Эрика Джеймс – На пятьдесят оттенков темнее (страница 101)

– Потому что я не считаю себя вправе так говорить. Ты считаешь ее своим единственным другом.

Я пожимаю плечами. Он действительно не понимает. Как же наш разговор перешел на нее? Мне даже думать о ней не хочется. Я пытаюсь вернуть наш разговор к Хосе.

– И ты не вправе говорить, могу я видеться с Хосе или нет. Неужели ты не понимаешь?

Кристиан смотрит на меня. Кажется, он озадачен. Интересно, о чем он думает?..

– Пожалуй, он может переночевать здесь, – недовольно бурчит он. – Тут он хотя бы будет на глазах у меня.

Аллилуйя!

– Спасибо. Знаешь, если я буду тут жить… – Я обрываю фразу на полуслове. Кристиан кивает. Он знает, что я пытаюсь сказать. – Кажется, тут у тебя много места, – усмехаюсь я.

Его губы медленно складываются в трубочку.

– Вы смеетесь надо мной, мисс Стил?

– Самым определенным образом, мистер Грей.

Я встаю, на всякий случай, если его ладони начнут зудеть, очищаю наши тарелки и кладу их в посудомоечную машину.

– Гейл это сделает.

– Я уже сделала. – Я встаю и гляжу на него. Он пристально глядит на меня.

– Мне надо немного поработать, – говорит он, словно оправдываясь.

– Хорошо. Я найду, чем заняться.

– Иди сюда, – приказывает он, но его голос звучит нежно и вкрадчиво, а глаза горят. Я не колеблясь следую в его объятья, обнимаю его за шею. Он сидит на барном стуле. Он обнимает меня, крепко прижимает к себе и не отпускает.

– Все в порядке? – шепчет он, прижавшись губами к моим волосам.

– В порядке?

– После того, что произошло с этим мудаком? После того, что было вчера? – добавляет он спокойно и серьезно.

Я гляжу в темные серьезные глаза. У меня все в порядке?

– Да, – шепчу я.

Его руки еще крепче обхватывают меня, и я ощущаю себя в безопасности, заботе и любви. И это блаженство. Закрыв глаза, я наслаждаюсь его объятьями. Я люблю этого мужчину. Я люблю его восхитительный запах, его силу, его талант менеджера – его Пятьдесят Оттенков.

– Давай не будем воевать, – просит он. Целует мои волосы и вдыхает их запах. – Ана, ты пахнешь божественно, как всегда.

– Ты тоже, – шепчу я и целую его в шею.

Он слишком быстро отпускает меня.

– Мне нужно поработать лишь пару часов.

Я уныло слоняюсь по квартире. Кристиан все еще работает. Я приняла душ, надела свою футболку и спортивные штаны. Мне скучно. Читать не хочется. Когда я сажусь, мне тотчас вспоминается Джек и его мерзкие пальцы.

Я захожу в свою прежнюю спальню – в комнату сабы. Хосе может переночевать тут – ему понравится вид. Сейчас четверть девятого, и солнце начинает клониться к закату. Далеко внизу мигают городские огни. Красота! Да, Хосе понравится. Я лениво думаю, где Кристиан повесит мои фотопортреты. Что до меня, то лучше бы он их не вешал. Мне не очень хочется смотреть на собственную физию.

Возвращаясь по коридору в гостиную, прохожу мимо игровой комнаты и машинально трогаю дверную ручку. Обычно Кристиан держит ее запертой, но сейчас, к моему удивлению, дверь открывается. Как странно. Вхожу, чувствуя себя как ребенок, игравший в прятки и нечаянно забежавший в запретное место. Тут темно. Я щелкаю выключателем, и источники света, установленные за карнизом, освещают комнату мягким, приглушенным сиянием. Я помню его. Комната походит на материнское чрево.

В моем сознании оживают воспоминания о том, как я была здесь в последний раз. Пояс… Я морщусь при воспоминании о нем. Теперь он невинно висит в одном ряду с другими предметами на вешалке у двери. Я робко провожу пальцами по поясам, кнутам, хлыстам и лопаткам. Ух ты! Вот об этом мне и надо поговорить с доктором Флинном. Способен ли остановиться человек, уже привыкший к такому стилю жизни. Подхожу к кровати, сажусь на мягкие атласные простыни красного цвета и оглядываюсь по сторонам.

