаю, что это невозможно. Я не могу представить себе жизни без тебя… – «Совершенно не могу».

– Однажды ты уже от меня уходила – я не хочу повторения.

– Элена сказала, что видела тебя в прошлую субботу.

– Нет, не видела. – Он хмурится.

– Ты не ездил к ней, когда я ушла?

– Нет, – раздраженно отрезает он. – Я уже сказал тебе – и я не люблю, когда кто-то не верит моим словам. Я никуда не ездил и не ходил в минувшие выходные. Я сидел и мастерил планер, который ты мне дала. Так и провел время, – спокойно добавляет он.

У меня опять сжимается сердце. Миссис Робинсон сказала, что видела его.

Видела или не видела? Она солгала. Зачем?

– Вопреки уверенности Элены, я не бегаю к ней со всеми своими проблемами. Я вообще не бегаю ни к кому. Возможно, ты заметила, я не слишком разговорчив. – Он еще крепче сжимает баранку.

– Каррик сказал мне, что ты не говорил почти два года.

– Правда? – Рот Кристиана сжимается в жесткую линию.

– Я… ну… вытянула из него эту информацию. – Я смущенно потупилась.

– Что еще сказал тебе папочка?

– Что твоя мама была доктором, осматривавшим тебя. После того как тебя обнаружили и привезли в госпиталь.

Лицо Кристиана походит на маску.

– Он сказал, что тебе помогла игра на фортепьяно. И Миа.

При упоминании ее имени его губы расплылись в нежной улыбке.

– Ей было шесть месяцев, когда она появилась у нас. Я был в восторге, Элиот – не очень. Ведь ему пришлось до этого привыкать ко мне. Она была прелестна. – Меня поражает ласковая грусть в его голосе. – Теперь, конечно, меньше, – добавляет он, и мне приходят на ум ее успешные попытки нарушить наши похотливые намерения. Я невольно смеюсь.

Кристиан удивленно косится на меня.

– Вам это кажется смешным, мисс Стил?

– Мне показалось, что она была полна решимости разлучить нас.

Он невесело хмыкнул.

– Да, она это умеет. – Он кладет руку на мое колено и сжимает его. – Но мы не поддались, – с улыбкой добавляет он и снова смотрит в зеркало заднего вида. – По-моему, за нами никто не гонится. – Он сворачивает с I-5 и возвращается в центр Сиэтла.

– Могу я спросить у тебя кое-что про Элену? – Мы стоим перед светофором.

– Попробуй, – недовольно бормочет он, но я игнорирую его раздражение.

– Когда-то давно ты сказал мне, что она любила тебя так, как ты считал приемлемым. Как это понимать?

– Разве непонятно?

– Мне – нет.

– Я был неуправляемым. Я не выносил, когда ко мне прикасаются. И сейчас не переношу. Для четырнадцатилетнего подростка с бушующими гормонами это было трудное время. Она научила меня выпускать пар.

А-а-а.

– Миа сказала, что ты был драчуном.

– Господи, что за болтливая у меня семья? Впрочем, это ты виновата. – Мы снова стоим перед светофором, и он, прищурившись, смотрит на меня и с шутливым осуждением качает головой. – Ты умеешь выуживать информацию из людей.

– Миа сама рассказала мне об этом. Она беспокоилась, что ты затеешь драку, если не выиграешь на аукционе мой первый танец.

– Ой, детка, тут не было никакой опасности. Я ни при каких условиях не позволил бы никому танцевать с тобой.

– Ты позволил доктору Флинну.

– Он всегда исключение из правила.

Кристиан подъезжает к отелю «Фермонт Олимпик» по красивой аллее и останавливается перед входом, возле причудливого каменного фонтана.

– Пойдем. – Он вылезает из машины и достает наш багаж. Навстречу нам бежит служащий гостиницы – несомненно, он удивлен нашим поздним появлением. Кристиан бросает ему ключи от машины.