Эрика Джеймс – Мистер (страница 39)
– Денни, это Максим.
– Мастер Максим… то есть…
– Все в порядке, Денни, не переживай, – прерываю я ее, взглянув на Алессию. – Скажи, «Убежище» или «Дозорная башня» свободны в эти выходные?
– По-моему, оба коттеджа свободны, ми…
– А на следующей неделе?
– «Дозорную башню» заказали на следующие выходные, будут соревноваться в стендовой стрельбе.
– Тогда я займу «Убежище».
«Очень подходящее название».
– Мне нужны… – Я мельком оглядываю бледное личико Алессии. – Две отдельные комнаты, мои вещи и туалетные принадлежности.
– Две комнаты?
«Я, конечно, надеялся, что понадобится одна…»
– Да, две, пожалуйста. И попросите Джесси оставить в холодильнике все для завтрака и кое-какие закуски. И еще вина и пива. Пусть сымпровизирует.
– Конечно. Все ли в порядке, сэр?
– Да, все отлично. И вот еще что, Денни, попросите настроить пианино.
– Все рояли и пианино настроены еще вчера. В прошлый раз вы упомянули об этом, и мы все исполнили.
– Великолепно. Спасибо, Денни.
– Пожалуйста, ми…
Я выключаю связь, не давая Денни договорить.
– Хочешь послушать музыку? – спрашиваю я Алессию. Она смотрит на меня покрасневшими глазами, и мое сердце сжимается от жалости. – Давай что-нибудь включим.
Салон автомобиля заливает пение акустических гитар, и я, слегка расслабившись, вздыхаю. Ехать нам еще долго.
– Кто это играет? – спрашивает Алессия.
– Бен Ховард, композитор и певец.
Она секунду смотрит на экран, потом снова отворачивается к окну.
Я вспоминаю наши прошлые встречи и разговоры, переосмысляя их в свете того, что узнал о ней сегодня. Теперь ясно, почему она так стеснялась, шарахалась от меня, и мое сердце наливается свинцовой тяжестью. В фантазиях я воображал, что, когда мы наконец останемся вдвоем, она, веселая и беззаботная, будет смотреть на меня восхищенным взглядом. Действительность преподнесла сюрприз.
Большой сюрприз.
И все же… Мне все равно. Я хочу быть с ней.
Хочу, чтобы ей ничто не угрожало.
Хочу ее…
Никогда прежде этого не чувствовал.
Все случилось слишком быстро. Я до сих пор не знаю, правильно ли поступил. Я лишь уверен, что не могу бросить ее тем мерзавцам. Я хочу ее защитить.
«Как благородно».
Мои мысли меняют направление, и я воображаю, что, возможно, ожидало Алессию и чего она избежала, спасшись от этих двуногих чудовищ. Гнев разрастается в моей груди, как адское пламя.
«Попадись мне кто-нибудь из мерзавцев…»
В ярости я готов убивать.
«Что они с ней сделали?» Хотел бы я знать.
«Нет». Не хочу ничего слышать.
Да.
Нет.
Взглянув на спидометр, я выдыхаю.
Черт. Что-то я разогнался.
«Притормози-ка, приятель».
Я медленно приподнимаю ногу с педали газа и делаю глубокий вдох.
Мне хочется спросить, что она пережила. Что она видела. Но пока не время. Все мои планы и фантазии будут бесполезны, если она не в состоянии быть с мужчиной… с любым мужчиной.
Сейчас ее нельзя даже касаться.
«Твою мать».
Алессия безуспешно пытается остановить слезы. Она тонет в охвативших ее чувствах.
В страхе.
В надежде.
В отчаянии.
Можно ли доверять мужчине, который сидит с ней рядом? Она отдала себя в его руки. По собственной воле. Она уже поступила так однажды, в прошлом, с Данте, и ничего хорошего из этого не вышло.
Да она по-настоящему и не знает мистера Максима. Он был с ней неизменно добр с того дня, как они познакомились, а то, что он сделал для Магды, и вовсе невероятно. До встречи с Максимом Магда была единственным человеком в Англии, которому Алессия не боялась довериться. Магда спасла ей жизнь. Приняла в свой дом, накормила, одела, нашла работу, обратившись к полькам в Западном Лондоне, которые всегда помогали друг дружке.
А теперь Алессия с каждой минутой удаляется от безопасного островка, которым стал для нее дом Магды. Магда обещала, что пока дома миссис Кингсбери и миссис Гуди будут убирать другие девушки.
Надолго ли она покидает Лондон?
И куда Мистер ее везет?
Алессия испуганно оглядывается. Что, если Данте их выследил?
Одно только имя Данте напоминает о мучительном путешествии в Англию. Думать об этом не хочется. Она бы с радостью навсегда о нем забыла. Однако воспоминания мучают ее, врываясь в сны и превращая их в кошмары. Что стало с Блерианой, Влорой, Дориной и другими девушками?
«Пожалуйста, хоть бы они спаслись».
Блериане, самой младшей, было всего семнадцать лет.
Алессия вздрагивает. В машине звучит песня о том, как жить в цепях страха. Живот сводит судорогой. Она так давно живет в страхе… Слезы снова подступают к ее глазам и катятся по лицу.
Часов в десять вечера мы сворачиваем с шоссе М5 к заправочной станции. Я проголодался, хоть Магда и угостила меня еще в Брентфорде сэндвичем с сыром. Алессия спит. Я жду, не проснется ли она теперь, когда машина остановилась. В свете галогеновых фонарей на парковке девушка безмятежна и невероятно прекрасна – округлые нежные щеки, темные ресницы, лежащие веером, одинокий локон, выбившийся из косы и завивающийся колечком под подбородком… Жаль ее будить, однако оставить Алессию одну в машине я не могу.
– Алессия… – Я шепчу имя, как молитву.
Она вздрагивает и просыпается, широко раскрыв глаза и лихорадочно оглядываясь. Когда наши взгляды встречаются, она замирает.
– Привет, это я. Ты уснула в машине. Я остановился перекусить и заглянуть в туалет. Пойдешь со мной?
Она несколько раз моргает, длинные ресницы трепещут, будто крылья бабочки, над затуманенными глазами.
«Она великолепна».