Рядом со мной стоит столик, на нем ассортимент палок. Так много!.. Неужели мало одной?.. Ну, чем меньше говорить об этом, тем лучше. А еще большой стол. Что он на нем делает? Мой взгляд падает на честерфилд, мягкий диван, и я пересаживаюсь на него. Это просто диван, ничего выдающегося – я не вижу никаких особенных приспособлений, колец, к которым можно привязывать руки. Оглянувшись, я замечаю антикварный комод. Мне становится любопытно. Что он там хранит?

Выдвигаю верхний ящик и ловлю себя на том, что у меня кровь стучит в ушах. Почему я так нервничаю? Мои действия кажутся мне недозволенными, словно я что-то нарушаю. Впрочем, так оно и есть. Но если он хочет жениться на мне, то…

Черт побери, что это такое? Набор причудливых инструментов – я даже не догадываюсь, что это такое и для чего они предназначены, – аккуратно выложен в ящике со стеклом. Я беру один, пулевидной формы и с ручкой. Хм-м… что ты ими делаешь? Я теряюсь в догадках. Четыре разных размера!.. Я поднимаю глаза.

Кристиан остановился в дверях и с бесстрастным видом смотрит на меня. Долго он так стоит? У меня такое чувство, будто меня поймали, когда я запустила руку в вазу с пирожными.

– Привет. – Я нервно улыбаюсь и знаю, что у меня вытаращены глаза и что я смертельно бледная.

– Что ты делаешь? – Он спрашивает мягко, но в его тоне чувствуется некий подтекст.

Вот черт. Он злится? Я краснею.

– Э-э… мне было скучно, и еще меня разбирало любопытство, – смущенно бормочу я. Он ведь сказал, что будет работать два часа.

– Очень опасное сочетание.

В задумчивости Кристиан проводит указательным пальцем по нижней губе, не отрывая от меня глаз. Я сглатываю комок в горле. У меня пересохло во рту.

Он неторопливо входит в комнату и спокойно закрывает за собой дверь. В его глазах пылает жидкий серый огонь. О господи… Небрежно опирается на комод, но я догадываюсь, что его спокойствие обманчиво. Моя внутренняя богиня не знает, что ей предстоит: драться или летать.

– Что вас конкретно заинтересовало, мисс Стил? Возможно, я смогу вас просветить.

– Дверь была открыта… я…

Я гляжу на Кристиана, затаив дыхание; как всегда, я не знаю его реакции или того, что мне нужно сказать. Его глаза потемнели. Мне кажется, что происходящее его забавляет, но сказать это трудно. Он опирается локтями о комод и, сцепив руки, кладет на них подбородок.

– Сегодня я заходил сюда и размышлял, что мне делать со всем этим. Вероятно, забыл запереть. – Он мгновенно хмурится, словно видит в этом непростительную ошибку. Я тоже хмурюсь: тут что-то нечисто, забывчивость не в его духе.

– Да?

– И вот ты здесь, сунула сюда свой любопытный нос, – ласково и озадаченно продолжает он.

– Ты не сердишься? – шепчу я на исходе дыхания.

Он наклоняет голову набок, на его губах усмешка.

– С чего мне сердиться?

– Ну, я как бы… без разрешения… ты всегда злишься на меня за это. – Мой голос звучит спокойно, я перевожу дух. Кристиан морщит лоб.

– Да, ты зашла сюда без разрешения, но я не сержусь. Я надеюсь, что когда-нибудь ты будешь жить в моем доме, и все это, – он обводит рукой комнату, – станет и твоим.

Моя игровая комната? Раскрыв рот, я, не отрываясь, смотрю на него: вот еще новости!

– Вот почему я был здесь сегодня. Пытался решить, что с ней делать. – Он похлопывает по губам кончиком указательного пальца. – И потом, разве я все время на тебя злюсь? Вот, например, разве сегодня утром я злился?

А, верно. Я улыбаюсь, вспомнив о том, как Кристиан проснулся и что было дальше. Это отвлекает меня от мыслей о судьбе игровой комнаты. Сегодня утром Пятьдесят Оттенков был такой забавный.

– Ты был такой веселый. Я люблю веселого Кристиана.

– Правда? – Он выгибает бровь, и его красивые губы растягиваются в улыбке, робкой улыбке. Вот это да!

– Что это? – Я беру в руки серебряную штучку, похожую на пулю.

– Мисс Стил, меня восхищает ваша неизменная жажда информации. Это анальная затычка.

– О-о…

– Куплена для тебя.

Что?..

– Для меня?

Он медленно кивает, его лицо стало серьезным и настороженным.

Я хмурюсь.